(не) роза в целлофане

      Две недели назад Рьюен совершил главную ошибку в своей жизни.

Он признался Аянокоджи Киëтаке в своих чувствах.

      Справедливости ради, он об этом ничуть не жалеет; если бы тот отверг его, то выставил бы себя полным идиотом без какого либо вкуса в людях. Нет, просто задумайтесь, как можно несколько месяцев быть в отношениях с Каруидзавой, бросить её, а после получить признание от такого красивого, умного, харизматичного и невероятного мужчины вроде Рьюена и посметь отвергнуть его? Совершить подобное может только абсолютно не уважающий себя человек; к счастью, Аянокоджи таким, скорее всего, не является, а потому спустя несколько минут тревожного молчания, прерываемого воем ночного ветра, тот ответил ему взаимностью.       И за эти две недели, что должны были наполнить привычную жизнь Рьюена счастьем, произошло абсолютное ничего. Да, возможно он немного загнул, ведь произошло довольно многое, в основном из за того, что Рьюен каждый вечер звал Аянокоджи в всё новые и новые места, прогулки по которым казались ему до ужаса романтичными. Однако на этом всё. Все оригинальные идеи и подарки Рьюена делали их свидания идеальными ровно до тех пор, пока не наступало время для проявления физической привязанности. Стоило Какеру попытаться слегка приобнять Аянокоджи, как тот сразу отстранялся и пытался держать с ним дистанцию как минимум в метр. Ещё удивительнее этой реакции было то, что с таким отношением своего парня к простым объятиям Рьюен вообще додумался лезть к Киëтаке с поцелуями.       Закончилась подобная игра с огнём конечно же плачевно, но Какеру отделался малой кровью, получив от Аянокоджи лишь шишку на лбу и сутки тотального игнорирования своего существования. Да, к огромному удивлению Рьюена Аянокоджи умеет обижаться. И где он только подобного нахватался? К сожалению, сейчас это неважно.       А вот что действительно важно, так это дальнейший план действий. Рьюен решил, что должен вновь сделать первый шаг и действовать решительно, мало-помалу укрепляя их отношения. Но главный вопрос остаётся открытым. Что ему нужно сделать, чтобы добиться любви и близости от Аянокоджи?       Чтобы ответить на этот нелёгкий вопрос, Рьюен решил провести совет со своими доверенными лицами. Ибуки, Альберт и Ишизаки напряжённо уставились на Рьюена, с небывалым усердием напрягая извилины, дабы те подкинули хоть какую-то идею. После пяти минут полной тишины Альберт всё же решился вставить свои пять копеек.       — Why don't you give him flowers, boss?       — Че говоришь? "Фловерс"? Предлагаешь купить ему цветы? Да ты романтик, Альберт, — Рьюен вскочил с кровати и схватил брошенную на стуле куртку. — не думаю, что услышу от вас двоих какое то дельное предложение, а потому прямо сейчас зайду в цветочный. You're cool, bro!       Рьюен посмотрел в сторону Альберта и поднял большой палец вверх. Альберт повторил его движение и улыбнулся во все тридцать два.       — Good luck!       Входная дверь громко хлопнула. Оставшаяся в квартире троица молча переглянулась меж собой.       — Как думаете, у него получится? — с сомнением высказалась Ибуки.       — Ставлю тысячу баллов на то, что он вернётся ни с чем, — Ишизаки с тяжёлым вздохом завалился на кровать.

★

      И Ишизаки оказался полностью прав. Спустя десять минут Рьюен пулей вылетел из чертового цветочного, чудом сдержавшись и не избив криворукого флориста, который в попытках собрать достойный букет лишь испортил свежие цветы. Рьюен со слезами на глазах смотрел на тот ужас, который ему собрали; назвать это букетом мог бы только слепой, да и тот после прикосновения к нему сразу смахнул бы его в мусорное ведро. А стоило этому бездарю назвать цену, как у Рьюена пропал дар речи. За это? За это он должен заплатить двадцать пять тысяч очков? Да за этот веник он должен только флористу в лицо плюнуть!       В тот же миг к Рьюену пришло озарение: почему бы ему не сделать букет самому? Выйдет дешевле и, самое главное, с душой, что Киëтака обязан оценить по достоинству. Рьюен ведь не какой то там плебей вроде того флориста, у него явно получится с душой, смыслом и изяществом, правда?       Возможно, но пытаясь запомнить значение каждого цветка на первой попавшейся статье, посвящённой Ханакотобе, он уже не столь уверен. Отложив телефон в сторону, Рьюен с лёгким стуком откинул голову на спинку скамьи и тяжело вздохнул.

