Последний первенец

      Лэйн был первенцем.       Ему говорили об этом столько, сколько он себя помнил. Наряжали в миниатюрные камзолы, украшали непокорные — совсем как у отца! — кудри золотой тиарой и напоминали, что он королевский первенец. Принц, который однажды унаследует трон.       У него должно было быть несколько братьев и сестер, но все они умерли в младенчестве или даже не родились. Лэйн жалел, что он один, ему чуточку не хватало компании. Его всё равно по привычке называли первенцем, он не очень-то об этом задумывался.       Пока не отыскал в библиотеке истертую книгу. В странной коже, которая будто оставалась теплой. Конечно, Лэйн заинтересовался, что может быть в книге с такой дорогой обложкой, и страшно разочаровался, увидев всего лишь сборник легенд. Но мифы Лэйн любил, поэтому прочитал от корки до корки.       А потом пошел к матери.       Леди Аурелия происходила из древнего рода Асталаноров. Говорили, что они прилетели из-за моря верхом на огромных чешуйчатых тварях, которых умели подчинять силой воли. Легенды о драконах сохранились до сих пор, хотя сами они почти вымерли, а редкие остатки больше представляли головную боль для пастухов, нежели благородных животных.       Асталаноров называли Драконьим родом, и Лэйн втайне гордился, что принадлежит к нему по матери. Совсем маленьким ему нравилось расставлять руки в стороны и представлять себя драконом. Став чуть старше, он стал фантазировать как верхом на драконе уничтожает захватчиков.       Жаль, настоящие драконы выродились, стали мелкими и глупыми. Королю только в прошлом месяце пришлось отправить отряд рыцарей убить пару тварей, которые спустились с гор и начали лакомиться овцами.       — Мама!       Звонкий голосок Лэйна прорезал ее пахнущие вереском покои. Леди Аурелия подхватила сына на руки, хотя он стал уже великоват для подобных ласк, а король вообще морщился и заявлял, что королеве такое не подобает, для этого существуют няни.       — Мама! — Лэйн задрыгал ногами, чтобы она поставила его на плитки пола. Он и сам считал себя слишком взрослым. Выпутался из лент на ее рукавах. — Я нашел книгу. В ней сказано, что первенец Асталаноров, Драконьего рода, всегда рождается драконом. Я тоже дракон?       Мать изменилась в лице, Лэйн никогда ее такой не видел и даже испугался. Что ужасного он сказал? Но потом леди Аурелия снова улыбнулась и потрепала его по вихрастой макушке:       — Нет, милый, это всего лишь легенды. Красивые предания. Я ведь тоже старший ребенок отца, но у меня нет клыков и крыльев.       Лэйн еще несколько месяцев пытался отыскать у себя признаки дракона: растопыривал пальцы, вдруг перепонки, крутился перед зеркалом, выискивая чешуйки или хвост. Ничего подобного. Он оставался человеком.       Книга вернулась в библиотеку, Лэйн увлекся другими играми. Вскоре и они забылись, потому что возникли проблемы с соседним королевством Сартарией, которое завоевывало другие страны и подбиралось к ним.       Конфликт достиг апогея, когда Лэйну едва исполнилось семнадцать. Отец не доверил ему управление отрядом рыцарей, когда сартарийцы пошли в нападение. Как понял потом Лэйн, отец не считал угрозу настолько весомой, он даже не отправил семью из замка.       Сартарийцы не были дураками. Они привезли катапульты с зажигательной смесью с востока. Стены замка дрогнули и пали.       Мать нашла Лэйна, когда он цеплял меч к поясу. Теперь леди Аурелия стала ниже его ростом, но не растеряла величественности. В ее смоляных волосах поблескивали пряди седины. Она подошла молча, взяла лицо сына в ладони. Он думал, мать хочет попрощаться: бежать им некуда, сартарийцы никого из королевской семьи не оставят в живых. Но мать хотела другого.       — Послушай меня внимательно, Лэйн. Об этом мало кто знал при дворе, но я была замужем до твоего отца. Старый герцог, он быстро умер, а твой отец тогда же заинтересовался мной. Но от герцога я родила сына. Ты был первенцем для короля. Но у меня был и другой первенец.       Лэйн вскинул брови. На самом деле, до него доходили слухи, что мать была замужем: король влюбился и взял ее в жены после смерти первого мужа. Но о ребенке никто не говорил.       — Легенды правдивы, — твердо продолжила мать. — Мой первый муж узнал об этом и хотел убить того ребенка. Он… он был больше драконом, нежели человеком. Иногда такое случается, старая кровь взыграла. Я смогла уговорить его отослать сына. Я не знаю, где он. Никто не знает после смерти герцога. Мне пришлось заплатить эту цену, чтобы мой первенец жил. Но он услышит зов крови, если позвать. Он придет.       Мать отстранилась и достала из складок платья склянку с кровью.       — Единственное, что у меня сохранилось от него, моя кровь и капелька его. Если разбить, он придет. Почует зов.       — Ты хочешь позвать дракона, чтобы он помог нам? — с недоумением спросил Лэйн. — Мама, у них два десятка катапульт! Ни один дракон здесь не поможет.       Лэйн зло хотел добавить, что помогло бы стратегическое планирование, а не то, как отец закрывал глаза на угрозу. Как даже не проверил, что подходящая армия скрыла катапульты чарами!       Леди Аурелия покачала головой. Одним движением она раскрыла склянку и вылила кровь на камзол Лэйна.       — Я хочу, чтобы он помог тебе. Нам же остается умереть с честью.       Она снова приблизилась, приподнялась на носочки, чтобы поцеловать Лэйна в лоб, но на все его попытки поговорить качала головой. Она ушла величественно, а ему оставалось только выругаться и устремиться во двор. Замок дрожал и крошился под атаками.       Уже в коридоре Лэйн подумал: если предания правдивы, выходит, и его мать, старшая из сестер, тоже дракон? Ответом послужил огромный зверь, вылетевший из башни, кроша камни. Пылающий замок охватил драконий рев, и на чернильной чешуе виднелись белые полосы, будто седина.       Дракон раскидывал захватчиков, ломал катапульты, но их было слишком много. Лэйн пытался организовать людей, в хаосе дыма и разрушений они охотно шли за принцем. Но им было не вырваться из кольца окружения.       Лэйн не знал, как погиб его отец. Слезящимися от дыма глазами видел, как рухнуло тело дракона, избитое орудиями катапульт.       Она умерла, но выиграла время.       Когда Лэйн увидел еще одного дракона, он решил, что это мать каким-то образом снова поднялась в воздух. Но этот был небольшим, юрким, совершенно черным. Он не стремился нападать. Он будто выжидал, кружил то там, то здесь, не понимая, что ему делать.       Он слышал зов.       Дракону пришлось спрятаться, когда нападавшие прорвали оборону. Лэйна крепко приложили по голове, и он рухнул, ожидая смертельного удара — но его не последовало. Вместо этого его подхватили драконьи когти и унесли вверх.       Полет остался в памяти Лэйна мутным смазанным пятном. Когда он почувствовал твердую землю, так и не смог встать на ноги. Голова кружилась, глаза слезились из-за дыма, и он никак не мог откашляться. Сплевывал едкую гарь.       — Отдохни, — пророкотал голос, больше похожий на тихое рычание.       Лэйн не был уверен, что ему не послышалось.       Когда он проснулся, в голове прояснилось. Лэйн осторожно сел, оглядываясь. Он лежал у костра в пещере, на груде ветхого тряпья, заботливо прикрытый пусть потертым, но добротным овчинным одеялом. На нем была та же заскорузлая одежда, покрытая грязью и копотью. И кровью. Лэйн рассеянно потер то место, куда мать вылила ее из склянки. Бурые пятна виднелись под слоем грязи.       Через костер от него сидел человек и внимательно смотрел на него светлыми, совсем как у матери, глазами. Молодой, но постарше Лэйна. Крепко сбитый, явно привыкший к физическому труду. В простой льняной рубахе и штанах. Заметив, что Лэйн проснулся, он поднялся, подхватил плошку и подошел.       — Пей. Это вода.       Его голос звучал странно, как будто он не привык говорить. В горле першило, и Лэйн жадно выпил воду. Руки незнакомца не были руками кузнеца или ремесленника, скорее, пастуха. От его одежды пахло сладковатым, тягуче–медовым вереском.       — Ты здесь живешь? — спросил Лэйн. Мысли еще путались, и он понимал, что вопрос глупый, но не знал, с чего начать.       Незнакомец вернулся на место по ту сторону костра. Его взгляд казался внимательным и непроницаемым:       — Иногда.       — Но это же пещера.       — Это ты здесь принц, — тихо сказал он. — А я монстр.       Внезапно Лэйн понял, что в голосе незнакомца звучит печаль. Не ярость или отрицание, не насмешка, а именно печаль. Он верил в то, что говорил. Может, держался подальше от людей. Жил в какой-нибудь деревне, пас овец поближе к горам, днями пропадая среди них. Порой выпускал драконью сущность.       — Ты спас меня. Потому что тебе приказала кровь?       Он покачал головой.       — Я дракон. Мне никто не приказывает, даже ты. Кровь позвала меня. Но спас я тебя, потому что ты мой брат. Мне было интересно.       — Спасибо.       — Принц благодарит? — он всерьез удивился.       — То, что я принц, не делает меня неблагодарной скотиной. Как и то, что ты дракон, не делает тебя монстром.       Его единоутробный брат улыбнулся, и Лэйн подумал, что давно не видел таких улыбок при дворе, открытых и искренних.       — К тому же я теперь не принц. Моего замка нет, и я понятия не имею, что делать.       — Поесть.       Он покопался в холщовом мешке и достал кусок хлеба. Без сомнений разделил его на две части и протянул одну Лэйну.       — Спасибо, — поблагодарил Лэйн. В горле опять запершило, он потер глаза, в которые будто снова попал дым. Сжал пальцы на простом, но сейчас таком важном хлебе.       Он не один.       Может, дракон напротив подумал точно так же.              Полностью Лэйн пришел в себя позже.       После хлеба и воды он снова уснул и понятия не имел, сколько проспал, но наконец-то чувствовал себя посвежевшим.       Костер еле горел, а в пещере Лэйн сидел один. Он понял, что даже не спросил имени своего спасителя — думать о нем как о брате пока что было по-прежнему странно.       Подбросив в огонь лежавшие тут же ветки, Лэйн вылез из-под овечьей шкуры, поднялся, разминая ноги, и вышел из пещеры.       В глаза ударило солнце, заставившее сощуриться и часто моргать, чтобы привыкнуть к яркому дневному свету. Лэйн надеялся, что хотя бы следующего дня.       Он определенно был в горах. Изрезанные силуэты топорщились вокруг, а воздух ощущался необычайно свежим. Тишину нарушало редкое овечье блеянье — отара паслась в стороне. Море светлой шерсти на фоне зеленой травы и горных силуэтов.       Лэйн никогда не поднимался в предгорья, ему как принцу попросту нечего было тут делать. Он знал, что ниже лепились деревеньки, а стада сгоняли сюда, выше.       Спаситель тоже был тут. В тех же простых льняных штанах и рубахе, но накинув безрукавку из овчины. Он хохотал, играя с собакой, огромной лохматой овчаркой, которая весело скакала вокруг.       Да уж, точно не похож на аристократа из замка. Невысокий, крепко сбитый, привыкший проводить время на воздухе. Лэйна он не увидел, а вот Лэйн приметил быстрый ручей невдалеке. Ужасно хотелось сбросить грязную одежду, покрытую грязью и кровью, и помыться.       Вода оказалась прохладной, а горный воздух студил кожу, но Лэйн всё равно еще и одежду выстирал. Вышло у него ужасно неумело, в замке он таким не занимался и вообще не понимал, с чего лучше начать. Но ходить в грязной было ниже его достоинства. Слишком неприятно.       На теле обнаружилось много синяков и ссадин, а на плечах — кровоподтеки от драконьих когтей. Одежда хорошо защитила, но не до конца.       Когда Лэйн вернулся в пещеру, его спаситель уже был там, сидел у костра, скрестив ноги. Окинул дрожащего Лэйна, натянувшего мокрую одежду, насмешливым взглядом:       — Тебя убьет местный воздух, если будешь так ходить. Переоденься.       Он ткнул пальцем в стопку одежды. Помявшись, Лэйн все-таки решил, что это и правда лучше, чем сидеть в мокром. