Заклинания на Восток

Раздался ещё один гудок паровоза. Люди на платформе засуетились, ученики загружались в вагоны. Родители провожали своих детей, некоторые первокурсники даже плакали. Вэй Усянь встретился в коридоре с Цзян Чэном, и они вместе нашли свободное купе. Гарри, Рон и Гермиона разместились в соседнем. — Ли Мэй! — Цзян Чэн обернулся, случайно замечая подругу. — Иди к нам! Ли Мэй радостно улыбнулась, протискиваясь сквозь толпу. — Привет! — она по очереди обняла друзей. — Я так соскучилась! — Как ты провела лето? — Ваньинь помог ей закинуть вещи на верхнюю полку. — О, это было потрясающе! Мы с отцом были в Италии, он давно обещал свозить меня туда! Вэй Усянь с улыбкой наблюдал за воссоединением друзей. Он всегда радовался, когда Ли Мэй была рядом, её жизнерадостность и оптимизм были заразными. — Италия? Звучит волшебно! — воскликнул он. — Расскажи, что ты там видела? Ли Мэй с энтузиазмом принялась описывать свои приключения: Колизей, Пизанскую башню, узкие улочки Венеции и вкуснейшую пиццу. Вэй Усянь слушал её вполуха, больше интересуясь тем, что происходит за окном. Поезд уже набирал скорость, унося их всё дальше от дома. — Мы посетили все известные достопримечательности, такие как Колизей и Ватикан. Мы также были в невероятно красивых городах — Флоренции и Венеции. Это было похоже на попадание в другой мир, где повсюду столько истории и искусства. А еда, о боже мой, еда была просто восхитительной! — ответила Ли Мэй, её глаза сверкали от волнения. — Ну а что запомнилось больше всего? — спросил Цзян Чэн, которому было интересно услышать больше. — Хм, сложно выбрать что-то одно. Но я думаю, что больше всего мне понравилось посещение руин Помпеи. Это было похоже на то, чтобы вернуться в прошлое, увидеть сохранившийся город и представить, какой была жизнь тогда. Это было одновременно увлекательно и захватывающе. — объяснила Ли Мэй, её голос был полон искреннего восторга. Друзья расселись по своим местам, с нетерпением ожидая нового учебного года. Они болтали и смеялись, делились историями и строили планы на предстоящий семестр. Хогвартс-экспресс мчался по сельской местности, неся их в новый год волшебных приключений. Дверь в купе открылась и на пороге появился Не Хуайсан. — Всем привет! Я пытался утянуть Вэнь Нина к нам, но Вэнь Цин не позволила мне. Ему там наверняка грустно без нас. — Не волнуйся, Не-сюн, — успокоил его Вэй Усянь. — Мы обязательно увидимся с ним позже. Он был уверен, что Вэнь Нин не будет скучать в компании своей сестры. Вэнь Цин, хоть и казалась строгой и неприступной, очень любила своего младшего брата и всегда заботилась о нём.