★

      — Эй! Вы всё ещё здесь? — Какеру с осторожностью поставил большой бумажный пакет на пол рядом с входом и прислушался к посторонним звукам.       — Да, мы на кухне! — в ответ послышался недовольный голос Ибуки, слова которой было трудно различить. Вероятно, эти идиоты в очередной раз разорили его холодильник.       Стоило Рьюену зайти на порог собственной квартиры, как на кухне он сразу увидел своих наглых гостей, что безо всяких мук совести пожирали немногочисленные запасы рамëна, купленные им на всякий случай. В ответ на это Рьюен мог только молча заплакать, но решил не идти на такие риски, а потому лишь молча поставил на стол свои покупки.       — Не вижу у тебя в руках букета, — с набитым ртом протянул Ишизаки.       — Жуй молча, умник. У меня появилась идея получше. Мы соберем красивый букет своими силами, — не дожидаясь ответа от троицы, Рьюен стал выкладывать покупки на стол.       К его удивлению, покупать поштучно было и правда выгоднее, а сорвать парочку цветочков на улице и не засветиться на камере не представляло для него большой проблемы. Руководствуясь своими эстетическими инстинктами и пояснениями в смартфоне Какеру выбрал множество цветков и украшений к ним, которые в полной мере должны были донести до одного пня все его чувства к нему.       — Good idea, boss! — с набитым лапшой ртом Альберт сказал нечто, что Рьюен со своим превосходным знанием английского даже не пытался понять.       — Эй, почему ты вообще думаешь, что мы будем помогать тебе клепать какой-то веник? — Ибуки с раздражением скинула грязную посуду в раковину.       — Почему ты думаешь, что у вас есть выбор?       Сказал, как отрезал, и был абсолютно прав. С тяжёлым вздохом скинув со стола другие тарелки, Ибуки потянулась к пакету и принялась раскладывать цветы по одному.       — Я совершенно не разбираюсь в языке цветов. Тебе же хватило ума выбрать что-то имеющее позитивный смысл? Будет крайне грустно, если ты подаришь Аянокоджи что то с оскорбительным подтекстом, а после будешь ещё месяц ныть из за вашего расставания.       — Ибуки, только попробуй сказать хоть слово о том, что мы расстанемся. Запомни, если это произойдёт, то я не поленюсь навести на тебя порчу, — угрожая Мио, Рьюен быстрым движением выхватил стебель анемоны из кривых рук Ишизаки, уже начиная сожалеть о том, что решил попросить их о помощи.       — Ладно-ладно, не ной раньше времени. Думаю, Аянокоджи понравится подарок, и в течение ему недели будет приятно подметать пол такой красотой!

★

      Ибуки быстро сбегала в свою комнату и принесла с собой набор дешёвой масляной пастели и листок бумаги. Проигнорировав несколько подколов от Рьюена, та уселась за стол и принялась сосредоточенно вырисовывать эскиз будущего букета. Спустя две минуты усиленного чирканья по бумаге, та гордо вручила листок Какеру. Он не ожидал от неё живописного натюрморта, но сдержать смеха всё равно не смог; на секунду он даже почувствовал себя матерью-одиночкой, которой вручил свой первый рисунок её пятилетний ребёнок.       Учитывая, что этот ребёнок прямо сейчас тычет его под рёбра за насмешку над своим шедевром, описание вполне соответствует действительности. Прикрепив рисунок к холодильнику забавным магнитиком в виде кактуса, Рьюен быстро распределил фронт работ.       Ишизаки с горем пополам ровно отрезал целлофан и выполнял свою единственную задачу — аккуратно держать его. Альберт тем временем аккуратно раскладывал по краям стебли лаванды, разбавляя их несколькими колокольчиками. Подошедшая Мио добавила к ним анемону и красные маки. Рьюен положил три белых камелии и четыре жёлтых нарцисса. Ишизаки, одной рукой придерживая целлофан, потянулся к вербене. В огромных руках Альберта крошечные незабудки выглядели чрезвычайно нелепо, но того это совсем не волновало; с нежностью тот добавил пару стебельков к получившейся куче, а после, задумавшись, потянулся за парой клеверов, воткнув их по разным углам. Придирчиво взглянув на получившуюся мешанину, Ибуки схватила душистый горошек и разложила его в случайных местах, а после с чувством выполненного долга посмотрела на Рьюена. Тот лишь хмыкнул, молча завязал упаковочную обёртку и завернул получившийся букет в бежевую бумагу, в завершении затянув бант кофейного цвета.       — Потрясающе, — внимательно рассмотрев букет, Какеру вынес свой вердикт. — не ждите меня сегодня вечером, с этим мне точно разрешат остаться на ночь.       Его группа поддержки лишь пожелала ему удачи.

