Не переживай, всё переживём

Крупные капли дождя с шумом ударялись о выложенную дорожку, противно били по земле и по лужам, что хлюпали под ногами при каждом шаге. Кажется, погода не улыбалась студентам порядка нескольких часов. Небо хмурилось с раннего утра, сильный ветер гнул деревья с прошлой ночи. В довершение к весьма радужной картине в обед начался настоящий ливень, что стало пускай и небольшой, но всё той же неожиданностью, ведь сезон близился к зимнему и дожди становились всё большей редкостью. Лишь меньшая часть учащихся оказались предусмотрительными и взяли с собой зонты, сумев добраться до общежития с не такими потерями, как другие несчастные. Ло, не обращая внимания на косые взгляды пробегающих мимо студентов, что ехали вместе с ним на автобусе, не торопился добраться до сухой и явно более тёплой общаги. Короткими и весьма медленными шагами он переходил дорогу, с деланным интересом наблюдая за брызгами под своими кроссовками. Зачем торопиться? В чём, спрашивается, смысл? Он уже успел вымокнуть до нитки и как из того стало понятно: не растаял, не сахарный. А очень хотелось бы, на самом деле. Будь всё настолько просто, вода бы давно смыла, забрала с собой все неясности и переживания, которые отказывались отпускать юношу самостоятельно, но холодные капли способны подарить ему лишь кратковременный перерыв и, возможно, совсем чуть-чуть облегчить загруженный в последние дни разум. Пускай всего на несколько минут, пускай потом держать всё в себе станет сложнее, зато здесь и сейчас Ло может позволить себе расслабиться, не держать стоически каменное лицо, не вдавливать обратно в глаза с немым отчаянием влагу, которая так и норовит сбежать вниз по щекам; дождь смоет её сам, не оставит и следа, свидетельствующего о минутном проявлении слабости. На разветвление нескольких дорожек Ло замирает, пустующем взглядом окидывая сначала одну, ведущую к мужскому общежитию, а потом вторую, ведущую в сад перед тем самым общежитием. Деревья в нём до сих пор стояли одетые в свои разноцветные наряды, которые грозились сбросить при каждом новом порыве ветра. С губ срывается судорожный выдох и юноша, немедля больше ни секунды, сворачивает в сторону дальней скамеечки, что скрывалась за широкими стволами деревьев. В такую-то погоду вряд ли кто-нибудь из студентов решит добровольно сунуться на улицу, а значит можно не бояться быть обнаруженным слишком скоро. Почти ничего не весящий рюкзак Ло закидывает в самый угол, опускаясь на мокрую деревяшку следом, и запрокидывает голову назад, прямо на встречу редким каплям. Они почти не попадали сюда из-за густой листвы, которая держалась на раскидистых ветвях до последнего, содрогаясь ежесекундно под напором осадков. Пасмурную погоду мироходец любил. Всегда находил в ней нечто особенное, что помогало ему прийти в себя, очнуться от вечного круговорота вопросов, загадок, которые преследовали его постоянно и, Ло был уверен, с каждым новым днём, который к сожалению наступал, ко всем проблемам добавлялись ещё и ещё, когда ты с прошлыми разобраться толком-то не успел. «Хоть верёвку мылом мажь и...» И стучи кулаками в постели, рыдай ночью в подушку от собственной беспомощности и страха предстоящего, который поселился внутри уже очень давно, оплетая собой всё сознание. Конечно, не так уж и часто Ло позволял эмоциям брать над собой верх, потому что понимал — не выберется. Позволит себе окончательно погрязнуть в отчаянии и действительно ужасающих желаниях, что появляются в морально самые трудные моменты, и всё. Вытягивать его на поверхность будет некому и неважно вовсе, что в жизни именно такого человека катастрофически не достаёт. Нет, обделённым вниманием Ло совершенно точно себя не считал. Друзья вокруг водились всегда, знакомых было полно и общение поджидало его при каждом удобном случае, но всё было не то. Стоило отдаться своим размышлениям с головой, как потребность в живом тепле рядом, долгим разговорам по вечерам, случайным и не очень касаниям становилась всё ярче и отчётливее. Один юноша, как бы банально ни звучало, не справляется. Несмотря на достаточное количество людей вокруг, мерзкое чувство одиночества и ненадобности таилось глубоко внутри и выползало наружу при любой возможности, только дай