Детка

Стив почувствовал, как сердце заколотилось где-то в горле, повернулся к Баки и взял его за руки. Себя он был готов отдать полностью. Себя, но не Баки. Да и факт, что Брок оценит такую жертву, подлежал серьезным сомнениям. - Что? Что за прощание у гроба? – возмутился Тони. – Вы что, помирать собрались? Да я бы в жизни такого не предложил. Все-таки, Кэп, не обижайся, но ты один важнее Рамлоу с Барнсом вместе взятых. - Говори толком, Тони, - Стив смотрел только на Баки, и понимал, что тот точно так же готов отдать себя, но не его. - Эм… вы оба – суперсолдаты. Ты и Барнс. Рамлоу – ваше слабое звено. И оно порвалось. Уже порвалось, тогда, во время инцидента. Рамлоу там умер. Это – свершившийся факт. Но так как он крепко завязан на вас, и тут еще это излучение подвернулось, то он как бы спружинил обратно. Качнулся, как маятник. Как, - он взял со стола кусок какой-то резинки и сделал из нее и из своих пальцев рогатку. – Это вы, - он развел пальцы, - а это – Рамлоу, - он показал на резинку, а потом натянул ее, пытаясь порвать. – Вот так вы не пустили его на тот свет, - он отпустил резинку, и та, пролетев между пальцами, отстрелилась в другую сторону. И снова повисла. – Вот так он висит сейчас, ни там, ни здесь. Вернулся в положение безразличного равновесия. И теперь, чтобы вернуть его, нужно влить в него то, что он израсходовал. Жизнь. Энергию, если хочешь. Будь вы обычными людьми, это бы не сработало, но дело в том, что и у тебя, и у Барнса энергии и жизни… с избытком. Вы переполнены. По моим примерным расчетам продолжительность ваших жизней длиннее обычной человеческой как минимум втрое. Рамлоу – пуст, а вы оба переполнены. Я понятно выражаюсь? - Отдать лишнее? – спросил Баки. - Лишней жизни не бывает, Барнс, темнота ты дремучая. Но да, поделиться с ближним, раз уж он вам так дорог. - Дорог. Мы согласны. Но как это стало возможно? – Стив отпустил Баки и теперь смотрел на Тони. Тот сделал несколько глотков из своего стакана и объявил: - Библия! Да, знаю, знаю, не самый надежный источник информации, но, если верить некоторым разделам, в том числе и Ветхого Завета, то можно прийти к выводу, что люди раньше были здоровее и жили дольше. Триста лет – не предел. Ты, Роджерс, конечно, здоровяк, но сделаем скидку на то, что это не Господь даровал тебе лошадиное здоровье, а наука. Следовательно, сыворотка неидеальна. Будем скромны. Скажем, двести лет, - он развернул какой-то экран и просмотрел длинный столбец цифр. – А, и "будут двое одна плоть". Как звучит, а? Ну, в вашем случае – трое, и плюс все вы мужики. Н-да. Так вот, проведя некоторые изыскания, я нашел способ заставить излучение, под которое попала ваша третья часть, поработать за Господа. Четыреста лет – то, что дано тебе и Барнсу, я могу попробовать поделить на всех. По справедливости. По сто тридцать три года (и три в периоде) на брата. Минус те тридцать, что вы уже отмахали, поправка на экологию и стрессы… сотня лет тоже неплохо, а? «И умерли они в один день». - Побочные эффекты? – хрипло спросил Баки. – Они должны быть. Как отдача у оружия. - Есть. Фьюри и Америка меня не поймут, если вдруг ничего не выйдет. Никакой побочки, кроме того, что не видать тебе полета на Марс, если не заморозишься, Барнс. Не дотянешь теперь. - Брок станет суперсолдатом? – спросил Стив. - Нет. Не думаю, - после короткой паузы ответил Тони. – Хотя я гений, а не Бог, Роджерс, и это излучение – весьма капризная штука с массой неизвестных. Может оно синтезировать вита-лучи, хватит ли сыворотки в твоей сперме, достаточно ли крепка связь между вами – откуда мне знать? - То есть, ты не знаешь, что будет? – как ни в чем не бывало спросил Баки. – И предлагаешь нам рискнуть всем, просто чтобы посмотреть? - Я предлагаю вам, Барнс, - с ощутимым раздражением ответил Тони, - помочь мне спасти вашего мертвого дружка. - Идем, Баки, - Стив обхватил его за плечи, - худшее уже случилось. - Он в коме. - Он мертв, - безапелляционно заявил Тони. – Выработал свой ресурс. И либо вы сейчас его подпитаете, либо… Готовьте гроб вашей Белоснежке. - Какой процент... вероятности успеха? – напрямую спросил Стив. – И сколько у нас времени, чтобы закончить дела? - Нет времени. Успех? Ну, процентов семьдесят я могу дать за то, что вы все