Я с тобой

Я буду всегда с тобой, Буду твоей судьбой. Буду твоей звездой, рядом я, И скажу, не тая: «Буду всегда твоя!»

      — Зачем Герасим утопил свою Муму? — задал мужчина риторический вопрос, глядя на улыбающуюся жену. — Что плохого она сделала ему?       Не выдержав, блондинка звонко рассмеялась и на всякий случай напомнила мужу:       — Брагин, если что, я плавать не умею…       Марина поправила чёлку под шапкой и оглянулась. Природа очаровывала своей красотой: листья с деревьев медленно и плавно, словно кружась в танце, падали вниз, расстилая на земле золотистый ковёр. Усталое солнце грело уже не по-летнему, но щедро рассыпало по реке яркие лучи, пытаясь отдать людям последние порции тепла и заставляя Марину щуриться. Речная вода была спокойной и прозрачной, и они просто вдвоём плыли по течению посреди реки, выключив телефоны и оставшись наедине друг с другом. Всё, как он просил.       Брагина украдкой взглянула на своего супруга, пытаясь всё же разгадать, какие чувства за искромётным юмором и обворожительной улыбкой прячет Олег Брагин. Неужели не волнуется и не боится? Неужели его ни капли не тревожит вся эта сложившаяся ситуация? Или он, по своему обыкновению, надеется выйти сухим из воды?       Она внимательно изучала его взглядом, в надежде всё же коснуться дна его души и наконец понять, что там спрятано. Не выдержав, женщина спросила:       — Брагин, скажи, ты действительно не волнуешься или только делаешь вид?       — Марин, это всё — буря в стакане воды, — ответил мужчина.       По его ответу Марина поняла, что правды она так и не добьётся: Брагин всегда шутит, даже когда в операционной создаётся критическая ситуация, он умудряется сохранять вечный оптимизм. Продолжая пристально смотреть, Марина и не догадывалась, что единственный страх неунывающего Брагина — потерять её.

Я могу за тобой идти По чащобам и перелазам, По пескам, без дорог почти, По горам, по любому пути, Где и чёрт не бывал ни разу! Всё пройду, никого не коря, Одолею любые тревоги, Только знать бы, что всё не зря, Что потом не предашь в дороге.

      Страх, что однажды вновь наступит день, когда она скажет, что устала, и снова уйдёт, оставив его одного. А без неё ему уже не справиться.       По правде говоря, Олег был удивлён, когда от него отвернулись все, кроме жены: по его расчётам, всё должно было быть с точностью до наоборот. Гордая дочь великого хирурга с детства стремилась быть независимой и за свою исключительно правильную точку зрения держалась до последнего, не желая ни на йоту уступать инициативу мужчине. И, заявив, что Брагин в очередной раз оказался дураком, который думает исключительно о себе, должна была стать первой крысой, бежавшей прочь с этого корабля.       Но неожиданно ветер переменился, и, вопреки прогнозам, она осталась рядом. Осталась, когда другие отвернулись. Осталась вместе с ним — против всех.       Несмотря на всю свою «детскость», доктор Брагин давно вырос и прекрасно понимал суть всех претензий Марины, осознавая, что совсем не таких «настоящих» мужчин ищут сильные женщины.       Они ищут того, кто будет заботиться о них и даже не подумает в день свадьбы вместо празднования броситься на амбразуру и сначала достать из какого-то придурка боевой снаряд, а потом обязательно угодить под взрывную волну, тем самым заставив любимую женщину первую брачную ночь провести не в постели, умирая от ласк, а у дверей операционной, умирая от усталости и страха.       Но вместе с тем Брагин отдавал себе отчёт в том, что ему уже слишком много лет, чтобы предпринимать попытки что-то в нём изменить: он такой, какой есть, и так будет до конца жизни. Ему хотелось одного: чтобы она любила его, несмотря ни на что. И больше всего он боялся, что однажды она вновь устанет от этой борьбы против всех и вновь потребует того, чего он не может ей пообещать.       Однако в этой ситуации Марина повела себя совершенно иначе, нежели раньше. Она не кричала, не устраивала истерик, не говорила, что он превратил её жизнь в ад, а просто была рядом. И плевать, что он опять против целого мира, главное: на этот раз не один. И сейчас, поднимая глаза к чистому небу и видя, как стремительно птицы улетают на юг, спасаясь от холодов, он просил у Бога лишь об одном: чтобы любимая всегда была рядом.       

