О плюсах и минусах топографического кретинизма.

      Если бы у Гарри спросили, что такое счастье, он бы многозначительно промолчал, кротко улыбнувшись и подумав о том, как опадает ароматный цвет от тёплого дыхания весны; о песне любви и восторга маленького невидимого соловья, скромно прячущегося в листве старой груши в саду у мамы Рона; о ударах церковных колоколов, разбивающих голубую тишину солнечного утра...       И тут же громко ойкнув от увесистой оплеухи Гермионы – «заврался ты, Гарри, и лечиться от своего вранья не хочешь...» – и поморщившись на весёлые подначки Уизли, – «хорош понты корявые пороть, дружище» – вспомнил бы, что никогда не был поэтом и становиться им в почти 21 год весьма сомнительная затея.       Тогда в извращённое, лишённое творческой пикантности воображение наведывались мысли о стареньком обшарпанном велике и сохранившейся растянутой футболке отца; вырисовывался мчащийся на ультраскоростном «Пежо» Даниэль Моралес в экранчике помотанного временем ноутбука; впрочем, груша из прошлых «коряво-понтовых» фантазий нашла своё место и в этих, реалистично-невпечатляющих: пироги авторства Молли Уизли из неё получались великолепные. Как выяснилось, «счастье» Не Поэта Поттера носило в себе малую каплю лирики – улыбки своих друзей он считал самым большим подарком в своей недолгой жизни.       Если бы Гарри спросили, что же такое боль, то он бы скорбно поджал губы, также сохраняя молчание, на сей раз угрюмое, а не мечтательное, указывая на учебник по биохимии, строки которого прямо сейчас отражались в стёклах круглых очков...       «Переваривание и всасывание липидов. Желчные кислоты.» – гласило название одной из глав, впечатывая Поттера в лавочку на автобусной остановке заумным, сокрытым для него смыслом как наковальней, сброшенной с небес доброй рукой Отче нашего.       Гарри Поттер был самым обычным парнем. Учился он на самом обычном факультете – ветеринария (уж очень обычный Гарри любил зверюшек). В университете Лондона с не самым обычным названием «Хогвартс».       Но ни заурядность его будней, ни необычность универа с эксцентричным стариком-ректором не мешали ему существовать, не портили кровь сверх положенного каждому человеку при рождении... Ровно до середины первого курса.       В середине первого курса им ввели ненужный до рези в глазах и непонятный – «и ничего он не непонятный, Гарри, нужно просто разобраться, было бы желание!» – до зубового скрежета предмет. Биохимию.       Поттер поборол – через силу и скупые мужские слёзы – гистологию, фармакологию, цитологию и хирургию. Ужился и даже начал проявлять симпатию к анатомии, токсикологии и физиологии. С «кормлением» и «разведением» у них с самого начала зародились дружеские отношения, с каждой полученной A за зачёт лишь укрепляющиеся.       Но то-ли биохимия была тёткой непрошибаемой, то-ли мозг Поттера встал в позу после первого провала, отказываясь выступать на бис, результат был один: наука не поддавалась грызению.       «Большинство липидов корма усваиваются организмом только после предварительного расщепления...»       Поттер устало смахнул со лба выступившие жемчужины пота, будто он разобрал несколько грузовых машин в одиночку, а не читал по 10 кругу одну и ту же строку...       Нет, ну этому должно быть объяснение! Нормальное, логическое объяснение. Справился же он с гистологией, заработав несгибаемым стремлением прозвище «Мальчик, который выжил».       С этой дрянью у него определённо были проблемы. Одна такая большая, ядовито-язвительная проблема...       Имя проблема носила соответствующее – Северус Снейп.       « – Расскажите нам про две стадии гликолиза, мистер Поттер.       – Я не знаю, сэр...       – Что вы можете сказать про полисахариды и дисахариды?       – Я...       – Плохо. Просто ужасно. На месте директора Дамблдора я выпнул бы вас из университета ещё в первом семестре. С такими знаниями вас страшно подпускать к беззащитным животным.»       Беззащитным животным рядом со Снейпом себя чувствовал Гарри. Каким-нибудь маленьким чёрным котёнком... Если у котят, конечно, может стоять член.       Потому что у Поттера стоял. До пелены перед глазами, до мучительных спазмов в паху. Каждый чёртов раз, когда рядом Северус Будь-он-неладен-со-своей-Биохимией Снейп.       Может, в этом и есть корень всех зол? Очень сложно сконцентрироваться на гликолизах, когда чувствительная плоть больно трётся о ткань боксеров, а взгляд алчно цепляется за глаза-руки-губы...       «Лучше бы у моей соображалки на твой предмет вставало, чёрт носатый... но такой... такой...»       Как знать, являйся влечение к профессору всего лишь физиологическими потребностями, Поттер, наверное, бы и справился сам: уединился бы в ванной с засмотренной до дыр фотографией (ради которой ему пришлось позолотить руку Колину Криви – местному фотографу) и отдрочил себе так, чтобы зазвенело в ушах и мышцы, вместе с мозгами, превратились в желе.       А жизнь таких самов в гробу видала.       Помимо секса, Гарри жаждал Северуса. Ни профессора – мрачного и циничного, ни гадюку Снейпа, а того, кого он совсем не знал, но видел в те несколько скоротечных секунд, когда Северус и помыслить не мог, что обременён чьим-то взором.       Поттеру отчаянно хотелось нежности, оседающей на поверхности души, отогревающей её мягкими объятиями; хотелось поцелуев, пахнущих летом и яблоками; вечеров в доме четы Уизли, где ему рады в любой компании; прижаться губами к однажды подсмотренной косточке на бледной лодыжке, теперь не дающей покоя; хотелось Северуса в своей малюсенькой квартире: одежда Северуса, кружка Северуса, книги, чёрная кожаная сумка, половина кровати, рабочий стол, место за небольшим столиком на кухне и другие значительные мелочи; хотелось забить память свою и мобильника улыбками тонких губ, неидеально-любимыми профилями-анфасами, узкими ладонями, обнимающими чашку чая поздно вечером за душевным разговором... хотелось любви, мать её за ногу!       