***

За разговорами и играми в Маджонг и Домино поездка прошла быстро и незаметно. Приехали также поздно вечером, а Вэй Усянь ещё в поезде начал засыпать, что было не свойственно ему. Но больше всего его беспокоило, где Лань Чжань. Вэй Ин не видел его в поезде, а сейчас не мог найти в толпе второкурсников. — Цзян Чэн, ты не видел Лань Чжаня? — спросил Вэй Усянь, оглядываясь по сторонам. — Нет, — ответил Цзян Чэн, пожимая плечами. — И с каких это пор тебя это стало так беспокоить? Вэй Ин лишь грустно вздохнул, отходя в сторону, но мысли его были заняты Лань Чжанем. Он не понимал, почему его так беспокоит отсутствие друга. «Может, я просто привык к его компании», — подумал он. В Большом зале, пока первокурсников распределяли по факультетам, Вэй Усянь вертелся по сторонам, пытаясь найти Лань Чжаня. Наконец-то, он нашёл взглядом Лань Сичэня, и тот, заметив его взгляд, поднял руку в знак приветствия. Вэй Ин облегкчённо выдохнул. Раз Сичэнь здесь, то и Лань Чжань тоже где-то рядом. Вэй Усянь помахал Лань Сичэню в ответ и улыбнулся, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его. Распределение первокурсников закончилось, и Дамблдор произнёс приветственную речь, пожелав всем студентам успешного учебного года. Затем начался пир. Вэй Усянь с аппетитом уплетал жареную курицу, не забывая при этом оглядываться по сторонам. Он всё ещё не видел Лань Чжаня. — Эй, Вэй Ин, ты чего такой рассеянный? — спросила Мяньмянь, замечая странное состояние друга. — Да так, ничего, — отмахнулся Вэй Усянь. — Не хочешь рассказать, что тебя беспокоит? — спросила Мяньмянь, отложив вилку. — Мы же друзья, Вэй Ин. Вэй Усянь посмотрел на неё, и наконец признался: — Я… немного волнуюсь за Лань Чжаня. Не видел его ни в поезде, ни здесь. — Лань Ванцзи? — удивилась Мяньмянь. — А почему ты думаешь, что с ним что-то случилось? — Не знаю, — пожал плечами Вэй Усянь. — Просто… какое-то странное предчувствие. — Не переживай. Сичэнь-гэ здесь, а значит, всё хорошо. Ты лучше поешь, положить тебе пирог?

***

Вэй Ин встретил Лань Чжаня в коридоре после завтрака. Тот неспеша шёл на занятия, когда Усянь налетел на него с крепкими объятиями. — Лань Чжань! Я так по тебе соскучился! Как ты провёл лето? Сичэнь-гэ сказал, что вы были в горах, верно? Лань Чжань, ты снова такой бледный, почему ты не загораешь? Посмотри на меня, это я в Египте так сгорел! Лань Чжань, ты опять молчишь? Скажи хоть что-нибудь! — Вэй Ин, — Лань Чжань без труда разжал руки Вэй Ин, делая шаг назад. Он смотрел куда-то мимо собеседника, и его лицо, как всегда, было нечитаемым. — Лань Чжань? Но Вэй Ина проигнорировали. Лань Ванцзи молча прошёл дальше. Вэй Усянь застыл на месте с опущенными руками, чувствуя, как радость от встречи сменяется смущением и обидой. — И что это было? — спросил подошедший Цзян Чэн, с интересом наблюдая за происходящим. Вэй Ин нахмурился. — Сам не понимаю. — он почесал затылок. — Может, у него настроение плохое? — Или ты его достал, — предположила Мяньмянь. — Да нет же! — возмутился Вэй Усянь. — Я просто по нему соскучился. Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру Лань Чжаня, чувствуя неприятный холодок в груди. Что-то было не так. Что-то изменилось в Лань Чжане, и Вэй Усянь никак не мог понять, что именно. Несколько дней спустя Вэй Усянь, не в силах терпеть эту гнетущую неизвестность, решил открыто спросить у Лань Сичэня, что происходит с его братом. Они столкнулись в библиотеке, где Сичэнь, как всегда, проводил время за чтением. Вэй Ин, собравшись с духом, решительно подошёл к нему. — Сичэнь-гэ, — обратился он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Можно тебя