Отпуск в Деревушке

Закатное солнце стремительно укатывалось в огромное белоснежное одеяло из собирающихся облаков. Проблески света последних лучей вскоре иссякли, пропали быстро и бесследно. А дорога всё не спешила заканчиваться, словно и нет у неё конца в помине и доехать по ней можно хоть до самого горизонта. — Ну, далеко ещё до твоего места? Темнеет уже, — В очередной раз бормочет молодой мужчина, хотя все возможные варианты ответов уже знал наизусть. Ничего нового за эти двадцать минут он не услышал. «Ждать-ждать-ждать» — Да сколько же можно! Володя уже устал тонуть в бесконечном ожидании и предвкушении. Ему хотелось наконец увидеть воочию тот сюрприз о котором твердил ему коллега. Вот уже и поле заканчивается, которое раньше казалось ему огромным, что невозможно было охватить его взглядом полностью. Последние маленькие колоски, раскачиваемые потоками ветра, остаются позади и дорога становится ещё хуже, чем была. Долгая вечерняя дорога всё же не так мучительна, как короткая, но в ужасную дневную жару. Приятный прохладный ветерок и нагретый днём воздух очень хорошо сочетаются. Наконец Зеленский замечает, что его спутник начинает притормаживать и повторяет его действия. Вскоре они оба остановились около небольшого деревца от которого шла протоптанная тропинка, уходящая куда-то вглубь, в местность покрытую хвойными деревьями. — И куда дальше? — Коротко спрашивает украинец, с опаской оглядываясь по сторонам. — Просто иди за мной, не ошибёшься, — Констатирует Владимирович и аккуратно подхватывает ладонь молодого господина в свою. Володя вздыхает, но ему ничего не остаётся, кроме как следовать за ним и идти туда, куда его ведут. Темнеет уже на глазах и ранее приятные пейзажи, в ночных сумерках уже не кажутся такими безобидными. Да, безусловно, кто в здравом уме станет бояться каких-нибудь лесных «бабаек» из бабушкиных сказок, будучи сорокалетним? Но внутренний инстинкт самосохранения, всё же давал о себе знать. — Ну вот, почти пришли, — Довольно произносит россиянин, поворачиваясь к украинцу. Тот кивает, но ничего уже не отвечает. Последним моментом становится то, когда Вова осторожно отодвигает колючие ветви, пропуская своего спутника вперёд, сам же идёт за ним. Когда украинский лидер наконец соизволил открыть глаза, которым больше не угрожали иголки, он сначала ничего не говорит. Удивлённо хлопает своими очаровательными глазками, оглядывается раз за разом и слово не может поверить. — Да ладно... Это ж... — Мгм. Они самые. Вон, смотри, как светятся. Нравится? Путин довольно осматривает открытое им местечко и восхищением наблюдает за блекло подсвеченным озерцом, вокруг которого росли низковатые кусты, а среди всей местной флоры можно было заметить маленькие, хаотично передвигающиеся огоньки светло-зелёного и блекло-голубых цветов. Они то собирались в одну маленькую стайку и кружились в каком-то не синхронном танце, то вдруг бросались врассыпную и вновь кружились, опускаясь и к водяной глади, в которой искажённо отражался их свет. — Светлячки... Боже, никогда их вживую не видел. Потрясающе, — Восторженно шепчет Зеленский, делая робкий шажок вперёд, боясь спугнуть сие чудо природы. Это ведь, как большая живая гирлянда. — Я редко видел, только когда подростком был, — тихо прокашлявшись, продолжает беседу Путин, более уверенно движется к воде и осторожно опускается совсем рядом, на один из камней. — Этих случайно нашёл ещё давно... Ты не бойся, подходи, они не пугливые. Только потише будь. Володя пару раз кивает и всё же, как можно тише подбирается к партнёру, почти на носочках. Садится рядом, обхватывает колени руками и смотрит вновь. Они так близко, и так далеко одновременно, что в голове возникает лёгкий диссонанс. Хочется прикоснуться, но страшно, что он просто спугнёт их своим присутствием. Звуки сверчков кажется стали чуть громче обычного. А может быть просто не привыкли к лесной тишине. — Обалдеть... Их столько и они светят так... Ярко. У меня нет слов... Они молча переглядываются и улыбаются друг другу лёгким движением уголков губ. Это кажется в миллион раз романтичнее и интимнее, чем тысячи комплиментов о внешности и самые дорогие подарки. Здесь вообще не нужны слова. Есть только ночная тишина, они и эти маленькие прелестные создания, которые освещают им подлянку, лучше самых мощных фонарей. — Это очень красиво, я...