трое выживете. Все выйдет, Роджерс, - он прислонил холодный стакан к виску и добавил: - Только я пока не знаю, как именно. Я – ученый, а не маг. И не провидец. Решайте сейчас. - Мы уже решили, - ответил за них обоих Баки. – Четко и кратко – что делать. Время, Старк. - Инструкции, - Тони снова развернул экраны. – Заходите, снимаете футболки и ложитесь так, как обычно. Провода сдвинете. Постарайтесь ничего не оборвать. Вперед. Тони открыл им дверь в комнату дезинфекции, и после обработки – в лабораторию. Баки просто смотрел на него, и Стив как всегда все понимал без слов. Слишком плотно, слишком давно они были пригнаны друг к другу, как два кусочка паркетной мозаики, чтобы была нужда в словах. Не отрывая друг от друга взглядов, они подошли каждый к своей стороне кровати и как по команде взглянули на Брока. Тот был бледен, и Стив гнал от себя мысль о том, что они могли потерять его. Что они, фактически, уже его потеряли, и последние полгода были ничем иным, как отсрочкой неизбежного. Последним желанием приговоренного. Упрямо наклонив голову, Баки сорвал с себя футболку и аккуратно сдвинул провода и трубки, заправил их за подушку и лег на бок, занеся над животом Брока раскрытую металлическую ладонь. Стив вытянулся с другой стороны. «Вместе», - одними губами произнес Баки, и Стив, переплетя его пальцы со своими, опустил руку Броку на живот. Вспышка яркого зеленого света пронзила его, казалось, насквозь, обрушив в одно мгновение массу ощущений: холод металлических пальцев, тепло кожи Брока, мягкость подушки под головой вдруг почувствовались в десятки раз острее и ярче, на языке расцвел вкус губ Баки, его сигарет и перехваченного по дороге в лабораторию кофе, зрение стало еще острее, и Стив закрыл глаза. Сенситивная перегрузка была огромной, он даже мог слышать, как собственное сердце качает кровь, оглушительно, мощно сокращается, как вторит ему сердце Баки и как медленно, будто нехотя, разгоняется сердце Брока. Он слышал, как переговаривались Тони и Брюс, не слова, конечно, просто бормотание, хотя их отделяло бронированное стекло и буферная зона. Он слышал запахи Брока и Баки, он купался в них, знакомых до мельчайшего нюанса, как в парном молоке, он плыл к каким-то неведомым берегам, и голова кружилась, меняя местами небо и землю, и он растворялся в них, в тех, чьих имен уже не помнил, сливался с ними в одно, заполняя их собой, а себя – ими. Это ощущалось правильно. Он был целым и сильным, он ни о чем не волновался, не боялся боли и потерь. Он был совершенен. *** Ощущения возвращались медленно, будто сквозь вату, которой, казалось, он был обложен, как хрупкая елочная игрушка. Чувство безопасности было первым. Обычно он остро чувствовал открытые пространства, присутствие чужих, просто чье-то присутствие, отслеживал шумы и шорохи, но сейчас он был в безопасности. Глаза открывать не хотелось, хотелось подольше побыть в уютном коконе, наполненном теплом, знакомыми запахами и острым ощущением принадлежности. Все, кто был важен, были с ним. - М, Роджерс, проспишь пробежку, - раздался знакомый хриплый голос, и Стив улыбнулся, все еще не открывая глаз. – Вставай, покажи нам торжество воли над ленью. Заодно и кофе… А это еще что за нахуй? Стив медленно открыл глаза и снова улыбнулся. Возмущенное удивление на знакомом, но чуть более молодом, чем он помнил, лице Брока было непередаваемо. - Привет, - сказал он и потрогал теплую шею Баки. – Как вы оба себя чувствуете? - Как бы ты себя чувствовал, проснувшись в лаборатории? - Брок вытащил руку у Баки из-под головы и растер плечо. – Где мы? - У Старка, если у меня нет провала в памяти. Что последнее ты помнишь? Брок сел, почесал бровь, посмотрел на Баки, потом на Стива. - Вопрос с подъебом, да? Я помню, как обрушилось то здание на пятой авеню, и меня завалило. - Какое тогда сегодня число? – спросил Стив. - То ли двенадцатое, то ли тринадцатое апреля – зависит от того, сколько я провалялся в отключке. - Первое октября, - взглянув на телефон, поправил Баки. Брок перевел взгляд на Стива, будто ожидал, что тот с укоризной произнесет «Баки», и тот скажет, что это шутка. - Первое октября, детка, - подтвердил Стив, и от этого обращения, ставшего почти привычным за последние полгода, потеплело в груди. - Что за… - Брок