кое о чём спросить? Юноша поднял взгляд от книги и тепло улыбнулся. — Конечно, Вэй Ин, — ответил он. — Что тебя беспокоит? — Дело в Лань Чжане, — начал Вэй Усянь, неуверенно теребя рукав мантии. — Он… он ведет себя очень странно. Словно меня избегает. Лань Сичэнь нахмурился, его улыбка померкла. — Расскажи подробнее, — попросил он, откладывая книгу в сторону. Вэй Усянь рассказал о том, как Лань Чжань проигнорировал его в коридоре, и о том, что с тех пор он как будто бы избегает встреч с ним. — Он вообще ни с кем не разговаривает, — добавил Вэй Усянь с беспокойством. Лань Сичэнь задумчиво посмотрел на него. — Я знаю, — тихо сказал он. — В последнее время Ванцзи ведёт себя замкнуто. Но он не избегает тебя, Вэй Ин. Просто… — Лань Сичэнь запнулся, как будто подбирая слова. — Ему сейчас тяжело. — Что ты имеешь в виду? — спросил Вэй Усянь, чувствуя, как его сердце сжимается от дурного предчувствия. Сичэнь вздохнул. — Лучше я не буду рассказывать тебе подробности, — сказал он. — Это личное дело Ванцзи. Но поверь, ничего страшного не происходит. Ему просто нужно время, чтобы разобраться в себе. — Но… — начал было Вэй Усянь, но Лань Сичэнь мягко прервал его. — Потерпи немного, — сказал он. — Всё образуется. Вэй Усянь, хоть и неудовлетворенный таким ответом, не стал больше давить на Лань Сичэня. Он доверял ему и верил, что Сичэнь не стал бы скрывать от него что-то действительно серьёзное. Но несмотря на заверения, Вэй Ин не мог избавиться от тревожных мыслей. Что-то случилось с Лань Чжанем, что-то, что заставило его замкнуться в себе, и Вэй Усянь отчаянно хотел узнать, что именно. Дни шли, а Лань Чжань по-прежнему держался в стороне. Он исправно посещал занятия, молча выполнял все поручения, но казалось, будто он отгородился от окружающего мира невидимой стеной. Вэй Усянь пытался привлечь его внимание, шутил, рассказывал забавные истории, но Лань Чжань реагировал на его выходки лишь мимолетным взглядом или лёгким кивком. Вэй Ин чувствовал себя совершенно растерянным. Он не узнавал своего друга, того Лань Чжаня, который, хоть и не отличался болтливостью, но более менее общался с ним на первом курсе. Вэй Усянь чувствовал себя совершенно беспомощным. Он привык к молчаливости Лань Чжаня, но эта тишина была другой. Она была пропитана грустью, отчуждением, и Вэй Усянь не знал, как пробиться сквозь неё. Он просил помощи у Ли Мэй и Цзян Чэна, один раз даже обратился к Не Минцзюэ и Вэнь Цин, но однозначного ответа так и не получил. В конце концов, он снова решил расспросить обо всём Лань Сичэня. Сичэнь нашёлся возле кабинета защиты от тёмных сил; как раз закончились вечерние занятия. — Сичэнь-гэ, можно тебя на минутку? — Идите без меня, я вас догоняю, — обратился юноша к своим друзьям, а потом переключил своё внимание на гриффиндорца. — Что случилось, Вэй Ин? — Сичэнь-гэ, мне нужно знать, что происходит с Лань Чжанем? Лань Сичэнь, казалось, замер на мгновение, его взгляд стал далеким и задумчивым. Вэй Усянь с тревогой наблюдал за ним, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от предчувствия. — Вэй Ин, — наконец, тихо произнес Лань Сичэнь, — я понимаю твоё беспокойство. Но, как я уже говорил, это не моя тайна. Я не вправе раскрывать её. — Но Лань Чжань… он страдает! — Вэй Усянь не мог скрыть своего отчаяния. — Он словно угасает на глазах, и я не знаю, как ему помочь! Разве ты не видишь, что с ним что-то не так? Лань Сичэнь вздохнул, опуская глаза. Он медленно провел рукой ткани своей мантии, словно сбираясь с мыслями. — Вэй Ин, — снова заговорил он, и его голос теперь звучал убедительнее, — я не могу рассказать тебе всё. Но поверь мне, Ванцзи сейчас