даже не знаю, как передать, насколько я тебе благодарен. Не думал, что когда нибудь вообще увижу их воочию, — рассуждает молодой украинец и осторожно подсаживается ближе к старшему мужчине. «Если бы ты знал, насколько Я благодарен тебе, Володя. За всё вот это, за каждый миг и каждую секунду» И ещё сотни, тысячи слов благодарности, но Вова наверное никогда не решится сказать о них вслух. Только лишь повернётся и коротко усмехнётся так по-доброму, с улыбкой не только губами, но и взглядом. — Знаю... Хочешь опробовать воду? Она должна быть тёплой, после такой погоды. Тут чисто и безопасно, так что можешь не беспокоиться, — Неожиданно предложил московский господин и украинца это, прямо сказать, удивило. — Ты уверен...? — А ты мне веришь? Повисла недолгая пауза. Володя несколько замялся, но всё же решил рискнуть. Вова ведь не будет обманывать его за просто так, верно? Была снята только верхняя одежда и обувь, а брюки были подвёрнуты до колена. Россиянин первым ступает на самый край, пробуя температуру воды и она великолепна. Не слишком тепло и не слишком холодно. Можно сказать близко к идеалу. Он протягивает руку своему младшему коллеге и смотрит на того, выжидающе. Господин Зеленский должен сам дать ему свою руку, должен сам доверится. Долго ждать не приходится. — И правда тёплая, — Тихо усмехается Володя, заходя почти по колено. Это всё выглядит так несерьёзно, но безумно хорошо. В конце концов, разве не могут взрослые люди позволить себе отдохнуть так, как хотелось бы им. И это совершенно не обязательно должно быть что-то официальное и приличное. — Это хорошо, — протягивая гласные, бормочет Владимир Владимирович и с хитрой ухмылкой глядит украдкой на партнёра. О, наивное создание и правда думает, что останется почти полностью сухим. Володя не успевает опомниться, когда в него прилетает поток прохладных брызг и тот вздрагивает от неожиданности, зачем-то прижимая руки к груди. — Эй! — Недовольно воскликнул он, но заметив эту хитрую ухмылку тут же осознал, — Ах, вот так значит... Они вели себя как малые дети, честное слово, но разве же это плохо? Несмотря на возраст, человек всегда может позволить себе хоть на короткий срок побыть своим внутренним ребёнком и если у тебя есть душа, которая разделяет твои чувства, это прекрасно! Владимир держит это молодое красивое тело в своих руках, ощущая, как с плеч стекают капли воды. Его кожа становится такой гладко на ощупь, что невозможно удержаться и не потрогать. — Нравится? — Гордо спрашивает Зеленский, вновь наслаждаясь этим влюблённым взглядом со стороны. В таких выразительных глазах, можно отчётливо разглядеть все замыслы и помыслы этого человека. — Безусловно. Руки аккуратно скользят по родному телу и всю спину обдаёт мурашками. Такой горячий, даже несмотря на вечернюю прохладу. Владимирович с наслаждением разглядывает украинского юношу, с головы до ног, скрытых под водяной гладью и его безумно тянет прикасаться к нему. Светлячки конечно красивые создания, но не настолько, чтобы перекрыть собой красоту его Володи. Он неотразим. — Вов... — Тихо зовёт его украинец и прижимается ближе. Кажется, он слегка задумался. — Извини. Короткая фраза заканчивается, не успев начаться, как мужчина накрывает чужие губы своими, не желая более ждать. Хорошо, что растения не умеют говорить, иначе их репутации точно пришёл бы конец. Мокрая одежда кажется такой лишней, но оказаться полностью обнажёнными посредь озера, окружённого светлячками... Идея та ещё. Руки так и