не договорил, замерев на середине возмущенной тирады, а потом упал обратно на подушку и закрыл лицо ладонями. – О я ебу, - как одно слово произнес он. – Ебанный пиздец. Похоже, мне нужно выпить. И позвонить Роллинзу. И перед Молли извиниться. И… - Не думаю, что Роллинз не понимает, да и Молли тоже. - Ебаный ад, парни, если бы у меня был выбор, я бы не хотел, чтобы вы… - Видели нашу детку деткой, - закончил за него Баки. – Забей. Это было здорово. - Барнс. - Да, детка? - Ладно. Хорошо. Нахуй, - Брок снова сел и огляделся. – Давайте выбираться отсюда. Дома я вам и детку покажу, и все остальное. Стив дернул его за лодыжку, заставляя лечь, и навалился сверху, целуя, вжимая в себя. Осознание того, что вот он Брок – живой, настоящий – ощущалось, как упавшая с плеч мраморная плита. - Мы чуть не потеряли тебя, - в губы ему сказал Стив. – Мы чуть не остались вдвоем. А вдвоем нам уже никак. - Что ты несешь? – хрипло спросил Брок, проведя тыльной стороной ладони по его скуле. – Разве я бы мог оставить вас? – другой рукой он, не глядя, притянул Баки и нежно поцеловал его в висок. - Тони объяснит лучше, я лично толком ничего не понял, - признался Стив. – Только то, что ты умер. - Похоже, что я обеими ногами в могиле? – Брок чуть приподнял бедра, давая Стиву почувствовать свой твердый член. – Для мертвого у меня многовато желаний. - Простите, что прерываю ваше горячее воссоединение на самом интересном месте, - раздался из динамиков голос Тони, - но Рамлоу нужен мне для тестов, а вы двое – для проверки общего состояния и жизненных показателей. Так что разлепляйтесь и по боксам, детки. - Старк, - хрипло позвал Брок. – Я старше тебя. И шутка с «деткой» меня несколько подзаебала. - О, как ты ошибаешься, мой зубастый друг, - с напускной грустью произнес Тони. И уже деловым тоном распорядился: - У вас пять минут. - О чем это он? Я все помню, - Брок столкнул с себя Стива и взял у ухмыляющегося Баки телефон, на котором тот уже включил камеру – вместо зеркала. – Побочный эффект? Временный или… - Молодость – недостаток, который быстро проходит, - ответил Стив и с удовольствием стиснул его задницу. – Но старость и подагра тебе пока не грозят. Всю дорогу домой Брок ругался, как одержимый, и печатными словами в его речи были только предлоги. Он был возмущен тем, что они так рисковали, что легко доверились Старку, хотя могло ничего не получиться. Баки и Стив молчали, улыбаясь, зная, что все сделали правильно. Жить – так вместе, умирать – так тоже вместе, и не имеет особого значения, сегодня или через сто лет. Они все для себя решили еще полтора года назад, когда впервые легли втроем в одну постель. Дома Брок ненадолго замер на пороге спальни, а потом притянул к себе Баки, зарылся ладонями в его волосы и прижался щекой к щеке. - Я помню тебя, - едва слышно сказал он. – Помню, как ревновал Стива к тебе, когда понял, что вы не просто друзья. Он был с тобой нежен так, как никогда не был со мной. И тебя – к нему, когда увидел, как вы взаимодействуете, будто вылеплены из одного куска, будто всю жизнь только и делали, что дрались вместе, готовили вместе, жили, просто были рядом друг с другом. Баки обнял его, молча, не перебивая, а Стив замер, будто боясь нарушить момент. Брок никогда ни на что не жаловался, не предъявлял претензий. В нем никогда не ощущалось надлома, и Стив в который раз удивился собственной слепоте и эмоциональной тупости. Приволочь в постель к новому любовнику старого и считать, что все в порядке. Стоило поаплодировать себе. Хотя тогда все казалось логичным. Они съехались, хотя до этого только «трахались по воскресеньям». В ЩИТе тогда был скандал, ходили разные слухи, Стива таскали по инстанциям, Баки – по исследованиям, над Броком смеялись и неискренне жалели, но Стив никогда не прислушивался к тому, что о них говорят. Он знал правду и был уверен, что Брок тоже ее знает: теперь их трое. Никакие скандалы и сплетни не могли этого изменить, только они сами. - Я люблю тебя, Баки, - вдруг сказал Брок, целуя его в висок. – Я не знаю, как ты простил… всю ту ебанину, что мне приходилось делать с тобой, блядь, да я даже не знаю, как ты остался таким. Живым. Я мудак, потому что никогда не говорил тебе этого и не находил в себе сил извиниться. Потому что я