Когда Грейнджер открылась страшная тайна, она, критически осмотрев друга, вынесла аки приговор о канцере последней стадии: «ты, Гарри, всё-таки смог бы стать поэтом».       Мог или не мог, Поттер так для себя до конца и не открыл, но кое-что знал наверняка: в школе профессор Флитвик не зря натянул ему B по литературе – Шекспира он декламировал на ура.       И теперь отлично понимал, что Отелло ему по духу роднее сопливого Ромео.       Хладнокровное, неоплакиваемое даже несмотря на нежные чувства убийство Снейпа становилось необходимым всё сильнее по мере приближения зачёта по биохимии – последнего в этом учебном году.       «Да чёрта лысого я его сдам, – книга со злостью захлопнулась. Брови пыхтящего Гарри достигли консенсуса, столкнувшись на переносице. – Опять плеваться ядом будет... «Поттер, вы бездарность, как можно быть такой бестолочью...», ну и ладно, лучше уж на пере...»       – Так-так, кого я вижу... Поттер, наша местная знаменитость.       Упс.       «Нееет, быть этого не может... я же не в тупом анекдоте. Твою мать. Надо было душить...»       Издревле известно – история не терпит сослагательного наклонения и Поттер, развернувшись со стремительностью стрелы – шея при этом издала отвратительный щелчок, словно кто-то и впрямь выстрелил, – увидел приближающегося к нему с ленивой грацией крупной кошки профессора Снейпа.       Гарри поспешил затолкать в рюкзак учебник по биохимии, но, судя по гнусной ухмылке Холмса, подавшегося в криминал, заигравшей на лице Снейпа, тот-таки углядел исчезающий в недрах зелёной ткани кусочек Нельсона.       – Заметаете следы преступления, Поттер? – лукаво мурлыкнул профессор, склонив голову набок: волосы тяжёлой, блестящей под лаской июльских лучей волной повторили это движение, ниспадая на плечо. – навели на учителя порчу и концы в воду?       Челюсть живописно отвалилась, проехалась по окрестностям и вернулась обратно к хозяину, не способному взять себя в руки: Мистер Я никогда не улыбаюсь шутит?..       – А как иначе, профессор? – сделав вид, что рассматривал ранку на руке, Гарри внутренне молился всем известным ему от тёти Петуньи Богам, что бравада его выглядит если не эффектно, то как минимум не глупо. – реверс за аверс, от ваших зачётов только радикальщиной и спасаться...       Снейп фыркнул – интеллигентский слух Очаровательного Мерзавца резанул грубый дворово-уличный жаргон Деревенского Простофили.       – Кстати о сегодняшнем зачёте, – профессор (или всё же Северус... Какого хера так сложно?!) почесал переносицу, криво ухмыляясь. – вы и здесь умудрились отличиться от своих сокурсников... Пропустили экзамен.       Выпущенный из внимания Нельсон от горечи обиды изволил шлёпнуться на асфальт, загнув пару страниц в пике, когда Поттер с рёвом молодой возмущённой касатки подскочил со скамейки резвым кроликом (ай да Поттер, столько зверей в себе собрать, сразу видно – ветеринар от Бога!), уставившись на Снейпа диковатыми глазами.       – Как... Экзамен же только через 40 минут...       – Поттер, за столько лет вместе я уже успел свыкнуться с тем, что само понятие об ответственности вызывает у вас идиосинкразию, – профессор натурально, неприкрыто издевался и наслаждался этим, смакуя растерянность нерадивого ученика, у которого от этого «вместе» внутри взорвался вулкан, заливая жаром щёки и пуская огонь по коже. – однако же посоветовал бы вам использовать мобильное устройство в учебных целях хоть изредка и наведываться в общий чат. Там можно отыскать сообщение, датированное вчерашним числом, где я информирую учащихся об изменении времени зачёта.       Гарри молчал. Молчал несколько удивительно долгих минут, взглядываясь в обсидиановые глаза, в свою очередь изучающие его как какую-нибудь дендритную клетку под микроскопом, точно ожидая резкого всплеска или крушения на коробле с бунтовским названием «Гарри Джеймс».       «Корабль» поправил на переносице очки, съехавшие вбок и, гранича между клиническим спокойствием и обречённостью, уточнил:       – Что ж, получается, на пересдачу?       – Не приведи Господь, милейший, – к полному аху... Удивлению Поттера отмахнулся профессор. – сидеть с вами в кабинете лишний час, наблюдая, как зеленеет ваше лицо при тщетной попытке вспомнить, в чём разница у гликолиза и гликогена... Увольте. Сегодня даже Лонгботтом получил автомат. Давайте сюда зачётку пока я добрый.       Ухмылка Джека потрошителя заставила усомниться в доброте своего учителя, не дождавшегося застывшего Винерой Милосской Гарри и поднявшего с асфальта приютившуюся рядом с учебником «книжку». Снейп достал из бокового кармана сумки ручку и быстро что-то чёркнул в зачётке, вручая её обратно хозяину.       – Идите и отпразднуйте, Поттер, наверное, это ваша первая и последняя A по биохимии. – Снейп облокотился о столб, наблюдая из-под опущенных ресниц за своим студентом, ползающим на коленях, собирая ручки и тетради... Классные у него ресницы: короткие, густые... Соберись, Поттер, в присутствии потенциального врага не о романтике! – Хряпните с друзьями-оболтусами пива или чем вы там занимаетесь вместо того, чтобы в поте лица добывать оценки, а не доводить бедных преподавателей до суицида?       – И много на вашем счету попыток, сэр? – Ничего не придаёт такой уверенности в себе, как поставленный красной пастой автомат по ненавистному предмету.       – Вот из-за таких, как вы... Предостаточно. На пенсию хочу, – вдруг нахмурившись, на полном серьёзе заявил... Пожалуй Северус. Да, именно он. – на рыбалку ходить, по грибы, гербарии собирать... Огурчики в теплице выращивать.       Поттер честно пытался сдерживаться. Целых две с половиной минуты. Потом раздалось скабрёзное ржание. Так он не ржал уже довольно давно: до слёз, до полного изнеможения, согнувшись пополам, блаженно всхрюкивая и вцепившись в несчастный рюкзак в целях его же безопасности.       — А у вас, оказывается, богатое воображение, — заметил Снейп, когда хохот начал постепенно стихать. — Не ожидал.       Гарри зашёлся в новом приступе смеха.       – Не смешно, – профессор демонстративно закатил глаза, отвесив Поттеру совсем не педагогический подзатыльник. – вы, мистер Поттер, ржёте над тяжёлой судьбой старого человека.       – И ничего вы не старый, – Гарри - красные щёки, слезящиеся глаза - не успел одёрнуть свой длинный, болтливый язык. Кстати, о языке: хорош (или в таком случае, плох?) он был не только в болтовне, но и... Прекращай, ханжа Поттер!       Солнце играло в угольных волосах Снейпа солнечными зайчиками, зарывающимися теплом в густые тяжёлые локоны, придавая им оттенок кофе. В уголках профессорских губ Гарри воровато урвал вполне искреннюю, мягкую улыбку. Тёмные глаза казались карими – смесь горького шоколада и гордого, благородного, но опасного Анчара. На дне зрачков, загородившись насмешками, грубыми изречениями, хлёсткими ругательствами и недовольством, притаились незнакомцы-огоньки: они робко выглядывали из-за плеч четырёх всадников апокалипсиса, словно Северус гадал – стоит ли какой-то юнец-недоучка его мягкости, неж... Стоп, что?!..       Профессор, опомнившись, вернул себе обычное равнодушие, как бы невзначай глянув на наручные часы. Гарри понял, что пора прощаться. Вот на такой, самой непонятной в произведении ноте, уйти и не понять... Да в общем-то оставить в неизвестности всю свою жизнь, включая её смысл ( как пафосно, Поттер)!       – Ладно, я...       – Знаете что, Поттер, – кончик языка вдумчиво мазнул по приоткрытым губам и скрылся меж ними. Наверняка горячий, юркий... Оставить эротику на финал ( читать как: «вечер в спальне за закрытой дверью»). – думаю, я смогу пожертвовать 15 минут своей жизни, чтобы выпить с вами по кружечке хорошего чая в кафе неподалёку... Если, конечно, у вас, несомненно занятого молодого человека, найдётся на это время.       Сказать, что Гарри обескуражен, прибывает в шоке, глубоко поражён, означало глубокомысленно замолчать, вдань памяти улетевшим к лохматой чёлке поттеровским бровям, в возвращение которых оставалось лишь надеяться.       – Нет... То есть, да... Короче, я согласен... – краска залила кончики ушей, стекла по скулам и замерла на подбородке, оставив нетронутыми нос, лоб и очки. Окончательно сконфузившись, Гарри добавил: – Сэр...       Снейп, театрально заломив брови, глянул на него, как на душевнобольного: ядерный коктейль из жалости и фирменного, имеющегося только у производителя «Снейпская гадюка» – «о-боги-что-вы-за-дремучий-остолоп-Поттер». Пина Колада в лучших традициях биохимического психоза!       – Красноречие, как и всегда, на высоте, – всё равно что сообщает о смертельном диагнозе. Интонации, по крайней мере , те же. – но ничего, и не таких утят лебедями делали.       – Это свидание? – язык мой... Гарри поёжился, проследив взглядом за удаляющимся «Вольво» с видом полного, неподдельного сожаления, что на месте раздавленной авто жестянки не оказалась его собственная башка.       Поттер елозил кроссовкой по бордюру, приплющенный двумя чёрными дырами. Эту игру знали все в «Хоге». Правила просты в теории, на практике проверять добровольцев не нашлось... До сегодняшнего дня точно: нужно было продержаться хотя бы минуту перед тем, как тебя начинали линчевать, щипчиками вытаскивая все соки.       – Раз вам по нраву такая формулировка... – хрипло донеслось откуда-то сверху.       С видом крайне непринуждённым и расслабленным, Снейп двинулся вперёд по улице, жестом указав Гарри, ставшему родным братом столбу, двигаться за ним.

***

      – Надо же, никогда не замечал здесь этого заведения. – Поттер огляделся: расписанный аляпистыми завитушками потолок с уютными оранжевыми лампами на цепочках и стены, увешанные сделанными вручную масками индейцев.       – Вы вообще многого не видите... – представший перед ним профиль был хмур: густая бровь насупилась, взгляд примагнитился к железной ножке стула у барной стойки, точно та была ни дать ни взять королева Елизавета.       – А?       – Говорю, пейте ваш чай, Поттер, – мягко сказал профессор, пододвигая ему деревянную кружку анчана(синяя байда, о которой далёкий от тропических изысков Гарри впервые слышал). – а то остынет.       Поттер подумал, что очень сложно пить чай, когда твоего запястья случайно касается чужая кожа, а ровное, горячее дыхание совсем-совсем близко... Разумеется, это - абсолютно нечестный ход, нарушающий все мыслимые конвенции, созданные между ними разделением «ученик-учитель». Интересно, мистер Снейп хоть догадывается, что творит?..       Гарри приказал своему организму заткнуться и не реагировать (последние 3 года с этим наблюдались серьёзные проблемы). Организм ответил недовольным ворчанием, будто старый матёрый пес, у которого пытаются отобрать добытую с боем кость.       – С вами всё хорошо, профессор? – ну нет, таким его не проймёшь: фокус с саркастически-мрачной физиономией и злодейски вздёрнутой бровью не произвёл на Поттера никакого эффекта – видимо, у него уже успел выработаться иммунитет. – Я имею ввиду, с чего такая щедрость на автоматы?       – Не налегайте, мистер Поттер, это одноразовая акция, – Снейп неторопливо отхлебнул из своей кружки и отодвинул её от себя, скривившись: – с каждым разом хуже и хуже... Вам и вашим однокурсникам, Поттер, ничего выше F не нужно ставить принципиально, чтобы было куда стремиться.       Не лампочки – целая компания светлячков и фей( или и тех, и других, так даже веселее!) поселилась внутри витражного стекла фонариков, падая плавными полосами на бледное лицо Северуса, в чьих глазах перекликивались смешинки. У Гарри сладко захолонуло сердце. Хотелось остаться за этим столиком, друг напротив друга, и чтобы кафе, и чёртов «Хогвартс», и весь мир исчезли куда-то на ближайшую бесконечность... И чтобы тишина, разбавляемая только прерывистыми вздохами одними на двоих...       