Elle est fatiguée.

После трагических событий в Париже, появления Ангела Смерти и последующего заключения, Маринетт провела два года в Тюрьме Времени, лишённая света, надежды и человеческого тепла. Её мир сузился до четырёх холодных стен, а время тянулось бесконечно, как вязкая смола. Она чувствовала себя пленницей не только этих стен, но и собственных мыслей, которые терзали её, как острые когти. Но она не сдалась. Её усилия, упорство и вера в себя, как светлячок в кромешной тьме, пробивали брешь в этой клетке. Наконец, срок заключения сократили, и она вышла на свободу, измождённая, но готовая к новым испытаниям. Маринетт медленно шла по тёмному лесу. Её шаги были тихими, как у хищника, крадущегося к добыче. Она знала, что каждый шаг приближает её к цели, но каждый шаг также напоминал о том, через что она прошла. Её взгляд, холодный и острый, как лезвие ножа, пронзал ночную тьму, и в этом взгляде читалась смесь решимости и усталости. Она направлялась к замку Зефириона — бывшего правителя Даливарика, а теперь Джейса Ави. Этот замок, возвышающийся на холме, напоминал гигантскую крепость, скрывающую в своих стенах множество тайн. Когда Маринетт подошла к массивным дверям, покрытым древними рунами, её сердце сжалось. Она знала, что время — самое жестокое из всех тюрем. Зефирион, полубог, единственный, кто разрушил свой мир ради создания нового, оказался пленником этой временной клетки. Его история, полная страданий и борьбы, напоминала ей о том, что даже самые могущественные могут потерпеть поражение, если не найдут в себе силы вырваться. Но его пример давал ей надежду. Страж у дверей, облачённый в доспехи, напоминающие лунный свет, приветствовал её мелодичным голосом, похожим на звон колокола: — Госпожа Маринетт, добро пожаловать обратно. Ваши усилия не были напрасны. Девушка кивнула, её лицо осветила слабая, но искренняя улыбка, похожая на первый луч солнца после долгой ночи. Дверь медленно открылась, и она вошла внутрь, чувствуя, как её шаги эхом разносятся по пустым коридорам. Внезапно из тени вышел Джейс. Его появление было неожиданным, но не пугающим. Его зелёные глаза, глубокие и пронзительные, как океан, сверкнули в полумраке. — Мари, как неожиданно встретить тебя здесь, — сказал он, его голос звенел, как колокольчик, но в нём слышалась нотка тревоги. — Здравствуй, Джейс, — ответила она тихо, её голос был ровным, но в нём звучала усталость, как старая рана, которая ещё не зажила. Маринетт подошла к трону, на котором он сидел. Его взгляд, полный тепла и понимания, встретился с её глазами. — Я слышал о твоих испытаниях, — сказал он спокойно, но в его голосе чувствовалась глубокая печаль. — Мне Джейс рассказал обо всём, что тебе пришлось пережить. — Вот как... Что ещё он говорил? — спросила она, её голос был ровным, но в нём проскользнула нотка горечи. — Твои слова: «Я устала быть верной». Это ты имела в виду? — мягко спросил Джейс, его лицо стало серьёзным, а взгляд — внимательным. — Да, — призналась она, её взгляд опустился, а плечи слегка поникли. — Я просто устала. Устала от боли, от борьбы, от того, что всегда должна быть сильной. Джейс поднялся с трона, его лицо исказила тень грусти. Он подошёл к ней, его шаги были быстрыми, но в них чувствовалась тревога. — Мари, — сказал он тихо, его голос был наполнен теплотой и нежностью, как мягкий ветер в летний день. — Я не могу представить, через что ты прошла. Но знай, что я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. Маринетт почувствовала, как его руки обняли её. Его прикосновение было как глоток свежего воздуха, как тепло костра в холодную ночь. Она уткнулась носом в его грудь, искала в этом убежище спасения от всех бурь, которые обрушились на её душу. — Мы с тобой, — произнёс Джейс, его голос звучал как мелодия, обещающая надежду и покой. Маринетт подняла голову и посмотрела на него. Её глаза блестели от слёз, но в них читалась не только боль, но и благодарность. Она знала, что он не просто слова говорит. — Спасибо, Джейс, — прошептала она, её голос дрожал, но в нём было искреннее тепло. Джейс улыбнулся, его лицо озарилось светом, который, казалось, исходил изнутри. Он крепче прижал её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его. — Всё будет хорошо, — сказал он уверенно. — Вместе мы справимся с любыми трудностями.