Иллюзия

Первая стадия разрушения — постоянный холод. Симптом облегчается рядом с причиной разрушения. До ближайшей деревни было чуть больше дня пути, и, если поторопиться, то как раз успеют до полуночи. Лютик уже начал чувствовать подступающий изнутри холод. Пока это только легкая прохлада, которая даже приятна в такой жаркий день. Но даже эта мысль не спасает от осознания того, какое будущее ему предстоит, ведь этот холод не покинет его до конца жизни. И если он уже начал его ощущать при том, что Геральт пока рядом, то что же будет, когда их дороги окончательно разойдутся? Что, если он не успеет добраться до поместья и замерзнет окончательно где-то на пути к нему? Если он не успеет отправить сообщение матери? Или она получит его слишком поздно, из-за чего найдет только его обмороженное тело у какого-нибудь дерева? Что если... — Плотве нужно отдохнуть, привал на полчаса, — Геральт нарушил тишину и повел лошадь к поляне у дороги. Лютик, будто проснувшись, огляделся и поспешил за ведьмаком. Все-таки, чем меньше между ними расстояния, тем больше замедлится распространение холода в организме. Даже пару метров играет роль, и Лютику нужно сохранить как можно больше времени на будущее. Плотва не выглядела уставшей, отметил про себя Лютик, пока Геральт сгружал сумки с лошади. Но зачем об этом задумываться и тратить на это драгоценные минуты отдыха? Все-таки ноги и вправду устали. Сняв последнюю сумку, Геральт погладил Плотву и повернулся к Лютику. Их взгляды пересеклись, но бард поспешно отвел глаза в сторону, будто заинтересовался соседним кустом с ягодами. — Не отравлено, — сказал Геральт, сев в паре метров от Лютика. — Что? — бард повернул голову к Геральту. — Ягоды на кусте съедобные, можно есть. — А, ясно. Но Лютик не был голоден. Что странно, ведь последний раз он ел вчера, кажется, в обед. Это еще один симптом? Или просто одно из последствий разбитого сердца? В любом случае, лучше собрать ягоды и оставить на потом, в крайнем случае, скормит Плотве. Может, за это она даже даст себя погладить на последок. Геральт продолжал следить за бардом. "Неужели даже сейчас думает, что я куда-то вляпаюсь на ровном месте?" — подумал Лютик, но решил и дальше игнорировать взгляд ведьмака. Не понятно, как теперь вести себя рядом с ним. Его и раньше злила любая мелочь, и незаметно свалить, оставив Лютика позади, было обычным делом. Но сейчас нельзя допустить, чтобы это случилось. По крайней мере пока Лютик не окажется в безопасности. Начинало темнеть. А это значит, что ночуют они сегодня все-таки здесь, и до села уже не дойдут. Геральт уже сходил за дровами и развел костер. И все в той же угнетающей тишине. Возможно, таковой она является только для Лютика. А ведьмак, наверняка, наслаждается долгожданным молчанием барда. Наконец-то никаких рассказов про купца, который задрал цену за чернила, никакого брыньканья на лютне, и даже никаких вопросов про очередную убитую тварь неделю назад. Наверняка радуется своей победе, хотя по лицу вообще ничего не понятно. Хоть перестал следить за каждым движением барда, и на том спасибо. Отказавшись от предложенного сушеного мяса, Лютик растелил свой спальник и лег достаточно близко к костру, но все еще недалеко от ведьмака, к которому повернулся спиной. Геральт все в той же тишине последовал примеру барда и тоже устроился у костра. Казалось, после тяжелого дня путешествия организм должен отключиться, как только окажется в горизонтальном положении. Но что-то было не так. Определенно, очень не так. Костер уже понемногу потухал, а Лютик все еще не мог уснуть. С наступлением ночи его не покидала эта назойливая мысль: "Геральта завтра не будет, когда я проснусь. Он снова уйдет, как делал кучу раз до этого". Это же очевидно. Пока не очевидно, почему сейчас он здесь. Но завтра его точно не будет утром. А Лютик останется здесь, проснется с первым замороженным пальцем на ноге. А после безуспешной попытки как-то его отогреть поторопится скорее в деревню и все-таки отправит письмо. Нужно торопиться. Почему в нем все еще не потухла эта воля к жизни, он сам не понимает. Возможно, ему просто страшно умирать. Особенно умирать совсем одному. Никому не нужному, бесполезному шуту. Вдруг Лютик почувствовал прикосновение к плечу и обернулся. Перед ним сидел Геральт и протягивал в другой руке свой серебрянный меч. — Успокойся и спи, — оставив меч на спальнике Лютика, Геральт вернулся на свое место. — Зачем? — начал было Лютик. — Спи! Это... это что только что было? Лютик в прострации переложил меч ближе к себе, чуть ли не обнимая его. И стало спокойнее. Теперь Геральт не сможет незаметно уйти утром. Эта мысль перекрыла все переживание и вопросы в голове Лютика, и тот наконец-то уснул. Послушав еще 5 минут замедленное сердцебиение барда, Геральт выдохнул с облегчением. Передвинув свой спальник ближе к барду, он прилег и вскоре тоже уснул.