повод: услышь чужую ссору, помоги постороннему с его проблемой, подумай не о том, останься наедине с собой. Тогда Ло становилось по-настоящему страшно. Велико было желание, чтобы кто-нибудь — плевать, кто это будет — в такой сложный эмоционально момент подошёл и обнял, позволил прижаться теснее к собственному телу, сделал хоть что-то, главное, чтобы дал понять: парень не ведёт игру один на один с собой, не ступает по тонкому острию в одиночку и, что более важно, не должен справляться со всеми переживаниями и ужасами самостоятельно. «Просто, блять, дайте хоть кого-то!» Но такого никогда не случалось. Возможно из раза в раз мироходец ужасался мысли, что кто-либо увидит его в период слабости, возможно велик был страх оказаться непонятым, только доселе Ло никому не признавался в том, что его тревожит, что не даёт покоя, заставляя вечерами сердце заходиться в бешеном ритме, а кровь разливаться по венам, желание вскрыть которые иногда было настолько велико, что юноша начинал бояться и самого себя тоже. «Всё это надо пережить...» Как? Вопрос хороший. Жаль ответа на него не находилось и каждый раз Ло сходился просто на слове "надо". Он обязательно справится, если не ради себя, то ради друзей точно должен, они ведь нуждаются в нём, разве не достаточно этого, чтобы двигаться дальше? Постоянно спотыкаться, падать и сбивать руки в кровь, биться в истерике, но не поддаваться искушению бросить всё и сигануть в окно. «Нет, с крыши лучше.» Она выше, доверия внушает больше. Жаль, что смелости на нечто подобное у Ло никогда не хватит. Он не в состоянии поступить настолько эгоистично и заставить всех оплакивать ещё и его смерть, то будет слишком сильным ударом по ребятам. Да и не хочет он умирать. Что за бред? Всё это — пустые и ничего не несущие в себе размышления, которые заползают в голову, когда совсем уж невмоготу. — Совсем придурок что-ли? — всего одна фраза, произнесённая раздражённым голосом, и пара тёмных глаз расфокусировано глядит перед собой. Только сейчас Ло вдруг осознал, что капель дождя, бьющих по лицу, он больше не чувствует. Недовольное лицо своего соседа вернуло мироходца к реальности, вынуждая прервать поток неутешительных мыслей, и обратить внимание на неожиданную компанию, неизвестно как нашедшую его. — Дилан? Ты почему здесь? — успевает спросить Ло прежде, чем его свободной рукой —другая держала зонт — хватают под мышку и тянут вверх, заставляют подняться. Он неуклюже упирается кулачками в широкую грудь, чтобы сохранить равновесие, и замирает так, пока Дилан не подбирает его рюкзак со скамейки. В это мгновение что-то щёлкает внутри и обычно ледяные пальцы встречаются с домашним теплом серой толстовки, желая сжать её сильнее, лишь бы согреться. Но не слишком ли странным то будет казаться? Закусив губу, Ло делает неуверенный шаг назад и с сожалением отрывается от ощущения теплоты, которая скоро наверняка растает на уличном холоде. — Ты время видел, Ло? — осуждающе цедит Дилан и без позволения сжимает дрожащее запястье своей ладонью, утягивая следом в сторону общежития. Знал бы он, насколько мироходец не против такого контакта. Но теперь волнует другой вопрос. Сколько он здесь пробыл, раз его соседи по блоку забили тревогу? — Пары закончились почти три часа назад, на звонки Карла ты не отвечаешь. Он все мозги нам с Чедом выел, серьёзно! И геймер внезапно останавливается, разворачивается лицом к Ло, с явным недовольством всматриваясь в виноватые глаза паренька, которые не были прикрыты съехавшими очками. Мироходец весь тушуется под проницательным взглядом, понимая, что в очередной раз облажался и доставил неудобства, за что сразу же хочется извиниться. — Давай внутри поговорим? Ты вымокнешь весь.., — настойчиво произносит Ло и сам подталкивает Дилана к двери общежития, призывая идти дальше и наотрез отказываясь замечать, как мелькнуло тусклым огоньком в синих глазах волнение. «Дурень! Сам-то до нитки вымок.» Но ответить это вслух не решаются, лишь бы не провоцировать ссору здесь, на улице. Под дождём. Что за сопливый роман получается? И сцена клише максимальное, без изюминки какой. Не хватает, пожалуй, только примирительного поцелуя с ниточкой слюны и опущенного зонтика. Ло упускает из внимания потерянный вид Дилана без