***

      — Бог с ним, с хариусом, — женщина хаотично размахивала удочкой, то опуская поплавок в воду, то поднимая его. — Чего-нибудь хоть поймать, бычка какого-нибудь, — произнесла она с надеждой в голосе; уж очень ей хотелось, чтобы первая в жизни рыбалка принесла хоть какой-то улов. — Или тут вообще уже никто не водится?       Задав вопрос, Марина посмотрела на своего мужа: обычно весёлый Брагин был непривычно хмур и задумчив, и как он ни пытался хорохориться, она видела, как сильно тяжким камнем на него давила эта ситуация — вот-вот впервые в жизни не выдержит и согнётся. Но она рядом и не позволит этому случиться, подставит плечо, подаст руку.       — Да фиг его знает, — ответил мужчина, взмахнув удочкой и надеясь, что Марина не заметит его панических настроений и близкого к депрессивному состояния. — Ну, что-то же должно плавать.       — Мы с тобой, — рассмеялась блондинка.       Её звонкий смех тут же поднялся в небо над лесом и смешался с тихим шелестом осенней листвы. Брагин с улыбкой посмотрел на жену.       Лёгкий ветер еле заметно трепал белокурые волосы, на лице почти не было косметики, что делало улыбку ещё более милой, а яркие глаза — более выразительными. Одетая в две куртки, одна из которых размера на два больше, подростковую шапку с помпоном, с крепко зажатой в руках удочкой, она выглядела забавно.       Забавная и самая родная. Брагин вдруг окончательно понял, что нет и не было в его жизни лучшей женщины, и нет сейчас на всём земном шаре более родного человека. Он не может обещать, что, повторись всё заново, он не поступит точно так же, опять поставив под угрозу собственную жизнь, но в одном он мог поклясться ей на крови: будет любить до последнего вдоха.       — Ну, чего ты? — спросила Марина, заметив, что муж уже несколько минут зачарованно смотрит на неё, не отрывая взгляда, кажется, даже забыв про удочку в руке.       «Спасибо, что осталась. Я думал, что ты будешь первой, кто кинет в меня камень», — пронеслось в голове мужчины, но вслух он произнёс совсем другое, решив наконец поделиться с женой своими мыслями:       — А ты надёга, не бросила, — он вновь взглянул в её глаза, такие же глубокие и чистые, как вода, что медленно текла под ними. — Все бросили, а ты — нет, — Марина всё же уловила в его голосе нотки удивления.       Женщина на мгновение безропотно затихла: признаться, она сама от себя была в шоке. Ещё некоторое время назад, когда он бездыханно лежал в реанимационной палате, а о том, что он ещё жив, лишь изредка напоминали монотонные сигналы мониторов, она просто сходила с ума, слоняясь из угла в угол и каждый раз едва ли не ударяясь лбом о стену. Клялась, что если только… или нет: как только он проснётся, она в ультимативной форме потребует от него в корне изменить свою жизнь, ибо больше нет сил.       Нет сил. Устала безумно, неимоверно. Устала жить и бояться, постоянно думая, что он выкинет в следующий момент, тем более теперь, когда он, наплевав на неё, побежал спасать мир прямо в день свадьбы. Она и представить себе не могла, каких масштабов может быть следующий «подвиг». С неё определённо хватит, сыта по горло. И либо он изменится, либо…       Тактика Марины оказалась провальной: меняться Брагин отказался и удерживать её тоже не стал. И даже когда она упала ему на грудь, взглядом умоляя: «Останови меня, Брагин! Останови!», он не проронил ни слова.       Женщина ушла, громко хлопнув дверью, тихо убеждая себя, что это, конечно же, к лучшему; да и потом, она ведь хирург, давно и успешно оперирующий, и знает, что там, где бессмысленно шить, нужно отрезать. И пусть остаться без руки или ноги многим просто не под силу, но что делать: иначе начнётся гангрена, и всё станет в разы хуже.       «Всё правильно, всё правильно, дальше было бы хуже», — убеждала она себя, проводя невыносимо долгие вечера на пустой кухне.       