telepathy

Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу, три смс-ки и один звонок в неделю. Примерно такому краткому описанию соответствует нынешний сценарий жизни Блица.

      С того серьезного разговора в замке прошло три месяца и Столас, чтоб у него хвост отсох, ни разу не нарушил своих обещаний. Его тактичности, аккуратности и мягкости по отношению к закидонам Блица, могла позавидовать сама мать Тереза. Как не беси и как не шкондыбрыж этот образец чванливости, все без толку. Блиц почти смирился с переменами в приоритетах. Теперь ему сложно запивать свои горести и затрахивать свои печали, как раньше. Нет ресурса. Принц Ада, до отупения влюбленный в него, но настолько благородный и добродеятельный, что аж тошно, занимает все мысли импа и перекрывает кислород самобичеванию. Естественно, бес не признается, что читает короткие сообщения весьма сухого содержания (чем прежде) с трепетом. Не признается и в том, что заранее готовится к поболтушкам со Столасом, выделяет время, а не выкраивает в своем «неебически» плотном рабочем графике. И, без сомнений, он утаит, что нынешнее общение с принцем лечит, а не калечит. Первое время Блиц чувствовал смятение. Подозрение пало на спермотоксикоз из-за расторжения договора. Как ни крути, Столас выжимал из него все соки на месяц вперед. Однако, попробовав решить эту проблемку при помощи одноразового секса, Блиц осознал, что причина дурного чувства кроется в другом. И он, не привыкший глубоко копать, все же порылся в своей душе. Открытие было «сногсшибательным». Венценосная сова, с которой он созванивался всего раз на недельке, поднимала настроение лучше фраппучино в адски жаркий день и, блять, веселила. Сотрудники И.М.П. слыша, как их начальник хохочет в своем кабинете, теперь могли не переживать за его психическое здоровье. Все стало просто: Блицу позвонил Столас. И чувство при этих разговорах, надо признаться, было не дурное, а просто непривычное. В душе теплота, щекочущая нервы, с лица не сходит зубоскальная улыбка. Приятно. На эйфорию от безбашенной влюбленности или болезненную страсть не похоже. Это что-то иное. Что-то на здоровом. И к этому за три месяца Блиц страшно пристрастился.       — Хей, Столас, дружище. Какие делишки? — бес, блуждал вокруг замка вот уже час и не мог придумать то, под каким соусом подать свой неожиданный звонок. Он репетировал речь, но не мог подобрать ни подходящего тона, ни слов. — Не, поебота. В этот чудесный адский денек Блиц, как часто бывало, снова исследовал город в поисках достойной его внимания кофейни. И, по «странному» стечению обстоятельств, приглянувшаяся забегаловка с горячими напитками оказалась очень близко расположена к дворцу всем известного принца Ада.       — Приветик, Столас. Как дела? Что делаешь? — нервно сюрпнув кофе, он снова поднял взгляд на возвышающиеся своды. Сейчас эти стены — непреодолимая преграда, хотя были времена, когда имп мог безмятежно перемахнуть через забор ради встречи с любовником. Блиц считал, что Столас все усложнил. Теперь, чтобы увидеться или поговорить, бесу приходится перебороть страх быть навязчивым и отвергнутым. Да, быть посланным нахер при первом же звонке вызывает у Блица маленький пердечный сриступ. Однако, быть бесполезным в этих отношениях ему еще невыносимее. Надо быть совсем дегенератом, чтобы не понимать, как демон старается создавать благоприятные условия для их общения. А что имп? Нужен шаг навстречу. «Просто позвоню и скажу, что хочу поговорить. Даже пяти минут хватит. Он обрадуется,» — размышлял бес, нервно мотая хвостом из стороны в сторону. — «А если нет?.. Может он занят?.. Или рассердится, что я звоню без повода?..» Его хвост задрожал в неконтролируемой панике и свиснув в воздухе, когда Блиц резко одернул себя и свою сыкливость.       — Просто наберу, — это был пик его концентрации. — Просто… — достав из кармана смартфон, он нашел в контактах номер Столаса и ткнул на иконку абонента. — Наберу… Несколько гудков, которые Блиц слушал, показались ему звуками собственной предсмертной агонии. Подмышки вспотели, язык провалился куда-то в желудок. Даже не припомнить когда он последний раз так дергался.       — Аллё, — на том конце провода был владелец набранного номера. — Блитси?       — ХаА-Ай, — проглотив страх, Блиц собрал все мужество, но, как назло, его голос сорвался и дал петуха. Прокашлявшись, он продолжил говорить более сдержанно. — Сто-о-олас. Что делаешь?       — Собираюсь посмотреть фильм с Октавией, — без обиняков ответил демон, поглядывая на дочку, которая с воодушевлением ждала его на диване.       — О, круто, — Блиц проебал свое красноречие. Все его мысли были о том, как он сейчас выглядит в глазах Столаса. В его голове буквально мерцающей красной бегущий строкой проносилось: «Я Д-О-Л-Б-О-Ё-Б! Я Д-О-Л-Б-О-Ё-Б! Я Д-О-Л-Б-О-Ё-Б!».       — Присоединишься к нам? — ласково поинтересовался принц. Блиц замычал. Блиц заурчал. Блиц подавился остатками кофе.       — А че б и нет? Я как раз в этот вечер не занят, — этим предложением бес был крайне взбудоражен и даже не успел включить мозг, чтобы подумать перед ответом.       — Тогда я уточню, не против ли Вия и перезвоню, — произнес Столас и уже через мгновение скинул звонок.       Теперь каждый брошенный взгляд на дворец отзывался в сердце Блица предательским трепетом. Он ходил из стороны в сторону, покачивая рогатой головой, и усиленно работал шестеренками. «Что-то он не звонит,» — пустой стаканчик из-под кофе ловким броском был отправлен прямиком в мусорку. — «Чего не звонит то?» — теперь Блиц сжимал свой телефон обеими руками. — «Блять, если дочь не разрешила, ты можешь хотя бы позвонить и сказать об этом?» Имп сходил с ума от ожидания. И, конечно же, он уже успел тысячу раз проклясть эту гундосую сипуху и мысленно оттаскать Столаса на всех хуях мира. «Позвони... Позвони. Позвони!» — молитвенно причитал в мыслях Блиц, совсем теряясь в чувствах. Несправедливо и жестоко оставлять его без ясности. Однако, закономерно и понятно, ведь Блиц этого заслуживает. «Блять, звонит,» — самобичевание пошло на хуй.       — Вия не против, — сразу же и чуть радостнее, чем положено его благородным кровям, говорит Столас. — Только позже я запланировал урок магии для нее, поэтому после кино мы будем заняты. Блиц, услышав новость, облегченно выдохнул.       — Без Б. У меня как раз есть дела на вечер, — имп переобулся в полете. На том конце провода Столас иронично улыбнулся.       — Через сколько тебя ждать?       — Лечу быстрее чем дрочу, — осклабившись, ответил Блиц и подойдя к воротам замка, игриво махнул часовым. Они, наблюдавшие за шнырявшим под стенами бесом уже час с небольшим, как по команде дружно закатили глаза.       Гей-драма в начале фильма Блица развеселила, но уже через пару минут сюжет повернул и покатился в драматичную подростково-сопливую дрисню. Родители, в этом кинематографе, которые хотели жить свою собственную жизнь как им хочется, представлялись сущими демонами, а дети были непонятыми, сломленными и выкручивали свой незрелый максимализм по полной.       — Напомни, кто выбирал фильм? — шепнул Блиц, чуть наклонившись к Столасу.       — Октавия, — не отнимая взгляда от экрана, ответил ему принц.       — А, ну понятно тогда. Столас смотрел кино сосредоточенно, как тот, кому небезразличны интересы своей дочери и ее мысли, которые она хочет передать через совместный просмотр. А Блиц особо в сюжет не втягивался. За демоном наблюдать ему было интереснее. Их внезапная близость спустя три месяца не на шутку распалила его. До такой степени, что он не отдавал себе отчета, когда ловил каждый вздох и каждый хмурый взгляд Столаса. Наверное, бес мог следить еще пристальнее, но на его совесть давила Октавия, сидевшая совсем рядышком. Она тоже периодически поглядывала на своего папу, а в очередной такой раз, Столас взялся за пульт и поставил фильм на паузу.       — Иди, мы подождем, — принц кивнул дочери и, встав, она молча вышла из комнаты. Столас спокойно откинулся на спинку дивана, а Блиц, понимая, что они наконец остались наедине, лишь кое-как смог принять расслабленную позу.       — Куда это она? — спросил бес.       — В дамскую комнату.       — А как ты это понял? Столас повернулся к Блицу, хитро улыбнулся и приложил указательный палец к виску.       — Телепатия. Имп состроил гримасу искреннего отвращения.       — Нахуя читать ее мысли? — Блиц уже успел напредставлять разнообразной мерзости. — Фу.       — Я не читал ее мысли, — Столас был оскорблен предположением беса. — Телепатическое общение — это один из важнейших магических навыков. Мы упражняемся в этом и это… взаимная хрень, — иногда демону казалось, что Блиц способен обесценить что угодно. — Не вдавайся в детали. Просто забей. Сложив свои тонкие руки на груди, Столас отвернулся и стал смотреть на закрытую дверь. Все лучше, чем сталкиваться взглядом с бесом.       — Да не дуйся ты, — Блиц хотел тронуть принца за плечо, но по какой-то причине не решился и смог только подсесть чуть ближе. — Я ж не знаю всех ваших магических приколов. Хотя, хотел бы. А со мной так можно? Столас все еще сердился и, услышав вопрос, брезгливо закатил глаза.       — Я же мысли твои читать буду. Не боишься?       — Ну ты же сказал, что это взаимная хрень. Я не против, — демон посмотрел на импа самым придирчивым взглядом, но Блиц только пожал плечами. — Я серьезно. Давай, пока Октавия не вернулась, — поторопил он, понимая, что значит этот взгляд Столаса.       — Ладно, — сдался принц. — Будет немного странно, но ты привыкнешь. Лба импа коснулись подушечки холодных пальцев Столаса. Сначала Блиц ничего не почувствовал, кроме приятного холодка, но, когда по пальцам демона в его голову заструился поток энергии, виски сдавило и запекло, как при сильном оргазме. «Ебать…» — бес зажмурился, стараясь подавить страх и не выставить его на показ. «Все нормально. Я передал тебе немного своей маны, чтобы связь не разорвалась,» — спокойный и более тихий, чем в реальности, голос Столаса зазвучал в чужой голове.       «Ты будешь подслушивать все мои мысли?» — бесу все еще было непривычно и сказанное про себя он беззвучно повторял губами. «Нет, только твой внутренний голос,» — отвечал ему Столас. — «То есть то, что ты проговариваешь про себя.» Усевшись полубоком, демон облокотился на спинку дивана и довольно улыбался, кончиком когтя трогая острый рог бесенка. Ему было весело наблюдать за Блицем и его попытками совладать со своими мыслями. «Вот думаю… Как ты блять с такими возможностями сразу не нашел дочь в мире людей?» — бурчал про себя Блиц. — «Она тебе в мозг лезет без проблем, ты еще круче это делаешь…» «Телепатия только со стороны кажется доступной дисциплиной, но на самом деле для ее использования нужно соблюсти множество факторов,» — назидательно повествовал принц, будто приступил к обучению. — «Во-первых, нужно иметь достаточно объемный запас маны. Во-вторых, точность попадания в нужный мозг, как ты бы выразился, зависит от положения