прежнего запала, когда они входят в свой блок. Съехавшие домиком брови и покрасневшие неизвестно из-за чего щёки совершенно не вязались с настроением, которое было у программиста при первых минутах встречи. В голове даже мелькает желание спросить, в порядке ли он, но Карл оказывается быстрее, выбегая в общую комнату, чтобы начать нравоучительную лекцию о вреде таких прогулок. Мироходец кривит губы, всем своим видом давая понять, что не лучшее сейчас время советы раздавать и отчитывать его, потому ищет поддержку в своём соседе, мол, утащи куда-нибудь да зачем-нибудь, но он только закатывает глаза в сторону Карла и быстрыми шагами скользит в комнату, оставляя их с Ло наедине. Наверное, в первые юноша был готов радоваться своему состоянию, которое теперь сказалось и на внешнем виде, ведь Карл достаточно быстро переключился с лекций на заботу, беспокоясь о здоровье друга. Выдал сухую одежду — штаны и кофту — отправил в душ, предусмотрительно отметив, что в ближайший час Ло лучше из ванной не вылазить. Нужно прогреться как следует и дать телу расслабиться. А мироходец не спорил, покорно подставляясь под струи горячей воды. Первое время они не приносили ничего, кроме ощущения ледяного холода, настолько всё оказалось плохо, а позже стали жечь кожу, но согреть сумели хорошо. Только тепло то пропало сразу же, стоило выкрутить кран в другую сторону и остановить воду. Снова стало жутко холодно, захотелось поскорее одеться и отправиться под одеяло, желательно спать. Надолго. «А насовсем можно?» Но видно желанию этому не суждено было сбыться так скоро. За дверью в их комнату юношу уже поджидал Дилан, как обычно сидя за своим столом, только ноутбук оказался выключен, давая понять, что сидеть в нём этим вечером больше не собирались. — Погоди, — программист замирает ещё на несколько мгновений в кресле прежде, чем раскрутиться в нём и подняться на ноги, а затем шагнуть к двери и закрыть её на замок, повернув защёлку пару раз. — Упоминая разговор на улице, я не имел ввиду ничего серьёзного, — Ло смотрит непонимающе в тёмные радужки, стараясь предугадать, придётся ли ему снова выслушивать недовольства, но будто внутри что-то подсказывает: весь этот цирк не для этого. Ему уже вставил Карл, значит, сосед уж точно будет спокоен по этому поводу. Так или иначе, к двойной порции предъяв готов он точно не был, ибо тогда расклеится совсем уж. Сейчас жизненной необходимостью являлось просто забраться в постель, укутаться в тёплое одеяло и постараться заснуть скорее, чем в голову пробируться ненужные мысли. Но Дилан мнётся, подпирая собой дверь, смотрит неуверенно и не знает, действительно ли так важен весь этот разговор, который он затеял? Может, ну его? Однако бросить всё не дают переживания о непутёвом соседе, что с каждым днём всё больше напоминает собой ходячего мертвеца. Серьёзно, почему, например, Карл того не замечает? Волнения и забота обо всех по его части, но почему-то в случае с Ло искать выходы из ситуации вынужден он — Дилан. Так и не сумев подобрать нужных слов, программист нервно закусывает нижнюю губу и, стараясь обойтись без резких движений, обхватывает запястье Ло, чтобы в следующую секунду потянуть смятённого парня на себя. Всё ещё соблюдая дистанцию, он уверенно сжимает ладонь мироходца своей, не оставляя возможности так просто вырвать руку, и подворачивает рукав толстовки вверх. Ло выдыхает удивлённо и на рефлексах сжимает руку в кулак, вяло пытаясь выбраться из захвата, пока внимательный взгляд скользит по предплечью и выше. Но ничего, что могло бы подтвердить страшные предположения, Дилан на бледной коже не видит и его плечи, напряжённые до этого момента, незаметно для глаз расслабляются. Геймер сам отпускает запястье Ло, который сразу же отскакивает на шаг назад, не в состоянии понять, чего добивается странными действиями его сосед. — Чёрт, чувак.., — Дилан проходится пятернёй по своим волосам, размышляя о том, как лучше подступиться к нужной теме. — Ты сам не свой последние дни. У тебя всё... нормально? Ло пристальным взглядом, который теперь скрыт от Дилана за тёмными линзами очков, скользит по лицу и старается выцепить в нём хотя бы малейший намёк на то, что происходящее здесь не всерьёз. «Ты решил, что я