до сих пор не знаю, как такое можно простить. И никакими дохуя высокими чувствами, в которые я вступил на старости лет, как в быстрину, этого не исправить. Я жизнь прожил зря. До тебя и до Стива я был как пустой изнутри бильярдный шар. Гладкий снаружи и бракованный в середине. Я слишком долго слушал других, не давая себе труда задуматься. И я рад, что нашел в себе яйца это изменить к концу четвертого десятка. Стив молча подошел и обнял их обоих. Баки потрясенно молчал, Брок целовал его в висок, перебирая волосы, и Стиву казалось, что тот все еще ищет шрамы от Машины. Но если те и оставались, то только на сердце, и Стив знал, что теперь у них чуть больше времени, чтобы их залечить. ЭПИЛОГ Не по-осеннему яркое солнце светило в окно спальни, раскрашивая ее в золотистые тона, но Броку было не до красоты позднего утра. Он, пожалуй, за последние десять лет не мог припомнить, чтобы его драли с таким упоением, как сегодня. Голова шла кругом, горло давно саднило от криков и практики «глубокой глотки», а эти двое все никак не могли уняться. Не то чтобы Брок был против, конечно, тем более в такой позе от него требовалось только одно: не сдохнуть от удовольствия. Потому что загнуться от сердечного приступа ему вот уже десять лет была не судьба: чертово излучение сделало из него эталон физического здоровья, силы и выносливости. По образу и подобию двух не менее сильных, здоровых и выносливых суперсолдат, зажавших его сейчас между собой и слаженно трахающих с двух сторон. - О, черт, - если кто считал, что Капитан Америка не знает грубых слов, у Брока для этого кого-то были плохие новости. – Бак… - он особо удачно двинул бедрами, отчего у Брока под веками вспыхнули яркие искры. Как же он любил его член – знал бы кто. Не меньше, чем задницу Барнса, которой тот сейчас насаживался на Брока, необъяснимым образом четко попадая со Стивом в такт. Они двигались навстречу друг другу, зажимая Брока между собой, одновременно трахая и подставляясь, доводя до невменяемого состояния. Паровозик, мать его так. - Да, да, - выдыхал Баки на каждом толчке, и Броку ужасно хотелось освободиться, подмять, вытрахать из этого ебливого существа душу, но Стив был неумолим: жестко прижимал спиной к широченной груди, все быстрее загоняя в Брока член, торопя Баки. – Да, детка. Хорошо… Стив, наконец, сжалился и обхватил ладонью член Баки, отчего все полетело в ебеня. Потому что кончающий Баки – это локальное стихийное бедствие. Брока выкрутило, выжало, испепелило. Будь он обычным, давно бы сдох от таких перегрузок. Просто отбросил бы тапки под этими двумя. Но он обычным не был. - С днем рождения, - произнес Баки, отдышавшись, соскользнул с члена Брока и развернулся к нему лицом. – Дедуля. Как, полежал, завернув свое дряхлое тело в одеяло? - Иди нахрен, Баки, - хмыкнул Брок. - Я только оттуда, дай хоть отдышаться, - Баки по-кошачьи улыбнулся, снова неумолимо вжимая в себя. – Или сам сходишь? Давай, решай, через три часа мы должны быть на взлетке. - Где? – Брок совершенно точно не планировал в свой день рождения опять нестись к черту на кулички и в очередной раз спасать мир, который попадал в неприятности с завидной регулярностью. - Не каждый день нашей детке исполняется шестьдесят, а, Стив? – Баки облизал губы, поцеловал Брока, а потом и Стива. - Совершенно точно не каждый, - подтвердил тот. – Более того, думаю, такое вообще бывает раз в жизни. - О, да, - Баки плавно подал бедрами, и Брок понял, что у него снова встает. – Так что, как ты хочешь? Я лично хочу твою задницу. - У тебя с ней взаимно, - уверил его Брок. – Так куда летим? - Как куда? – Баки сделал вид, что очень удивился вопросу. – В отпуск. - Да ну? - Первый совместный отпуск за несколько лет, - Стив поцеловал его в плечо. – Давай, детка, если мы опоздаем на этот чартер, Тони нас живьем сожрет. Брок со стоном подался на его член, думая о том, что не так он представлял себе свое шестидесятилетие, чего уж греха таить? Но когда выглядишь и чувствуешь себя на тридцать с небольшим, то, пожалуй, у тебя не остается выбора. Особенно если твои столетние любовники так и остались во многом мальчишками. Так что серфинг, океан, пальмы и секс в гамаке. Старость – не радость, как говорится. Хотя, если до нее еще лет семьдесят...

КОНЕЦ!