нуждается в спокойствии и времени. Не дави на него, просто будь рядом. — Будь рядом? — Усянь неверяще переспросил. — Но как я могу быть рядом, если он отталкивает меня? Он не разговаривает со мной, избегает моего взгляда… — Ванцзи не избегает тебя, Вэй Ин, — возразил Лань Сичэнь, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. — Просто… ему трудно. Ему нужно время, чтобы разобраться в себе. А тебе нужно набраться терпения. — Но что я могу сделать? — Вэй Усянь сжал кулаки, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Я не знаю, что с ним происходит, и это убивает меня! Лань Сичэнь положил руку на плечо Вэй Усяня, и его взгляд потеплел. — Просто будь рядом, Вэй Ин. Не отталкивай его, не обижайся на его молчание. Это сейчас самое главное. Вэй Усянь взглянул в глаза Лань Сичэня, и в них увидел искреннюю заботу и глубокую печаль. Он понимал, что Сичэнь не скажет ему больше ничего. Но его слова дали ему хоть какую-то надежду. Он должен был быть рядом. Он должен был дать Лань Чжаню понять, что он не один. Вэй Ин кивнул, принимая решение. — Хорошо, Сичэнь-гэ. Я понял. Лань Сичэнь ободряюще улыбнулся. — Я рад это слышать, Вэй Ин. А теперь ступай, тебя, наверное, уже заждались. Вэй Усянь попрощался с Лань Сичэнем и направился в свою гостиную. Он всё ещё был встревожен и не знал, что делать дальше. Но он решил следовать совету Лань Сичэня. Он будет рядом с Лань Чжанем, что бы ни случилось. Напряжение висело в воздухе, как грозовая туча. Вэй Ин чувствовал себя беспомощным наблюдателем, словно запертым в клетке собственной тревоги. Он видел, как Лань Чжань мучается, как его плечи поникли под тяжестью невидимого груза, как погас блеск в его обычно спокойных глазах. Каждое утро Вэй Ин просыпался с надеждой, что сегодня что-то изменится, что Лань Чжань улыбнётся, заговорит, вернется к своему прежнему, пусть и сдержанному, но живому «я». Но дни проходили в мучительном молчании, оставляя после себя горький осадок бессилия. Наблюдая за братьями Лань, Вэй Ин чувствовал, как в нем растет отчаяние. Он понимал, что Лань Сичэнь пытается помочь, но его слова, видимо, не приносили облегчения. Что же так мучило Лань Чжаня? Какая тайна терзала его изнутри? Вэй Ин метался, как загнанный зверь, ища выход из этого лабиринта молчания. Два месяца тянулись, как бесконечная пытка. Вэй Ин чувствовал, как его собственные силы иссякают, но он не мог сдаться. Он не бросит Лань Чжаня, даже если тот отвернется от всего мира.

***

Однажды вечером после ужина, проходя по коридору, Вэй Ин услышал тихие голоса. Он спрятался за угол, осторожно выглядывая. Лань Чжань сидел на подоконнике, низко опустив голову и ссутулившись. У него был такой вид, что он сейчас заплачет. Лань Сичэнь сидел рядом, одной рукой обнимая брата. Вэй Ин напряг слух, улавливая детали разговора. — …Сюнчжан, я правда не знаю… — Ванцзи, я не могу смотреть, как ты мучаешься. Тебе нужно… — Сюнчжан… Сердце Вэй Ина сжалось от боли при виде Лань Чжаня. Он выглядел таким потерянным и одиноким, словно маленький заблудившийся ребёнок. Слова Лань Сичэня оборвались на полуслове, но Вэй Ин чувствовал, что они были наполнены беспокойством и любовью. — …Брат, я правда не знаю, что мне делать, — голос Лань Чжаня был едва слышен, хриплым шёпотом. — Я… я боюсь… — Ванцзи, я не могу смотреть, как ты мучаешься, — повторил Лань Сичэнь, его голос дрожал. — Тебе нужно… тебе нужно с кем-то поговорить. — Сюнчжан… — Лань Чжань поднял голову и взглянул на брата. Его глаза были красными, а щеки блестели от слез. — Я не могу… Я не могу никому рассказать… Вэй Ин сглотнул, чувствуя, как его горло сжимается от сочувствия. Что же