режусь?.. Серьёзно?» Почему-то именно эта мысль показалась юноше абсурдной. Возможно в голове у него всё было и не так радужно, но он не стал бы истязать своё тело, как бы велико желание не было, ведь есть куча других способов отвлечь себя без риска для здоровья. Однако неужели его внутренние метания оказались заметны и снаружи тоже? Ло не мог вспомнить ни единого случая, когда Дилан видел бы его в помятом состоянии с красными от слёз глазами. — Как видишь, я живой и здоровый, — Ло разводит руки в сторону и продолжает смотреть озадаченно, будто не понимает ничего из того, что говорит ему нёрд. Хочется добавить, что он сам накрутил себе все переживания и подозрения, внушил то, чего нет, но мироходец молчит. Язык совсем не поворачивается, чтобы солгать в лицо вроде как другу. Да и слишком наигранным оно может показаться. — Ага. И шляешься вечно до позднего вечера чёрт-те где ты от радости, и ночью в подушку стонешь из-за девчонок напротив нашей общаги, — Дилан цокает языком и в раздражении кривит губы, осознав, что намёками он толковых ответов от соседа не добьётся, потому и говорит теперь прямо, высказывая все странности, которые замечал в поведении юноши. — Ло, ну ей богу! Скажи, что не так. А мироходец от услышанного из реальности окончательно выпадает, пока мозг экстренно пытается придумать, что же можно ляпнуть такого, чтобы перевернуть сказанное Диланом на сто восемьдесят градусов, рассеять в его голове все домыслы, но сознание словно делится на две части и как раз-таки вторая кричит в груди немо, что вот он — шанс высказаться, позволить поддержать себя и, возможно, забыться в таком нужном сейчас тепле рядом. Не станет ведь программист отворачиваться от него после всего, что они успели вытворить вместе? Но страх. «Страх чего?» Показаться слабым? Он точно в состоянии справиться со своими проблемами в одиночку, но остаться один на один с самим собой тоже кажется чем-то пугающем и отталкивающим. В конце концов, каждый человек без исключения заслуживает заботы и поддержки в своей жизни и бояться говорить о том, что медленно грызёт тебя изнутри неправильно и слабостью то назвать никак нельзя. Как там эта штука называется? Доверие? Дилану Ло доверяет, вероятно, больше всех остальных, кто окружает его в этом городе. Потому что прошли многое, потому что цели общие. Потому что рассказывают друг другу обо всём. Только раньше это лишь планов касалось. Теперь же стоит только решиться, начать говорить и всё обязательно пройдёт гладко, и в синих глазах напротив мироходец как минимум не наткнётся на осуждение. Всего за пару секунд в голове проносится тысяча мыслей, сотни вариантов того, как завести разговор о переживаниях, десятки возможных вариантов исхода их диалога, однако всё это улетучивается почти сразу, исчезает, становится чем-то далёким и связать остатки мыслей в логическую цепочку никак не получается. А о чём, собственно, ему рассказать? Ло беспомощно открывает рот, хватая им воздух, закрывает и так по кругу. Сказать хочется много чего, вот только как понятнее объяснить, что происходит на душе уже длительное время, и вместо сумбурного, наверняка длинного текста мироходец произносит на выдохе короткое: — Обнимешь? И сжимает губы в тонкую полоску. Не просит же он чего-то невозможного? Простые объятия, пускай недолгие. Это то, что искалеченному сознанию сейчас действительно необходимо. Дилан теряется, вскинув брови вверх. Вместо того, чтобы наконец высказаться и с огромной вероятностью получить помощь в решении личных проблем, Ло попросил обнять его, только и всего. «Неужели всё так просто?» Программист был убеждён, что сейчас его со всеми подробностями посвятят в некую ситуацию, которая случилась с юношей и теперь не даёт ему покоя, вынуждая тянуть самого себя ко дну. Ло удивляет его даже здесь. — Чувак... ты серьёзно? — Дилан склоняет голову, поджимает губы в неуверенности и не решается переступить черту, потерять и без того небольшую дистанцию между ними. Ему отвечают одиноким кивком, почти не различимым под плотной тканью капюшона, который Ло натянул ещё в ванной, чтобы не морозить кончики ушей. Изо рта так и рвётся фраза, мол, тебе правда сказать больше нечего? Не каждый день я нахожу силы переступить через себя и предложить помощь