★

      Волшебный сон Киëтаки прервал громкий звонок в дверь. Сонно потирая глаза, он пытался вспомнить, не назначал ли кому то встречу сегодня вечером. Ничего подобного в памяти не всплыло, однако у Киëтаки были догадки относительно того, кто же настойчиво пытается вломиться в его квартиру. Провернув замок, Аянокоджи открыл дверь. В тот же момент он тупо уставился на шедевр современного искусства, что бесцеремонно сунули ему прямо в лицо. Перед его глазами предстал яркий букет, цветы в котором плохо сочетались между собой, но оттого он оказался каким то по особенному очаровательным; таким, какого ещё ни у кого другого не было.       — Ответь честно, ты угрожал флористу?       — Нет, это было бы бесполезно. Этот идиот не сделал бы того, что мне хотелось подарить тебе.       — Значит сложил самостоятельно? У тебя довольно... интересный вкус, — с паузой протянул Аянокоджи и направился вглубь квартиры, оставляя дверь открытой.       Быстро уловив намёк, Рьюен скользнул внутрь, запирая за собой дверь. Пока тот скидывал с себя обувь, Киëтака нашёл свою единственную вазу, купленную совсем недавно самим же Рьюеном.       Донышко вазы с тихим стуком опустилось на стол; букет весьма неплохо разбавлял атмосферу на необжитой чистой кухне. Быстро наполнив чайник водой, Киëтака зажёг плиту, достал две чашки и стал ждать Рьюена. Совсем скоро тот появился в дверях, с неизменной ухмылкой оглядывая Аянокоджи.       Заварив два стакана зелёного чая, Киëтака предложил Рьюену посмотреть какой нибудь фильм. У него не было особых предпочтений и даже любимого жанра, а потому Аянокоджи решил доверить выбор Какеру, а тот, недолго думая, с уверенностью бросил ноутбук на кровать и кликнул на какой то ужастик, название которого сразу же забыл. С глупой ухмылкой он схватил одеяло и щелкнул выключателем, погружая комнату во тьму и оставляя ноутбук единственным источником света. Из динамика полилась в теории леденящая душу мелодия, но трепета в сердце Киëтака как то не почувствовал. С невыразительным лицом пожав плечами, он направился к кровати, на ходу забирая из рук Рьюена одеяло. Удобно устроившись на кровати, Аянокоджи пальцем поманил Рьюена присоединится к себе. Тот не думая подчинился, предвкушая будущий интересный вечер. Он очень надеется на то, что Киëтака Аянокоджи боится призраков.

★

      Однако вскоре надежды Рьюена рухнули, ведь оказалось, что призраков здесь боялся только он, и от каждого шороха в фильме дрожал тоже лишь он. Прошло всего-то двадцать минут с начала фильма, но Какеру уже пять раз был на грани сердечного приступа, в страхе прижимаясь к тёплому телу рядом с собой. О, из за испуга он совсем забыл о своём гениальном плане по сближению с Киëтакой, однако он идёт как по маслу, пусть и немного не в том направлении; по крайней мере, его парень не пытается скинуть его с кровати за то, что с каждой секундой расстояние между ними сокращается до минимума. Это определённо огромный успех. Погрузившись в свои мысли, Рьюен пустым взглядом уставился в экран, на котором в самом разгаре была крайне напряжённая сцена. С интересом наблюдая за ней, Рьюен забыл быть настороже, из за чего вполне ожидаемый скример стал для него огромной неожиданностью. Обняв сидящего рядом с собой человека за плечи, Рьюен крупно вздрогнул и отвёл взгляд от ноутбука, внимательно вглядываясь в лицо напротив. Глаза Киëтаки так же быстро отвлеклись от экрана и теперь они установили молчаливый зрительный контакт.       — Тебе страшно? — монотонный голос Киëтаки и раздавшийся из динамиков одновременно с ним рёв бензопилы разорвали странную тишину.       — ...с чего ты взял?.. — от этого вопроса Рьюен был готов задохнуться от возмущения. Ему не страшно, его просто слегка впечатлил этот фильм.       — Хорошо, раз тебе не страшно, тогда не мог бы ты отпустить меня? — Рьюен готов поклясться, что слышал в его безжизненном голосе насмешку.       — Ммм... Нет, — промычав что то неопределённое, Какеру решительно отказался, и лишь плотнее прижался к Киëтаке.       В ответ на подобное Аянокоджи молча закатил глаза. Однако следующим действием смог удивить и Рьюена, и себя; обвив руками чужую шею, Киëтака притянул к себе лицо Какеру и легонько коснулся своими губами чужих, через секунду сразу же отстраняясь. Может из за того, что это был не полноценный поцелуй, но Киëтака не смог почувствовать что то новое. Однако к волнению, которое он часто ощущал в компании Рьюена, кажется добавилась капля... смущения?       Мозг Рьюена тем временем был готов взорваться. Пусть прикосновение и не было долгим, но он сомневается, что в ближайшее время сможет забыть нежные и мягкие губы, что почти невесомо коснулись его, но оставили после себя горящий след. С тихим смехом Рьюен прижимается ближе и прячет лицо в чужой шее.       Если Рьюен уснет на его плече, то Аянокоджи может винить в этом только себя.