Бывает тишина пустая, как пластиковый бакен, а бывает… Бывает такая, что не нужно никаких разговоров, никаких слов.       Но и она рано или поздно заканчивается: и вновь кафе, шум, мир...       – Образ серийника ещё никому не внушал доверия, – самодовольное хмыканье. – вам, профессор, стоит пересмотреть приоритеты. На нейтральной территории с вами вполне можно сосуществовать... – брови скептически поползли вверх. Гарри наградил Снейпа выразительной гримасой: «отстаньте-со-своим-старческим-бредом-всё-равно-вам-не-понять».       Профессор, с высоты своего опыта, смысл пантомимы раскусил вмиг:       – Где уж нам убогим! – Угольки, как припаянные, прикипели к губам Гарри, ресницы задумчиво сощурились. – Липиды, к примеру. Легчайшая тема, завалить по ним тест - верх клинического идиотизма. Но вы, балбесы, докатились и до такого. Не то, чтобы я понадеялся на чудо...       Ха! «Балбесы»! Ну, Снейп... Ну, погоди...       Вытаращив глаза и едва не задохнувшись, Гарри вздёрнул подбородок и выпалил:       – Под влиянием пищеварительных соков они гидролизируются до простых соединений - глицерина, высший спиртов - , которые и всасываются слизистой оболочкой пищевого канала. В ротовой полости корма, содержащие липиды, механически измельчаются, смешиваются, смачиваются слюной и превращаются в пищевой ком. Измельчённые кормовы массы по пищеводу поступают в желудок, там они пропитываются желудочным соком и находятся от 4 до 12 часов.       Воцарилась тишина. С соседних столиков на них косились люди (один парень, неприлично выгибая шею, откровенно пялился на Поттера, как на умалишённого).       Мистер Снейп посмотрел на Гарри долгим взглядом, сцепив руки в замок.       – Что ж... Стоит задуматься об идее проводить для вас экзамены в неформальной обстановке, Поттер. И долго вы собирались меня мучить, скрывая свои таланты?       – Да оно само как-то... – промямлил Поттер, спрятавшись за деревянной кружкой.       Северус покачал головой, лукаво улыбаясь. Смоляная прядь мазнула по скуле. Гарри едва удержал сидячую часть спины на месте, чтобы не поправить проказницу, не зарыться носом в шёлковую, тяжёлую копну...       Профессор взглянул на часы и подоровался, как если бы обнаружил, что сидит на раскалённой печи.       – Всё-то я с вами забыл, Поттер! – в кожаную сумку полетели какие-то бумаги, выпавшая ручка... Телефон потерял?.. Ах, вот он, за кресло завалился! – Я уже... Поттер, знаете, а вы бы не могли оказать мне услугу?       «Услуга» из уст профессора Снейпа по отношению к Гарри Поттеру звучала как нечто экстраординарное: дар от царя рабу, например. Также неправдоподобно. Поттер несмело кивнул.       – Будьте добры, подскажите, как добраться до университета «Дурмстранг». Замещаю там сегодня одного своего знакомого. – пояснил Снейп в ответ на пародийно вскинутую бровь Гарри Джеймса(судя по насмешке, явно выраженной на лице Северуса, получилось у него так себе). – Сколько лет здесь живу и не могу засесть за карты... Топографический кретинизм, черти бы его побрали.       Вау, Господин Я всё знаю страдает неумением ориентироваться на местности... Кому скажешь – не поверят, засмеют и в диспансере закроют.       – Да, конечно... – Наморщив лоб, Поттер напряг порядком атрофировавшуюся память. – Как выходите из кафе - сразу налево, 20 километров прямо, после можно либо завернуть направо, либо сесть на автобус и за углом будет «Дурмстранг». Запомнили?       В чёрных глазах буря эмоций: что это, потерянность?.. Брови, а вы чего обеспокоились?       – Понял... – улыбку оказалось сдержать не так уж легко, но не сложнее биохимии. Кстати о ней. – Теперь-то вы понимаете, как я чувствую себя на ваших парах.       – Да уж, соображаете, нужно отдать вам должное, вы довольно быстро, – скрыть смущение пытается, до «похвалы» снизошёл, надо же. – однако в биохимии по-прежнему тёмный лес...       – У каждого свои недостатки, – пожал плечами Поттер.       – Мистер Поттер, в ветеринарии пренебрежение недостатками приводит к летальному исходу и потере рыботы, – заметил Снейп с ухмылкой.       – Сэр, но некоторые недостатки, определённо, добавляют жизни перчинку.       Они одновременно улыбнулись друг другу. Какой же всё-таки кайф — говорить с кем-то на одном языке! Кто-нибудь вообще когда-то видел, как улыбается Северус Снейп? Гарри мысленно занёс этот пункт в список личных гордостей.       – Чёрт... С вами, Поттер, никакого театра не надо, – буркнул профессор, в антрацитовых глазах миниатюрными Сверхновыми взрывалось и таяло озорство. – Ладно, включайте телефон, записывайте мой номер.       Приложившийся к кружке Поттер тут же поперхнулся, расплёскивая синии струйки по столу и подбородку. Глазные яблоки стремительно полезли прочь из орбит, совершили кругосветное путешествие по глазнице и нехотя заняли свою позицию, лишь для того, чтобы вылупиться на Снейпа аквариумной рыбкой.       – Что вы на меня так уставились, Поттер? – Левая Бровь мини-позорища не оценила (впрочем, как и его организатор), Правая прикола вообще не поняла, предпочитая сохранять хладнокровие. – Я говорю по-китайски?       Деловито стерев экзотическое недоразумение с губ, подбородка и, поразмыслив, со стола(дядя Вернон всегда говорил, что он будет уборщиком!), Гарри проехался глазами по возвышающейся фигуре Снейпа: зная этого Чёрного Колдуна – он мог знать не только китайский, но и старославянский, древнегреческий и язык первобытных людей.       – А зачем...       – Хочу иметь возможность звонить вам глубокими одинокими ночами, – обманчиво мягко мурлыкнул профессор. Физиономия Гарри, наверное, вытянулась слишком неприлично - привычный мистер Снейп отрезвляюще рявкнул, одаряя Гарри Джеймса «угомонись-придурок» взглядом: – не будьте глупее, чем вы есть, Поттер, я ведь почти разглядел в вас человека разумного... Будете мне дорогу указывать, отрабатывать автомат, если угодно.       Спросить, а как же другие будут «отрабатывать» халявную оценку хотелось так, что язык грозился отсохнуть и завопить на всё кафе. Особенно покоя не давал Драко Малфой – облезлый вампир (обозвал однажды Фред – старший брат Рона), подлинный представитель английской аристократии (вздыхали влюблённые дуры за спиной у белобрысого гадёныша), и хорёк несчастный ( это уже сочинительства Гарри. Любовь к зверюшкам и та не сумела удержать ветеринара-Поттера от гнусного кривляния). Нежеланный отпрыск техасского полоза с проклятой середины первого курса стал непризнанным любимчиком Снейпа. «Любимчик», конечно, громко сказано, но плотоядной ревности Поттера было предостаточно, чтобы счесть то, что в Малфоя ни разу не прилетела тетрадь с конспектами ( и самыми неудачными в том числе), за симпатию.       Вместо этого Гарри молча достал мобильник и спешно принялся вбивать номер в записную книжку.       – Увидимся на последнем занятии, мистер Поттер.       Замученный выбором: подписать профессора официальным «мистер Снейп» или тошнотворным «любимый» ( остановился он, кстати, на ехидном, но метком «сексуальная гадюка». От сердечка его удержали остатки гордости), мистер Поттер рассеянно провожал взглядом через стекло удаляющуюся прямую спину.       Через пару минут в уголку серой аватарки загорелся зелёный огонёк: недоступный – во всех смыслах – абонент был тут как тут, поджидая свой находящийся в прострации навигатор.       10:30.       «Ну что, мой непревзойдённый гид, начинайте отрабатывать незаслуженную A»

10:30

«слово отрабатывать у меня немного с другим ассоциируется»

      10:31       «С чем же оно у вас ассоциируется, Поттер?»       Воображение подлым предателем живёхонько подкинуло подробную картинку: с красивых губ невзначай срывается гнусный хохоток, бровь ползком пробирается вверх в ироничном изгибе, в антрацитовых глазах собратья-чертята отплясывают бодрый канкан.       Вот чёрт... Доза тестостерона стремительной волной дала в голову, аки стакан русской водки: Поттер, явно осмелев, путаясь в буквах и запятых, быстро напечатал в ответ:

10:33

«Ну, знаете, как оно бывает в роликах определённого жанра: учитель и его преподаватель ;)»

      О, вот идиот, зачем тут этот дурацкий смайлик... Неужто только в смайлике дело, Гарри Озабоченный Дурак Поттер?!       Несколько минут, растянувшихся для вспотевшего, находящегося в предобморочном состоянии Гарри, прошли в судорожных попытках расположиться в нагретом от задницы кресле поудобнее – стояк пребольно тёрся о ткань джинс, а какая-то маленькая девочка пялилась на него так пристально, будто говоря своими глазищами: «я знаю, о чём ты думаешь, грязный извращенец».       Дзыньк!       Новое уведомление...       10:37       «Поттер, я надеюсь, вам хватило стыда хотя бы покраснеть.»       Оу, не беспокойтесь, мистер Снейп, одна часть тела вашего скромного студента не лишена совести: член Поттера налился красным, не давая спокойно шевельнуться.       Ооу-оо.. Оу-уоо...       You know you love me...       I know you care...       Такую-то мать, черти бы тебя побрали, Рональд Уизли: ещё когда установил ему, Гарри, на рингтон эту дрянную попсу на 1 апреля, а он, растяпа, забыл убрать...       Мамашка той «ясновидящей» девчонки косо на него зыркнула, скривившись как от громадной дольки лимона, словно он снял штаны вместе с бельём прямо здесь, в кафе. Хотя, будь тут Северус... Успокойся, Поттер!       Бибер и не думал останавливать свои любовные завывания...       «Да кого там нелёгкая... Блядство!» – телефон едва не выпал из рук: на дисплее высветилось... Пожалуй, не менее сопливая чушь, что голосил мобильный, которой Поттер подписал своего преподавателя по биохимии.       Сунув подошедшей официантке пару купюр, буркнув «на чай» (Снейп оплатил заказ, не слушая смущённые протесты ученика), Гарри маленькой кометой вылетел из кафешки.       – Алло!       – Наконец-то, мистер Поттер, – послышалось на том конце трубки ворчание, впрочем, весьма дружелюбное. – я думал, вы совсем угорели со стыда от своей минутной храбрости.       – Извините, профессор Снейп, я... – Поттер гонял камушек по асфальту, стараясь придумать объяснение достойное понимания Великого Биохимика.       – Северус, – мягко поправил Великий Биохимик.       – Чего?..       – Мы не в универе и, думаю, не будет преступлением, если вы станете называть меня по имени в неформальной обстановке...       Не веря своим ушам, Гарри посмотрел на дисплей телефона: зрению, пусть и такому плохому, не доверять было бы уже глупо. Это точно был Северус Снейп.       – Эаэ, хорошо, мистер Сне... То есть, Северус, – промямлил он, ероша волосы на макушке. – вы тоже... Ну, называйте меня Гарри...       Северус фыркнул.       – Ладно, По... Гарри, – в глубоком голосе послышались язвительные, но смешливые нотки. – Куда путь держать?       – Ммм, вы сейчас где? – речь цивилизованного человека по-прежнему давалась с трудом, возвращаясь постепенно: мозг всё ещё отходил от «Северуса».       – Рядом с «Golden Chippy». – Неуверенно протянул профессор, по всей видимости, озираясь по сторонам.       Гарри мысленно нарисовал в голове карту, наметив точками объект A (Снейпа) и объект B (Дурмстранг).       Осталось довести одну точку до другой. Ну что ж...       – Смотрите, ми... Северус, – Гарри закусил улыбку, так не вовремя расцвётшую на губах. – Доходите до конца магазинчиков, заворачиваете направо и идёте прямо, пока не увидите магазин хозтоваров.       Послышался шум и почти неслышные шаги: мистер Снейп двинулся в путь дальний. В трубке зашумел разбойник-ветер, переругивались гудками между собой машины.       – Скажите, Гарри, – баритон по другую сторону экрана был устало-мягкий, немного насмешливый, совершенно не такой как на парах. – почему именно ветеринария? Это не очень популярная специальность среди молодёжи.       «Соврать или не соврать» – вот в чём вопрос... Бедный Гаррик. Губы поджаты, лоб русской гармошкой сосредоточенно собрался.       – В детстве как-то увидел, что кузен котёнка за домом мучает, – правда-таки вырвалась из уст партизана Поттера. – разозлился так и в глаз ему двинул. Кота за пазуху и дёру дал. Выходил его, вылечил и соседке отнёс, миссис Фигг - кошатница та ещё была. Она меня даже пирогом угостила на радостях, – зачем-то прибавил он, умолчав, что пирог этот был чёрствый и не очень-то и вкусный. – А потом подумал: а почему бы не стать ветеринаром, раз уж зверей люблю?       – Почему бы не стать... – прошелестел мудрым дубом-философом профессор. – Вы просто кладезь сюрпризов: то фокусы с биохимией, теперь вот душетрепещущие истории.       – Да ладно, – вкрай зардевшийся фокусник и рассказчик удивлённо оглядывается: замер, как дурень, посреди улицы, узоры на какой-то прибитой к стене листовке вырисовывает, будто то Его кожа. – я просто сентиментальный, разве хорошо?       Смешок хриплый. Непонятный такой смешок: то-ли не согласный с сентиментальностью, то-ли просто циничный.       –... Вот и хозтовары - «Just shine», верно? – запоздалым эхом донёсся до него голос Снейпа. – Куда дальше? Гарри?..       Раз – губы приоткрылись для ответа; два – рот сомкнулся так, что нижний и верхний ряд зубов столкнулись, как авто на встречке.       Вот и всё, финита ля комедия, уважаемые подлецы и мерзавцы: паяц, фигляр и скоморох Поттер снимает шляпу, умывает руки, удаляется со сцены, сдерживая пьеровскую слезу, не смея больше терзать слух и глаз Королея Биохимии – Северуса Снейпа.       Сейчас он, Гарри, скажет заветное: «пройдите налево и идите до упора – там развилка, повернёте направо, пару километров и вы увидите Дурмстранг». И... Да и всё, действительно всё.       Они со Снейпом расстанутся, увидятся лишь на последнем занятии, где, конечно же, вступят в права все забытые правила; сотрутся ластиком все фомильярные «Гарри» и «Северус», а новая встреча предвидится лишь в следующем году, к началу которого профессор и вовсе забудет об этом дне.       Один только Гарри Дурак останется утирать свой сопливый нос, лелея воспоминания о пропущенном, так кстати, экзамене...       Он скажет. Пару малюююсеньких секундочек... И скажет. Вот-вот... Почтии...       – А хотите быстрее добраться до этого Дурмстранга? – к собственной неожиданности произнёс Гарри Ду... Джеймс. – Я знаю один срез...       «Твою ж... Что я вообще несу? – разбушевавшийся вихрь крутился в черепной коробке, как пришибленная муха. – Какой к чёрту срез?.. Это единственный путь до... Точно!»       Муха сдохла, сожжённая загоревшейся внезапно лампочкой догадки.       – Сверните налево, там развилка и снова... Влево, – уверенный кивок человека, который получил первый автомат по нелюбимому предмету от любимого препода.       Уверенный кивок человека, который так этим вдохновился и решил, что всё ему дозволено.       Уверенный кивок человека, который настолько не желает прерывать разговор с любимым преподом, что готов пойти на самый глупый и гениальный в своей простоте обман. Услышать, растянуть бы удовольствие, доставляемое этими хриплыми интонациями...       – Поттер? – в хриплые интонации просочилось шёлковое ехидство. – Вас заносит или страдаете периодической глухотой?       – А, да-да, простите... Северус, – счастливым придурком улыбнулся глухой, влюблённый, уверенный, сексуально возбуждённый... В общем, типичный студент ветеринарного факультета нетипичного универа «Хогвартс».       – Вы уверены, что это хорошая затея – срезать? – скептически протянул Снейп, мол: «я коротких путей не ищу и другим не советую». – Может, лучше...       – Нет-нет, что вы! Виртуозный плут и лжец Гарри Поттер улыбнулся Божьим Агнцем, подрисовав себе нимб и крылышки.       Ветерок гонял листву, пропущенную дворником-лентяем, запутывался-прятался в непослушное гнездо волос на макушке Гарри Дж; ругалась где-то на балконе женатая пара, дрались за самый крупный кусок хлеба голуби, недовольно взбрыкивая... Не жизнь – просто сказка! И дышится так хорошо...       – Что вы планируете делать после университета, Гарри? – хрипловатый отрывистый баритон разрезал тишину как кнутом.       Поттер озадаченно моргнул.       – Как что? Сдам практику и устроюсь в ветеринарку. – Гарри невесело ухмыльнулся. – Сначала ассистентом, а потом, надеюсь, дорасту до врача...       – Уже выбрали клинику, в которой хотите работать?       – Ну... – пальцы вдумчиво почесали затылок. – есть там одна... Рядом с «cantium retail park». Далековато от места где я живу, да и клиника не особо популярная, но... Пока это единственный вариант, довольствуемся малым.       – Почему же единственный... – Туманно и, как показалось Поттеру, немного смущённо произнёс Снейп. – Как ты смотришь на то, чтобы проходить практику под моим руководством и пойти работать в клинику одного моего знакомого? Она весьма престижная, отбор идёт жесточайший, однако... Я бы мог договориться, написать хорошую рекомендацию...       Стоп-стоп-стоп, остановите съёмки, включите в зале свет... Что?.. Нет, не так.       ЧТО.       Голуби, вы это слышали? Вы слышали это или Гарри Джеймсу счастье и солнце напекло голову, поджарив мозг до золотистой корочки? Молчат, только курлыкают беззаботно.       Может, тоже курлыкнуть – от счастья.       – Вы это сейчас серьёзно? – горло пересохло, издавая звуки наподобие петушиного крика. – Если это очередная ваша злодейская подковырка...       – Конечно, я всегда знал, что не пользуюсь... Большим расположением у студентов, – кисло-снисходительно фыркнул Северус, показывая, что само слово «расположение» по отношению к нему от таких неотёсанных дикарей, как Поттер и его одногруппники, вызывает у него несварение желудка. – но и помыслить не мог, что выгляжу в ваших глазах едва ли не Генри Хиггинсом.       – Не делайте вид, что не стремились годами к этому статусу. – привычно огрызнулся Гари и ударился головой о облако своего седьмого неба. – Стойте, погодите, вы правда не шутите?       – Скажите, я сильно похож на Найджела Роудера? – нудным голосом сказал профессор.       Окрылённый радостью, Поттер подпрыгнул вверх, красиво подтянувшись на ветке дерева (во всяком случае, ему хотелось верить в красоту своего «трюка») и расплывшись абсолютно счастливым идиотом.       – Я... Божечки... Спасибо вам... – мямлил Гарри Дж. и не пытаясь придать серьёзности трескающейся от шыроченной улыбки физиономии.       – Оптимизм - лишь часть успеха, – едко заметил Снейп, точно «оптимизм» осел у него на языке горьким налётом. – но постарайтесь для начала закончить университет. Сегодняшний реверанс с липидами был весьма... Мм, недурственен. И всё же я жду проработанный до мелочей танец. – Недоумённое молчание. – Начните учить биохимию не спустя рукава, мистер Поттер! В конце концов, не такая уж она и сложная, вы сегодня сами это доказали.       «Тебе-то легко говорить. Сложно запомнить все эти формулы и клетки, когда рядом такой, такой... Такой ты» – подумал Гарри и протараторил совсем другое:       – Разумеется! Да я... Да я как только приду - сразу за учебник! – воскликнул он и открыл рот: «как только» можно было не ждать, ноги сами донесли его до Сейнт-Кросс... – От корки до корки вызубрю вашего Нельсона! Можете проверить на последней паре.       – А не боитесь? Я ведь запомню, Гарри, облапошитесь ещё на последнем занятии... Кстати о занятиях, – резко сменил тему профессор. – я на месте и не наблюдаю здесь хоть что-то, похожее на учебное заведение.       Бзз-бзз.       Отняв телефон от уха, Поттер ахнул от ужаса, достойного театральной трагедии: на экране высветилась батарея с тонкой красной полоской.       – Гарри? Куда вы всё время...       – Северус, слушайте! У меня телефон разряяя... Простите, миссис Брю! – взлетевший вверх по лестнице своего дома Гарри Джеймс столкнулся со своей соседкой, живущей этажом ниже. Вбежав в подъезд, он злобно рыкнул, глядя на табличку «лифт временно не работает» и в один прыжок достиг лестницы, перепрыгивая через 3 ступеньки. – Идите по прямой и поворачивайте направо... – От стресса «навигатор» дал сбой, рисуя несуществующие маршруты. 3 этаж, ну же, родненький, 4 пролёта осталось, зарядка близко, ну!..       – Поттер, что прои... – недовольно-обеспокоенный голос Снейпа прервался.       Связь оборвалась, а экран потух, являя Гарри его перекошенную от досады рожу.       – Чёрт! – кулак шлёпнулся о ногу, глаза страдальчески закатились, как шарики для гольфа в лунки.       Преодолев злосчастные 4 этажа и оказавшись на заветном 7 у входной двери, до которой его старенький бэушный самсунг не дожил.       Войдя в свою съёмную небольшую студию, Гарри Дж. первым делом, не разуваясь, кинулся к зарядке, лежащей на барном столе и со второго раза воткнул её в розетку, подключив устройство к телефону.       Долгие, казалось, застывшие в приторном сиропе, 5 минут он смотрел, стоя на коленях у диванчика, на вводящие в депрессию 0 процентов, пока они не сменились единицей.       «Пока он не зарядится хотя бы на 15 процентов, можно даже не пытаться включить...» – сердито скидывая кеды, рассудил страдалец Поттер и уселся рядом с гаджетом на диван, притянув к себе пожилой ноутбук.       – Прости, Нельсон, – без капли раскаяния вслух проговорил честный добрый человек Гарри Га-Ноцри, мельком взглянув на валяющийся рядом с обувью рюкзак. – но сегодня не твой день... И вы простите, Великий Бохимик.       Улыбнувшись злому лицу Северуса Снейпа у себя в голове, Гарри нажал на пробел, включая недосмотренную прошлой ночью серию сериала...

***       

      28 серия и 7 кружка какао, которое лежало у него в ящике уже, между прочим, почти год, были, наверное, лишними: у Поттера слипались покрасневшие глаза и болел живот.       Посмотрев на маленькие часы в углу ноутбука (20:55), он захлопнул крышку и отложил его в сторону, устало потянувшись, разминая затёкшие конечности.       Зелёные сканеры ухватили нетронутый похолодевший самсунг, покоящийся рядом. Взяв телефон, Гарри включил его и... Чуть не выронил обратно: в ту же секунду одно за другим начали приходить уведомления.       И все от одного контакта.       49 пропущенных звонков.       Гулко сглотнув, Поттер дрожащим пальцем открыл чат с профессором Снейпом.       13:04.       «Гарри, почему вы бросили трубку? Что-то случилось?»       13:05.       «Поттер?»       13:05.       «Поттер, если вам кажется, что это забавно, то вы глубоко ошибаетесь»       13:07.       «Гарри, возьмите трубку немедленно!»       13:20.       «Поттер, что за чертовщина? Тут и в помине нет чёртова «Дурмстранга!»       14:10.       «Гарри, что у вас произошло, ответите вы мне или нет?!»       14:50.       «Поттер, если ты сию минуту не возьмёшь трубку...»       15:48.       «Ответь. Мне. На. Звонок.»       16:30.       «Гарри, пожалуйста»       18:00.       «Чем можно заниматься?!»       19:20.       «Поттер, последнее предупреждение...»       Дзыньк!       Новое сообщение родилось на глазах:       21:02.       «Я тебя убью, Поттер. Клянусь.»       Будущая жертва жесточайшего убийства как в замедленной съёмке выключила мобильный и отложила его в сторону, поджав ноги к груди и пустыми глазами гипнотизируя стену.       – Нам с тобой пиздец, Нельсон. – нервно и испуганно хихикнул Гарри Дж. Поттер в пустоту, уронив голову на колени.