тебе, а не с очередной дурацкой затеей, связанной с универом и уборщиками, что пришла в наши головы, и даже в таком случае всё, что ты хочешь получить от меня — объятия? Но Дилан молчит. Понимает: эти слова окажутся лишними и мироходец напротив совсем перестанет верить в то, что вправе вообще просить нечто подобное, тогда программист точно ни грамма информации от него не получит. Ло продолжит ходить и жаться, скрывая всё, что у него на уме, до победного, а хорошего в этом ровно счётом ничего. Поэтому нёрд делает один шаг вперёд, короткий, однако его хватает, чтобы руками обхватить дрогнувшие плечи и притянуть ближе, позволить коснуться лбом своей груди и замереть так, словно боясь сделать что-то не то. Пальцы, до этого момента сжатые в кулаки, расслабляются через пару секунд и Ло жмётся ладонями ближе, неосознанно комкая ткань чёрной футболки, пока ещё не решаясь на ответные действия. Тогда Дилан первый набирается храбрости сжать напряжённое тельце в руках покрепче, погладить спину, которая натянулась, словно струнка, наконец почувствовав рядом нечто живое, дарящее долгожданное тепло. — Спасибо. Юноша честно не уверен, поблагодарил ли он Дилана вслух или единственное слово так и затерялось в затихшем потоке мыслей, но в следующую секунду его голову прижимают к плечу, разрешают ткнуться холодным кончиком носа в шею, от которого по коже разбежалась волна мурашек. Длинные пальцы тянутся выше, стягивают капюшон с головы и пропускают меж себя мокрые, не успевшие высохнуть пряди волос, по которым стекают капельки воды. Программист отстраняется немного совсем, просит подождать чего-то и выходит из комнаты, а потерянный Ло ещё пару-тройку секунд сверлит взглядом то место, где стоял его сосед. Возвращается он уже с махровым полотенцем в руках, прикрывает дверь за собой, в этот раз обходится без замка на ней. Запястье Ло обхватывают осторожно, не так, как случилось на улице чуть больше часа назад, юноша в любой момент может вырвать руку из хватки, но понятное дело — сам уходить от желанных касаний он не станет. Вместе с Диланом мироходец опускается на кровать, заправленную фиолетовым одеялом, и на его голову тут же ложится мягкое полотенце. Ло считывает намёк моментально и тянется, чтобы вытереть кудри от лишней влаги, но нёрд не позволяет ему сделать этого и подсаживается ближе, самостоятельно начиная растирать мягкие каштановые пряди тканью, бережно поглаживая то макушку, то затылок. Юноша расслабляется под чужими действиями и даже прикрывает глаза, полностью отдаваясь окутавшему его чувству спокойствия. Проводи он так вечера, наверняка гнетущих мыслей в голове было меньше, если бы те вообще смогли зародиться на подкорке сознания. Влажное полотенце откладывают на прикроватную тумбочку, чтобы не мешалось в постели, и Ло вновь впадает в замешательство: стоит ли ему уйти теперь? Однако на немой вопрос в глазах Дилан, пускай и без слов, но вполне ясно отвечает, падая спиной на подушку и расставляя руки в обе стороны. Он всё ещё не знает, нуждается ли мироходец в разговоре, но не решается напирать, предлагая лишь то, о чём его попросил сам Ло: телесный контакт. Не важно какой, нёрд понял это только сейчас, юноше просто важно чувствовать рядом кого-то, чтобы не бояться и не тревожиться лишний раз, потому Дилан без вопросов сжимает паренька, который устроился у него на груди поудобнее, в объятиях. Пересохшие от волнения за этот вечер губы мажут по холодной коже у виска, сразу же на это место ложится тёплая ладонь, согревая. Дилану кое-как удаётся вытянуть одеяло из-под себя, не потревожив притихшего в его руках мироходца, и программист с трепетом укрывает Ло тёмно-лиловой тканью. Не все страхи, что живут внутри мироходца стали понятны программисту, однако теперь он точно уверен в том, что сам Ло готов подпустить его ближе и в экстренном случае обязательно позволит помочь себе, даже если помощь эта и будет заключаться в переплетённых пальцах, в крепких объятиях, которые не оставляют возможности так просто вырваться из плена рук, в тёплом дыхание, что греет мокрую макушку. Дилан просто продолжит вытеснять одиночество юноши собой, пока Ло не решится обо всём рассказать. Тогда они точно найдут выход из всего дерьма, с коим он столкнулся.