такое ужасное происходило с Лань Чжанем? Что могло так сломить его дух? — Ванцзи, — Лань Сичэнь крепче обнял брата, — ты же знаешь, что я всегда буду рядом. Что бы ни случилось, я тебя не оставлю. Но ты не можешь нести это в одиночку. Тебе нужно выговориться. Лань Чжань закрыл лицо руками и задрожал. Лань Сичэнь продолжал гладить его по спине, шепча слова утешения. Вэй Ин, не в силах больше видеть страдания Лань Чжаня, сделал шаг назад и тихо удалился. Сердце его разрывалось от жалости, но он понимал, что сейчас не время вмешиваться. Лань Чжаню нужно было время, чтобы прийти в себя, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Он вернулся в свою комнату, но не мог найти себе места. Образ Лань Чжаня, сломленного и уязвимого, стоял перед глазами. Вэй Ин метался по комнате, пытаясь придумать, как помочь, но все его мысли упирались в стену неизвестности. Он не знал, что случилось, не знал, что тревожит Лань Чжаня, и это незнание было самым мучительным. Не сдержавшись, ударил кулаком по столу. Боль в костяшках немного отрезвила, но не прогнала гнетущего чувства. Вэй Ин опустился на пол, прислонился спиной к спинке кровати, перебирая в голове обрывки фраз Лань Чжаня и пытаясь сложить из них цельную картину. Как хорошо, что сейчас все веселились в гостиной. Мысли путались, как клубки змей. Что же так мучило Лань Чжаня? Почему он не мог никому рассказать о своей беде? И что имел в виду Лань Сичэнь, говоря о необходимости выговориться? В голове всплывали слова Лань Чжаня: «Я боюсь…». Страх. Что могло напугать человека, подобного Лань Чжаню? Человека, который всегда был воплощением спокойствия и силы? Братья Лань также сидели в коридоре, Лань Чжань, уткнувшись в плечо брата, безутешно рыдал. Сичэнь крепче прижал брата к себе, гладя его по спине и шепча успокаивающие слова. Собственное сердце разрывалось от боли, глядя на страдания Ванцзи. Он никогда не видел брата в таком состоянии — всегда сдержанный и сильный Лань Чжань сейчас напоминал маленького испуганного ребенка. — Ванцзи, дыши, — проговаривал Лань Сичэнь, стараясь выровнять сбившееся дыхание брата. — Всё хорошо, я рядом. Лань Чжань пытался что-то сказать, но слова превращались в нечленораздельные звуки, теряясь в рыданиях. Его плечи тряслись, слезы не прекращались. Сичэнь чувствовал себя беспомощным. Он привык быть опорой для брата, решать проблемы, находить выход из любых ситуаций. Но сейчас, глядя на безутешные рыдания Лань Чжаня, он не знал, что делать. Слова казались пустыми и бессильными против боли, разрывающей его брата на части. — Ванцзи, пожалуйста, — умолял он, прижимая его ещё крепче. — Расскажи мне, что случилось. Дай мне помочь тебе. Лань Чжань всхлипывал, уткнувшись лицом в белоснежную рубашку брата. Его тело сотрясалось от рыданий, он казался маленьким и хрупким в объятиях Лань Сичэня. Спустя время, которое показалось Лань Сичэню вечностью, рыдания стали стихать. Лань Чжань затих в его объятиях, лишь изредка вздрагивая от затихающих всхлипов. Лань Сичэнь почувствовал, как напряжённое тело брата немного расслабилось. Сичэнь не отпускал брата, терпеливо ожидая, пока тот успокоится. Он не знал, какие слова могут утешить Ванцзи, но он был готов быть рядом, не осуждая и не задавая лишних вопросов. — Ванцзи, — тихо произнес он, — может, теперь ты попробуешь рассказать, что случилось? Лань Ванцзи поднял голову, его лицо было бледным, а глаза красными от слез. Он сделал глубокий вдох и покачал головой. — Сюнчжан, я… я не знаю, что делать, — прошептал он, борясь с собой. — Я чувствую, что всё сломалось внутри меня, и я не могу справиться с этим. Лань Сичэнь сжал руку брата и