норовят расстегнуть пуговицу джинс, оглаживая нежную кожу по бокам, пробираясь под ремень и останавливаясь. Всё происходит плавно, без резких движений, чтобы не нарушить ту атмосферу природы, в которую они вмешались. Володя боится издать лишний звук, когда губы второго мужчины отстраняются и прижимаются к его оголённой шее. Вздрагивает, но молчит. Только дыхание выдаёт невероятное удовольствие и удовлетворение украинца. Бледные пальцы российского господина легонько проходятся по родному телу и чуть-чуть щекотят. А он улыбается и обнимает крепче. По прежнему движения остаются медленными, размеренными, но приятного становится намного больше. Поцелуи отчаяннее, а дыхание резче. — Ты... Прям здесь что ли, — Тихо шипит украинец хватаясь за плечи крепче, что ненароком не поскользнуться. — А кто мешает? Оглянись вокруг, здесь ни души. Не волнуйся, — И ему хочется верить. Минуты летели так незаметно, что далеко не сразу Володя понял, что всё таки произошло. Очнулся только, когда по телу начало разливаться тепло, а где-то сзади стало непривычно дискомфортно. Первые секунды обычно не самые приятные. — Терпи уж, - Шепчат ему на ухо и Зеленский отчаянно сжимает губы, лишь бы лишний раз не пискнуть. Сердце колотится, как бешеное и в глазах всё плывёт, но он старается, правда. Колени дрожат без остановки и по воде расплывается рябь, но это довольно сложно заметить, когда мозг сосредоточен лишь на чужих касаниях. Его по прежнему держат за талию и Владимир Александрович изредко мог касаться своими лопатками чужой груди. — Порядок... Готов? — Вновь этот шёпот и от него хочется просто упасть в это озерцо и раствориться в нём от стыда. Тихое «Угу» служит маленьким сигналом для россиянина и тот кивает, приступая к действиям. Постепенно боль сменяется монотонным спокойствием, а после и удовольствием. Свет в глазах расплывается и стрекотание сверчков дополняется сбивчивым человеческим дыханием и периодически всплесками воды. Сколько это длится, ни один из них не считал, но окончание приходит лишь, когда из молодого господина вырывается первый и последний стон. Более грубая кожа трётся о чувствительною и нежную от чего терпеть обоим слишком тяжело. Внутри разливается даже не тепло, жар, бесконечный огонь страсти, от чего кажется, что тело закипает от перевозбуждения. Прохладный ветерок помогает расслабиться и прийти в себя. Украинец прикрывает глаза, прижимаясь немного выгнутой спиной, к телу позади и тихо почти беззвучно одобрительно выдыхает. — Спасибо... Ответа не следует, но аккуратные поглаживания его поясницы, свидетельствуют о том, что Вова тоже доволен. Просто не хочет говорить об этом словами. Дрожь всё ещё не утихла, но от неё уже не так плохо, а даже наоборот. Дрожь в коленках и покрасневших бёдрах помогает оставаться в сознании и не впадать в беспамятство. Всего должно быть в меру. (но иногда ведь так хочется не следовать этой "мере") — Знаешь...о чём я думаю... — О чём же? — Раздаётся усталый мужской голос сзади. — Хорошо, что эти маленькие создания не умеют говорить и ничего не понимают. Это тебе не люди, — Тихо смеётся украинец и помутнённым взглядом рассматривает единицы оставшихся в воздухе светлячков. Остальные уже опустились на веточки кустарников и попрятались средь листов, лишь изредка мигая своими огоньками. — Это ты так думаешь, — Поправляет старший Вова и украинец удивлённо хлопает глазами. — Они всё понимают, просто никому об этом не расскажут. — Ты сказок начитался что ли? На это Владимир Владимирович ничего не отвечает, лишь мягко оставляет поцелуй на плече спутника и так же переводит взгляд в сторону их светящихся «друзей». — Нам, наверное, домой пора... — Зевнув, интересуется молодой господин, кое как выбравшись из крепких объятий. Ему нужно размяться. — Как хочешь. — Но мы обязаны сюда вернуться, — Добавляет украинец и ему одобрительно кивают. — Вернёмся, Володь, конечно вернёмся. Куда мы денемся то...