***

      Следующие несколько дней пролетели для Гарри, как в очень вязком, кошмарном сне. Последнюю неделю он помнил очень плохо и смутно – все мысли были заняты тем, как бы не попасться Снейпу на глаза. На его пары он не ходил вовсе.       «Снейп бешеный, как тысяча чертей, а срывается на нас с Гермионой. Мог бы и сходить на последок, козёл» – писал ему Рон, когда Поттер, забившись в угол дивана у себя дома, обнимал учебник по биохимии, словно пытаясь найти в нём спасение. За прошедшие 8 дней это стало своего рода обычаем, традицией.       Страх сковывал ледяными браслетами по рукам и ногам, как беглого преступника, совершившего ужаснейшее злодеяние.       Ходьба по университетским коридорам стала самым настоящим испытанием, проходя которое Гарри чувствовал себя то-ли Гераклом, то-ли зверьком в Саванне, нервно озирающимся по сторонам, в ожидании нападения более крупного и опасного хищника; а друзья, на звонки и смски которых он отвечал через раз, скрывая обиду, шутили, что у него развивается телефобия.       С каждым новым вздрагиванием на очередное уведомление Гарри Джеймс всё больше сомневался, что это просто шутка...       Поздним утром – если 2 часа дня можно назвать утром – в среду, сидя за столом и слушая на полной громкости разрывающий барабанные перепонки напополам «Custer», Поттер испытывал только одно чувство – стыд. Перед своим желудком за третью кружку кофе за 10 минут и перед своим гениальным, неудавшимся планом. Ну и перед Северусом. Немножечко. Ну ладно...       В ОСНОВНОМ и ОЧЕНЬ СИЛЬНО перед Северусом.       Дзыньк!       Тело передёрнуло, как от удара током.       Включив экран мобильного и не заходя в чат, Гарри посмотрел на имя отправителя.       Кровь застыла в жилах, точно кто-то высыпал туда ведро льда.       «сексуальная гадюка»(вот гадость – даже улыбнуться не получается...):       «Жду тебя в кафе, где мы пили анчан через 40 минут. Это не обсуждается»       Струйка кофе от неожиданности побежала по подбородку и шее.       «Вот хам, – утирая кофейное безобразие рукавом, возмутился мастер этикета Гарри Поттер. – ни здравствуйте, ни... Боже, Поттер, да кого ты обманываешь?.. А вот возьму и не пойду...»       Выбегая спустя 10 минут из квартиры, Гарри Дж. оставалось только виновато поджать губы на укоризненный взгляд себя из недалёкого прошлого.       Так, борясь с желанием броситься назад, запереться в четырёх стенах и запечь сим-карту в микроволновке, живя отшельником и питаясь облепившим стены мхом, мистер Пунктуальность добрался до места назначения спустя час.       Минуя ряд окон на пути ко входу в кафе, он зацепил некстати зорким взглядом сидящего внутри профессора.       Мистер Снейп сидел к нему в профиль, являя поттеровскому обозрению орлиный нос, торчащий локоть и нервные пальцы, запущенные в смоляные волосы. Остальные прелести загораживали экзотическо-искуственные растения.       Протолкнув в пищевод шершавый комок нервов, мешающий свободно дышать, Гарри юркнул внутрь, едва не клюнув носом полупрозрачную дверь.       – Как обычно опаздываете, мистер Поттер? – сухо сказал профессор, когда Поттер упал напротив. Не дав и рта открыть своему визави, он следом поинтересовался: – Будете что-нибудь пить?       – Нет, спасибо... – глухой голос раздался будто бы из ниоткуда. По крайней мере, как шевелятся его губы, Гарри Дж. не почувствовал.       – Два анчана, – и два взгляда: равнодушный - подошедшему официанту, припечатывающий - хотевшему возразить Гарри.       Ладони неприятно взмокли от духоты помещения – от кондиционеров не было никакого толка; и чудо-лампы с феями теперь не казались такими уж чудесными. Феи передохли вместе с уверенностью Поттера и добротой Северуса. Вместе с Северусом.       Разве этот человек неделю назад с неописуемой теплотой и нежностью предлагал ему место в хорошей ветклинике, шутил, как с давним другом и улыбался? Куда подевалась та июньская ночь глаз? Почему сменилась стужей января, заострилась парой клинков в руках умелого воина? Две грани одного и того же человека. До коликов родной и чертовски чужой.       – Ээ, как прошла лекция в «Дурмстранге»?.. – спросил Гарри, чтобы не пялиться истуканом на сурово сжатые губы профессора. Ладонь потянулась ко лбу для оплеухи.       «Идиот, идиот, идиот...» – как мантру повторял про себя Гарри Дж.       – Хорошо прошла, – ответил мистер Снейп, пожав плечами. Подвижные пальцы крутили в руках вилку, разглядывая её как что-то инородное. – студенты узнали много нового и полезного... Бегая по спортзалу. Им поставили физкультуру заместо биохимию. Из-за моего отсутствия. Лектор был жутко недоволен, но мне удалось решить эту дилемму и всё же...– Пальцы сжались вокруг столового прибора так, что тот погнулся. – Какого чёрта, Поттер? Не молчи, я задал тебе вопрос. Гарри!       Силясь слиться со спинкой оранжевого дивана, Поттер вжал голову в плечи, избегая яростного взгляда дьявольских глаз.       – Отвечай мне, негодный мальчи...       – Я просто хотел подольше поговорить с ва... Тобой! – наплевав на субординацию, выпалил Гарри Джеймс, сжав руки на коленях. – Внимая хотелось... Не знаю. Ты мне...       – Ваш заказ, – прервал его вернувшийся с подносом официант.       – Забирай эту дрянь и уходи, – чёрные лазеры прожигали в Гарри сквозную дыру. Язык мазнул по тонким губам, голос странно охрип.       – Простите? – непонятливый парниша примёрз к полу. – Но вы же...       Снейп, звучно выругавшись, вытащил из кармана пару крупных купюр и грубо затолкал их в карман фартука официанта.       – С глаз моих. Немедля. – не шипение и не рявк, жертвами коего миллиарды раз становились студенты «Хогвартса» - первобытный рык голодного одичавшего Зверя.       Молодого человека как след простыл, вновь оставляя Поттера и профессора тет-а-тет.       Нет. Профессора здесь не было. Но и Северус не спешил показываться. Этого человека Гарри раньше не видел: с лихорадочным жадным блеском на дне зрачков, волосы торчком, а руки мелко подрагивают, опираясь на стол, через который он неприлично перегнулся.       – Что. Что ты сказал? – горячечный шёпот, пряди волосы небрежно-красиво упали на римский нос.       – Я... – тело поддалось вперёд, поднимаясь с насиженного места. План быстр, короток и необдуман: неловко убрать чёрных шёлковых змеек с лица Зверя, смутиться, отвести взгляд.       – Ты... – отрывисто, горячо. Последняя струна терпения лопнула: зло вздохнув, Снейп вгрызся в губы полуживого Гарри Дж. жёстким поцелуем, парадоксально нежно сгребая в охапку его взлохмаченную шевелюру.       Сердце заходилось радостной аритмичной дробью, отбивая совершенно безумные ритмы.       Постепенно движения губ сменились с кусающих на более трепетные, мягкие. Северус обнимал лицо и шею Гарри, как ребёнка, осторожно гладил кожу, как фарфоровую. И когда язык Зверя, жаркий и чувственный, прошёлся по его собственному, горячая магма разлилась у него в животе, взвилась вверх, отогрев сердце и душу, и стала выплёскиваться через рот страстью, пугливым восторгом, нежным томлением, переполнявшим его.       – Всё-таки у топографического кретинизма есть свои плюсы, – не отнимая рук от огненной шеи Снейпа, хихикнул Гарри.       Северус Зверь фыркнул, но спорить не стал, притягивая раскрасневшегося Поттера для нового поцелуя, выражая согласие губами, языком, прикосновениями...       Перед тем как провалиться в сладкое нежное сумасшествие, Гарри успел счастливым дураком, но вполне осознанно подумать:       «Я люблю тебя, кретинизм!»       И ныне.       И присно.       И вовеки веков.       Аминь.