небесных тел, от водных источников поблизости и земных координат. В-третьих, признаться откровенно, я не так уж и хорош. Этому искусству обучаются годами. К примеру, я не могу связаться с тем, чье местоположение мне точно неизвестно. Это объясняет, почему я не мог найти Вию без вашей помощи. Также, как и она, я только учусь…» Голос Столаса, мягкий и благозвучный, песней разливался в голова беса. Изящный язык, которым он изъясняется, его энергия, которой пропитана их телепатическая связь, его пленительные жесты, которыми сопровождались слова… Все это заворожило Блица. Он неотрывно наблюдал за Столасом. Как тот складывает руки, как проводит кончиками пальцев по бедру, обтянутому тесной тканью бридж, как сияют в полумраке комнаты алые глаза. «Какой же ты сейчас сексуальный,» — забывшись, думает имп. Столас, услышав эту мысль отчетливее, чем можно было себе представить, останавливается и спрашивает: «Что?» Блиц, еще не осознавая, что его мысли доступны демону, отвечает без обиняков: «Сексуальный. Ты. Дьявольски.» Он смотрит в глаза Столасу несколько секунд и только после замечает удивленное выражение лица принца. Осознание накрывает мгновенно. «Ебаный стыд… Он же слышит, что я думаю,» — отведя взгляд в сторону, хмуро размышляет Блиц. Столас же продолжает хранить молчание. — «Люцифер немилосердный и все нечестивые, сделайте так, чтобы все это оказалось неправдой. Молю. Умоляю…» Прикрыв глаза рукой, бес опускает голову. «Мы только сдвинулись с мертвой точки, только начали нормально общаться… Ну нахуя блять? Хотел просто позвонить, а в итоге навязался. Дочь его, поди, меня с говном готова съесть. Еще бы. Батю клеит какой-то назойливый клоун. Выебываюсь, а на деле просто неудачник, недостойный даже одним воздухом с ним дышать.»       — Ты правда так думаешь? — спрашивает Столас, но уже вслух. От реального голоса демона Блица прошибает как электричеством.       — СЪЕБИСЬ НАХУЙ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! — подскочив с дивана, орет Блиц. Он закрывает голову ладонями, будто это поможет от проникновения извне и мечется по комнате, как ужаленный. Столас, напуганный его поведением, тоже встает.       — Блиц, успокойся… — он пытается взять беса за руку, но тот не дается и убегает куда глаза глядят.       — Ай! — Октавия уже возвращалась обратно, когда бес выскочил из-за поворота и чуть не сшиб ее с ног. За ним, что не удивительно для девочки-подростка, гнался встревоженный Столас. — Папа, что произошло? — она поймала отца за руку, но он был так взволнован, что не смог остановиться. Отцепив ее пальцы от своего запястья, он побежал дальше и крикнул только что-то вроде: «Извини, звездочка. Не переживай, мы сейчас вернемся». Настигнув Блица на пороге, демон наконец схватил его.       — Не уходи, — с надрывом просит Столас. — Останься, Блиц. Давай поговорим. Но импу тошно. Он снова чувствует себя паршиво рядом с принцем и мысль о том, когда это, наконец, закончится, не дает ему покоя.       — Прости, я виноват, — демон чуть ли не на колени готов встать перед бесом. — Так не должно было случится, я снова воспользовался твоей добротой. Но… Но теперь я понимаю тебя лучше, Блиц. Я буду больше прислушиваться к твоим желаниям, я больше не стану так поступать.       — Я устал… — тихо произносит бес. — Я устал! — его голос срывается. Он говорит, с трудом сдерживая слезы. — Мне мало одного звонка в неделю, — Блиц поворачивается к принцу. — Что это за отношения, в которых переписываются по графику и так мало? Это блять ненормально!       — А у нас… отношения? — лицо Столаса выражало неподдельное удивление.       — А что, по-твоему? — злобно бросил бес, вырвав руку из чужой хватки.       — Почему ты тогда изменяешь мне?! — взорвался демон.       — Я?! Тебе?!       — ДА! Я же видел тебя с той шалавой у бара. А потом вы пошли в мотель! — совиный визг перешел на какие-то недоступные для уха Блица частоты.       — Ты что, следишь за мной?! — глаза беса налились кровью. Бешенство, злость, бессилие. Все эти чувства разрывали его на части.       — Не слежу, а присматриваю, — поправил Столас, вовремя опомнившись. Ему нельзя было признаваться в столь низком поступке, но сгоряча он это сделал. Назад дороги нет и лучшая защита — это нападение. — Я не должен оправдываться. Раз Ты решил, что у нас отношения, то тебе и отвечать. Столас обвиняет его в измене, следит, пиздит… За такое Блиц готов был набросится на демона и набить ему его пернатый ебальник. В голове не укладывается, как этот тактичный хуй умудрился пасть настолько низко. А ведь так долго строил из себя пай-мальчика, заставляя Блица думать, что он бесполезный лох.       — Я не изменял тебе, хуйло ты тупорылое, — сквозь зубы прорычал имп. — Да, пошли, — он устало прикрыл глаза рукой. — И я планировал ее трахнуть, окей? Но мне стало не интересно.       — У тебя не встал? — прикрывая рот рукой, шокировано спросил принц.       — А тебе важно только то, где мой хер побывал, да? — огрызнулся Блиц.       — Нет… Но как? Блиц, я… Все меньше понимаю, что происходит между нами. Когда-то было яснее некуда, а сейчас я полностью запутался.       — Мы столько пережили, а тебя, как обычно, только мой хуй волнует, — наконец Блиц взглянул на сову. — Я же тоже… Пытаюсь, Столас.       — Не меняй тему, Блиц Бакзо, — сдвинув брови к переносице, произнес демон.       — Ты первый начал, — бес вздохнул. — Еще раз. Я ни с кем, кроме тебя не спал уже очень давно. Мне не нравится никто, кроме тебя. Я… Блять, правда хочешь это услышать?       — Да.       — Губу закатай, — Блиц опять отвернулся, обиженно скрещивая руки на груди.       — Хорошо. Пока закатаю, — легко согласился Столас и присел на корточки, привлекая беса поближе. Когда длинные черные пальцы мягко сжали его талию, Блиц не стал сопротивляться. Напротив, его хвост тут же обвил запястье Столаса. — Зачем ты так поступил? Свой вопрос демон задал интимным шепотом, склоняясь к голове Блица очень низко и почти касаясь ее. Благодаря этому имп не чувствовал себя как на допросе, хотя очень было похоже на то. И не чувствовал страха. Только легкую вину за ошибку.       — Прости, — однако, смотреть в глаза Столасу ему еще неловко. — В моменте я просто засомневался. Было так неприятно на душе и казалось, что я смогу избавиться от этого чувства переспав с кем-нибудь разок.       — Теперь так не кажется?       — Нет, — их взгляды встретились. — Ты разочаровался во мне?       — Отчасти, — не тая обиды, ответил Столас и, когда хвост Блица истерично сжал его руку, обнял своего безумного беса еще крепче. — Я больше не питаю иллюзий на счет тебя. И принимаю таким, какой ты есть.       — И следишь, — закинув руки на хрупкие плечи демона, буркнул Блиц.       — Больше не буду. Обещаю, — прижимаясь к бесу, ответил Столас. — Но и ты пообещай, что подумаешь, прежде чем делать какую-нибудь необдуманную глупость.       — Это приватизация члена?       — Именно, — улыбнувшись, подтвердил догадку демон. — И всего тебя. Ты мой, Блиц. Их объятия стали крепче. Столас старался быть нежным, однако ощущение близости было слишком сладким и долгожданным, чтобы сдерживаться. Через куртку Блиц чувствовал совиные когти, но против не был. Благодаря таким тесным, таким жарким объятиям создавалось ощущение, что можно дотянуться до души и обнять ее. И никогда-никогда больше не отпускать.       — Если я покажу все чувства, которые испытываю, то ты точно сбежишь от меня, — говорит Блиц тихо.       — Нет, никогда, — отвечает ему Столас, ласково поглаживая по затылку.       — Да, сбежишь сверкая пятками.       — Нет.       — Зачем тебе такой назойливый бойфренд? Я ведь… — Блиц неловко засмеялся, а потом вспомнил каким прилипалой может быть и скривился. — Буду вешаться на тебя, приставать, постоянно надоедать.       — Ерунда, Блитси. Я уверен, что мне понравится, когда ты станешь ко мне приставать.       — Ну кто бы блять сомневался, — посмеиваясь, комментирует бес.       — Ну что, ты готов досмотреть фильм? Вия нас ждет, — Столас и рад бы миловаться со своим бесенком весь вечер, но ему никак не забыть о дочери, которая в данную минуту осталась одна.       — Думаю, не стоит, — наконец, чуть отстранившись, отвечает Блиц.       — Мне показалось, что мы все решили, — принц испуганно схватил возлюбленного за плечи.       — Не в том дело, — Блиц, как можно мягче, убрал чужие руки от себя и отошел на шаг, запахивая плащ поплотнее. На его смущенном лице красовался румянец. — У меня… Блять, у меня из-за тебя каменный стояк. Я не могу появиться в таком виде перед твоей дочкой. Взгляд Столаса метнулся вниз, а затем также быстро вернулся к лицу импа. Конфуз был очевиден, но… так заманчив.       — Я мог бы помочь с этим, — бархатным голосом произнес принц, протягивая руку к подолу чужого плаща.       — Не-не-не. Не надо, — Блиц открестился от помощи демона не потому, что не хотел, а потому, что это все заведет их в спальню. Со стопроцентной вероятностью.       — Почему? — надув щечки, как ребенок, оставшийся без любимой конфетки, спросил Столас. Он проблемы не видел.       — Мы не остановимся. Я не остановлюсь.       — Может и не нужно останавливаться? — заговорщицки поинтересовался демон. Он не хотел отступать, будто уже чувствуя на языке знакомый и любимый вкус.       — Озабоченная ты птица… — сейчас Блиц прекрасно понимал Столаса. У них обоих давно не было секса. Дрочка в их случае — все равно, что плацебо для ракового больного. Хотелось большего. Хотелось погрязнуть в омерзительном сексе, измотать друг друга до смерти, упиться наслаждением до звездочек в глазах. — Совесть имей. Тебе еще урок проводить. Но, как бы сладки не были фантазии, им надо оставаться в реальности.       — Точно… С тобой я обо всем забываю.       — Молодец ты, конечно. Но давай лучше в другой раз.       — Сегодня ночью я полностью свободен, — с надеждой в голосе произнес Столас.       — Не, давай лучше завтра, — переступая с ноги на ногу, Блиц попытался поправить член в штанах.       — У тебя дела? — принц почти смирился с отказом.       — Да какие дела? — плюнув на этикет (впрочем, Блица и до этого он не сильно волновал), бес стал поправлять стояк рукой. — Просто давай… Немного остынем.       — А как же?.. — кивком головы Столас указал на блицевскую проблемку.       — Подрочу и норм, — резинка трусов под брюками неприятно шелкнула по головке и он поморщился. — Еще одни сутки я потерплю.       — Тогда ладно… — с грустью в голосе пробормотал Столас. Он вел себя так, будто только что похоронил всю семью, а не получил отказ в минете.       — Не делай такую скорбную мордашку, Столас. Мы взрослые и должны контролировать свои низменные желания.       Проводив Блица и собравшись с мыслями, Столас вернулся к дочери. Когда он вошел в комнату и сел на диван, она вытащила наушники из ушей и подняла голову.       — А где Блиц?       — У него появилось неотложное дело, — спокойным голосом ответил демон. — Он просил передать, что благодарен за совместно проведенное время и просил попрощаться с тобой за него. Октавия была умной девочкой, но ей все равно было сложно понять отца и большинство взрослых.       — Все нормально? — она сдвинула брови к переносице. — Вы поругались? Возможно, в ее вопросе промелькнула надежда на худший исход, но Столас, идеализирующий своего ребенка до крайности, вряд ли бы заметил это.       — Нет, ни в коем случае, — ответил ей отец. — Произошел конфуз. Даже два, — Столас хихикнул, беря в руки пульт от телевизора. — Но все хорошо. Будем смотреть дальше? Вия недовольно поджала губы.       — Главный герой умрет.       — Что? — Столас взглянул на дочь с недоумением.       — Пап, я смогу понять тебя только если ты будешь со мной разговаривать. Мне… — в глубине души Вия надеялась, что новым отношениям отца придет конец, и страстно ждала, когда же Столас сообщит об этом, но потом включала голову и приходила в себя. — Знаешь, мне все еще тяжело думать о том, что ты так долго страдал в браке с мамой. Она не любила тебя, а ты ее. И я, как могу, стараюсь принять факт того, что это не моя вина, но… Ты так долго терпел.       — Вия, ты — то единственное счастье, что поддерживало меня все время. И я не жалею о своей жизни. Не жалей и ты, пожалуйста. Столас научился разговаривать и делиться переживаниями с Октавией. Это было совсем нелегко. Но, понимание и доверие действительно не зарабатываются через фальшивые улыбки.       — Как я могу не жалеть? Я хочу, чтобы ты был счастлив, — Вия взяла отца за руку и их пальцы переплелись.       — Нельзя исправить то, что уже произошло. Наша задача — двигаться вперед. Если мы не способны справиться с болью прошлого, то как мы можем мечтать о чем-то хорошем в будущем? — Столас хоть и старался, но не был идеальным отцом. Он залюбил своего ребенка и теперь расплачивался за это. — Я ошибался, звездочка. Так много раз, что и не сосчитать. Но твое существование придавало мне сил. И сейчас, имея возможность разговаривать и держать тебя за руку, я счастлив. Поверь.       — Но есть и другой… Источник счастья. Верно?       — Верно. Я люблю Блица, мне хорошо с ним. Но это другая любовь. Сравнивать вас — нелепо. Как и было сказано, Столас совершил множество ошибок в своей жизни. Но одну из самых серьезных он долгое время признавать не хотел и не мог. Все дело в Октавии. Этот ребенок, ставший единственной отрадой отца с момента своего рождения, попал в жестокую ловушку. Любовь, которую Вия получала, в которой купалась даже до того, как проклюнула свое яйцо, приковала ее к Столасу словно цепью. И родитель, будучи эгоистом, просто не захотел увидеть, когда все пошло под откос. А теперь эту проблему приходится решать впопыхах, между бракоразводным процессом и устроением личной жизни. И, понятное дело, все получается тяп-ляп.       — Когда ты разведешься с мамой, вы официально сойдетесь, да? — как ни старалась Вия, она не смогла скрыть ревности по отношению к ухажеру отца. Этот бес… Он, конечно, не такой уж стремный, но мысль, что ради него отец может пренебречь ей, выжигает в душе дыру.       — Скорее всего, — Столас говорил откровенно, хотя боялся, что может ранить Вию этой правдой. Ее страх быть покинутой слишком бросается в глаза, хотя они уже много раз обсуждали это. — Тебе это не нравится?       — Нет, — Октавия замотала головой, будто прогоняя какую-то гадкую мысль. — Нет. Просто боюсь перемен.       — Понимаю. Постараемся сгладить этот момент, хорошо?       — Да, спасибо, — Вия обняла папу, крепко обхватив его за шею. Хотелось унять тревогу, но это пока что было абсолютно невозможно. — Я люблю тебя, папа.       — И я люблю тебя, моя сияющая звездочка.