сказал: — Ванцзи, ты не один. Я здесь для тебя, и мы вместе справимся с этим. Просто помни, что ты не одинок. Лань Чжань вздохнул и, касаясь руками лица; он стыдился своей слабости. Но он понимал, что ему нужно было поделиться своими чувствами, и что его брат был тем человеком, с которым он мог это сделать. — Расскажи мне, Ванцзи, — мягко попросил Лань Сичэнь. — Что именно тебя так мучает? Что сломалось внутри? Лань Ванцзи замолчал, отводя взгляд. Но молчание было невыносимым. Боль и смятение внутри требовали выхода. — Я… я не знаю, как это объяснить, — прошептал он, подбирая слова. — Это как будто… всё, во что я верил, рушится. Правила, принципы, всё, что мне казалось незыблемым… Всё это теряет смысл. Он вздохнул, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я чувствую себя потерянным. Как будто я заблудился в собственной жизни и не знаю, что делать дальше. Он вновь обнял брата, стараясь передать ему своё тепло и поддержку. Лань Чжань ответил на объятия, прижимаясь к брату и ища утешения в его близости. Лань Чжань молчал долго, теребя край рукава. Ему было сложно облечь в слова то, что творилось у него в душе. Это было не одно конкретное событие, а скорее постепенное накопление сомнений, внутренних противоречий, которые разъедали его уверенность в себе и своих принципах. — Всё… всё, что случилось за последнее время… — начал он, запинаясь. — Встреча с Вэй Усянем… всё, через что мы прошли… Я видел… вещи, которые не укладываются в рамки правил… поступки, которые нельзя назвать ни черными, ни белыми. Он поднял на брата полные боли глаза. Лань Сичэнь слушал брата, и сердце его сжималось от боли. Он понимал, насколько глубоко потрясение Лань Чжаня. Вэй Усянь своей непредсказуемостью, своей способностью выйти за рамки условностей, бросил вызов всему, во что верил Лань Чжань. И этот вызов заставил его усомниться в собственных убеждениях, в том, что раньше казалось незыблемым. — Ванцзи, — мягко начал Лань Сичэнь, — ты прав, мир не делится на чёрное и белое. В нём есть множество оттенков, и порой бывает очень трудно отличить добро от зла. Но это не значит, что не нужно даже пытаться. Он взял брата за руку, сжимая её в знаке поддержки. — Ты говоришь о Вэй Усяне… Да, он не такой, как все. Он не признаёт правила, действует так, как считает нужным, даже если это идёт вразрез с общепринятыми нормами. Но разве ты не видел, что его поступки чаще всего продиктованы добром? Он помогает слабым, защищает невинных, борется за справедливость, пусть и своими методами. Лань Сичэнь помолчал, обдумывая свои слова. — Ванцзи, не ищи чётких границ и не пытайся подогнать жизнь под строгие правила. Слушай своё сердце. Оно подскажет тебе, что есть добро, а что — зло. И пусть путь к истине не всегда прямолинеен, не бойся идти по нему. Лань Чжань слушал брата, и его слова находили отклик в его душе. Сердце… Да, оно всегда подсказывало ему, что Вэй Усянь, при всей своей неординарности, человек добрый и справедливый. — Но как же правила? — спросил он, ещё не совсем уверенный. — Разве мы не должны им следовать? — Правила важны, Ванцзи, — согласился Сичэнь. — Они помогают поддерживать порядок и дисциплину, делают нашу жизнь более предсказуемой и безопасной. Но иногда жизнь подбрасывает нам ситуации, когда слепое следование правилам может привести к несправедливости и жестокости. В такие моменты нужно уметь прислушаться к своему сердцу, к своему внутреннему голосу. Лань Сичэнь улыбнулся брату теплой, ободряющей улыбкой. — Не бойся сомневаться, Ванцзи. Сомнения — это двигатель прогресса. Они заставляют нас думать, анализировать, искать истину. Не бойся ошибок. Ошибки — это