По ночам ей всё сложнее было заснуть: без него кровать казалась холодной, и, чёрт возьми, она привыкла к его невыносимому храпу. Бессонными ночами сидя на подоконнике и смотря куда-то вглубь мерцающего огнями города, Марина всё чаще вспоминала слова, которые ей сказала Павлова, когда они вместе коротали время у палаты Олега:       — Если бы Брагин не вытворил такое в день вашей свадьбы, это был бы уже не Брагин, — произнесла Ирина Алексеевна.       И чем больше Марина думала об этом, тем ближе подбиралась, пожалуй, к самому главному: любовь не имеет условий.       У любви нет личных данных, имён, фамилий и адресов. Определённых черт характера, конкретного цвета глаз или желаемого нами набора качеств. Она просто приходит, не спрашивая разрешения, и накрывает с головой.       Всё оказалось до невозможности просто: она полюбила его именно таким — никогда не бывающим серьёзным, безответственным и авантюрным. Она полюбила. А если его изменить, это будет уже совсем иной человек, а не её до одури любимый Брагин. Так будет ли он ей нужен, тот, «другой человек»?       Честно ответив себе на этот вопрос, Марина окончательно поняла — выбор очевиден. Она выбрала быть с ним — до конца.       — Ну, конечно же, я с тобой, а иначе в чём тогда смысл? — наконец проговорила она вслух.       Мужчина и женщина одни в деревянной лодке посреди водоёма. И пусть вокруг них проблем сейчас столько, сколько воды, они держат руки друг друга, а значит — смогут всё преодолеть.       А если задуматься, ведь это и есть наша жизнь. Когда один человек встречает другого и они понимают, что хотят построить отношения, то тут же оказываются в деревянной лодке, порой старой и хлипкой, одни посреди бескрайнего моря жизни. И погода не всегда будет солнечной, а воды — тихими. Не один десяток раз придётся с силой грести против течения, пытаясь справиться с грузом неприятностей, который непременно будет тянуть ко дну. А потом начнутся проблемы посерьёзнее: поднимется шторм, и маленькую лодочку начнёт подбрасывать и переворачивать на волнах, между влюблёнными подует ветер непонимания и упрёков, а накопившиеся обиды сломают вёсла. И в конце концов произойдёт какая-нибудь трагедия, отнимающая последние силы: лодочка получит пробоину и даст течь.       И ты, оглядевшись вокруг, поймёшь, что на берегу осталось много тех, кто обещал быть с тобой «и в горе, и в радости». И сейчас, когда тебе нужна помощь, ты с ужасом осознаешь, что большинство из них не сдвинутся с места, а будут просто наблюдать, утонешь ты или выберешься. У кого-то во взгляде сочувствие, у кого-то — недоумение, кто-то осуждает, но ни один не рискнёт лезть в воду. В этот момент приходит осознание, что рассчитывать ты можешь только на того, кто с тобой в лодке.       Говоря другому: «Я тебя люблю», мы садимся с ним в одну лодку. И важно понимать, что это не речная прогулка в тихом пруду, где плавают лебеди. Это море страстей и проблем, где полно самых страшных подводных камней, и важно безгранично доверять, не боясь спускаться на воду, даже не умея плавать, но зная, что тебе не дадут утонуть. И главное — отдавать себе отчёт, что тот, кто рядом, останется единственным, кто поможет бороться с течением.       Иначе в чём тогда смысл?       Смысл в том, что любовь — это не цветы, конфеты и поцелуи, быть вдвоём, пока вам хорошо; смысл в том, чтобы держать за руку, не отходя ни на шаг, когда плохо. Любить — значит не бросить там, где бросили все остальные.       — Ну, конечно же, я с тобой, — повторила Марина, взяв мужа за руку.       — Иди ко мне, — обнимая жену, прошептал мужчина.       — И даже если в итоге тебя посадят, — она взглянула на него, улыбаясь, — я поеду за тобой в тайгу, как настоящая жена декабриста, и устроюсь врачом к тебе на зону…       Олег засмеялся, а Марина, уронив голову ему на плечо, уткнувшись носом в шею и прикоснувшись губами, прошептала:       — Я с тобой, Брагин. Я всегда с тобой.