Неужели это конец?

Прозвучал звук ключей, открывающих замочную скважину. Это был Хан Джисон- парень Ли Минхо, который опять допоздна сидел в студии звукозаписи с Чаном и Чанбином, готовясь к приближающемуся камбеку. Они почти завершили альбом, оставалось только свести пару песен. Но сейчас это не так важно, ведь единственное, о чем сейчас мог думать Хан, это ленивые, но такие теплые и нужные объятия любимого человека, который всегда был рядом в трудные моменты. И вот, наконец-то он оказался дома, где его должен был ждать Минхо, закончивший тренировки раньше. - Лино я дома!,- Крикнул Джисон, в ответ получив лишь молчание,- Спит наверное, подумал он. Хан неспеша разулся, скинул куртку, и напевая до боли знакомую песню, которую он написал для них с Минхо, дабы порадовать фанатов (да и самого Хо) теплой летней песней самой популярной парочки в фандоме, идет на кухню чтобы попить воды перед сном. Проходя мимо ванной комнаты, Джисон слышит еле уловимый звук капающей воды. - Опять кран до конца не закрыл, а потом на меня всю вину перекидывает, - довольно громко возмутился Хан, сразу заткнувшись, надеясь, что случайно не разбудил спящего Минхо. Когда он вошел в комнату, чтобы выключить воду и, наконец то пойти спать, Джисон замирает от увиденного. Он увидел то, что так боялся увидеть возвращаясь домой поздно вечером. В алой от крови воде в ванной лежит худое, бездыханное тело молодого парня. С бортика свисает синяя рука, покрытая огромным количеством хаотично оставленных порезов поверх уже старых шрамов, которые Хан так ненавидел, но часто целовал нежно каждую белую полосу заставляя Минхо краснеть от смущения. Хан всеми силами не хочет верить в то, что он сейчас видит. Он очень хочет сейчас проснуться в объятиях своего парня, но он не может. На туалетном столике он видит записку, которую дрожащими руками открывает: Привет, Хан Джисон. Если ты сейчас это читаешь то, скорее всего, меня уже нет. Мне правда больно покидать тебя и остальных мемберов и я все еще чувствую себя эгоистом из-за этого, но я очень много думал прежде чем уйти, и понял что мне слишком трудно просто жить. Пожалуйста, передай всем, что я правда сожалею об этом. Постарайся забыть меня и идти дальше. Я буду наблюдать за тобой сверху, и я буду рад, если ты будешь больше улыбаться. Будь счастлив и не плачь много. Твой Ли Минхо. Хан еще несколько раз сквозь слезы перечитывает письмо и тихо, почти шепотом, говорит: - Неужели это конец?

***

Прошел год, или два. А в прочем и не важно, Хан не считал. Как и не считал количество слез и бессонных ночей проведенных за судорожным перечитыванием того самого письма уже пропитанного слезами. Такой образ жизни сильно сказывался на его внешнем виде и активности на разного рода мероприятиях и концертах. И в итоге, когда перекрыть всю его боль толстым слоем тонального крема становилось все сложнее и сложнее, сама кампания предложила ему взять бессрочный отпуск, во время которого Хану представлялось почти невозможным хотя-бы встать с кровати дабы утолить самые базовые потребности. Остальные мемберы еще не до конца смогли смириться с этой потерей, но они хотя бы могли худо-бедно продолжать деятельность группы, при этом пытаясь всячески поддержать опустошенного Джисона, что удавалось крайне сложно. Хан сам себя ненавидел за такое состояние, но не мог с этим ничего поделать. Единственное, что могло его хоть немного утешить, это коты Минхо. Когда Джисон все-таки вставал с кровати, дабы поухаживать за тремя комочками, все-таки они не должны страдать иза такого-вот Джисона, он мог почувствовать едва уловимое присутствие Ли.

***

Всем же нужно начинать жить, вот и Джисон начал. Правда он все еще не мог справиться с периодическими паническими атаками, зато он смог чаще выходить из дома, и даже записал свой первый сольный альбом за долгое время отсутствия. Но вот, чего он не смог выполнить из просьб Минхо, это забыть. Казалось бы, слово забыть звучит так просто, ведь мы часто забываем многие вещи, многих людей, но Хан и не хотел забывать. Даже после переезда в другую квартиру, он не смог выкинуть вещи своего когда-то парня. Почти каждый вечер он проводил за просмотром их совместных фото и пытался улыбаться смотря на озаренное светом лицо Минхо, стоящего в огромной Хановской футболке обнимая одного из котов, в то время как остальные крутятся где-то в ногах. И он улыбался.

***

На календаре 25 октября. Уже начинаются похолодания, но разноцветные листья еще не опали. И вот Джисон стоит с двумя пакетиками виноградного сока: один открывает и ставит на каменную плиту, а второй сжимает в руке. -Сегодня твой день рождения. Я не стал нести соджу, или что-то типа того. Не хочу вот-так-вот расплакаться тут, будет неловко. Я надеюсь, у тебя все хорошо, по крайней мере у меня все налаживается. Фанатам понравился мой сольный альбом. У Суни Дуни и Дори тоже все хорошо. Кушают хорошо. Правда Дори немного приболела, но ей уже лучше,- у Хана выступают слезы,- Я правда не хотел тут плакать... Он остается там еще пару часов в попытках сдержать сильный накат слез, после чего тихо встает, и так-же беззвучно уходит, оставив после себя только пакетик виноградного сока и букет белых, как шрамы Минхо, которые он когда-то так нежно целовал роз.