уроки, которые помогают нам стать мудрее. Главное — не изменяй себе, своим принципам. Будь честен перед собой и перед миром. И тогда ты всегда найдешь правильный путь. Они долго сидели молча, слушая ночные звуки Хогвартса. Сичэнь не торопил брата, зная, что слова сейчас не так важны, как просто присутствие близкого человека. — Ванцзи, скоро отбой. Пошли, тебе нужно поспать. Лань Чжань поднял глаза на брата. Слова Сичэня вывели его из оцепенения, в котором он находился, погруженный в свои тяжёлые мысли. — Да, Сюнчжан, — тихо ответил он, пытаясь подняться. Ноги затекли, превратившись в ватные, и Лань Чжань пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Лань Сичэнь, заметив это, поддержал брата за локоть, помогая ему подняться. — Осторожно, — сказал он, — тебе нужно отдохнуть. Лань Чжань благодарно кивнул. Он чувствовал себя истощённым не только физически, но и эмоционально. Разговор с братом немного облегчил его состояние, но не разрешил проблему. Чувства, о которых он говорил, не исчезли, они продолжали жечь его изнутри, угрожая разрушить весь его мир. Лань Сичэнь шел рядом, не отпуская его локтя. Он не произносил лишних слов, но его присутствие давало Лань Чжаню опору и надежду на то, что он справится с этой ситуацией, какой бы сложной она ни казалась.

***

Учебный процесс продолжался своим чередом, но всех, казалось, раздражал один аспект — новый преподаватель ЗОТИ, Златопуст Локонс, оказался на редкость самовлюбленным и пустым человеком. Наподобие Цзинь Цзисюаня или Вэнь Чао. Его занятия превратились в рассказы о его подвигах, в то время как ученики занимались своими делами или с восхищением смотрели на него, особенно девочки. Сначала Вэй Ин скучал, ожидая практических занятий, но потом придумал, как развлечься. Он учил Гарри и Рона играть в вэйци или рассказывал забавные истории. Цзян Чэн вообще появлялся на занятиях через раз. Его тошнило от наблюдения за тем, как этот самодовольный павлин без конца восхваляет себя. Он был заинтересован только в знаниях и предпочитал самостоятельно изучать материал. Ли Мэй в этом деле полностью поддерживала друга, и они вместе, чтобы не спалил декан, таскали стопки книг из библиотеки и сами занимались в тайных углах подземелья. Лань Чжань на его занятиях так вообще сидел с закрытыми глазами. Многие предполагали, что он спит, но на самом деле, Ванцзи был занят медитацией. Однажды на занятии по ЗОТИ Локонс решил продемонстрировать заклинание разоружения. Он вызвал Гарри в качестве добровольца и принялся разыгрывать перед классом. — Экспеллиармус! — воскликнул Локонс, взмахнув палочкой. К всеобщему удивлению, ничего не произошло. Палочка Гарри осталась у него в руке. Мужчина покраснел и пробормотал что-то о технической неисправности. Он снова взмахнул палочкой, на этот раз с большей силой. — Экспеллиармус! Но палочка Гарри по-прежнему оставалась на месте. Класс начал хихикать. Локонс вспотел и отступил назад, натыкаясь на подиум. Вэй Ин не мог удержаться от смеха. Он схватил свою палочку и закричал: — Экспеллиармус! 一 яркий луч света вырвался из его палочки и выбил палочку из руки Локонса. Палочка полетела в воздух и приземлилась в ладонь Вэй Ина. Класс разразился аплодисментами. Златопуст был унижен и в ярости. Он выбежал из класса, хлопнув дверью за собой. Вэй Ин передал палочку Гарри и поклонился классу. — Спасибо за внимание, — сказал он. — На этом всё. Ученики встали и направились к выходу, смеясь и переговариваясь. Гарри подошел к Вэй Ину и хлопнул его по плечу. — Хорошая работа, — сказал он. — Ты действительно заставил Златопуста выглядеть идиотом. Вэй Ин усмехнулся. — Всегда рад помочь.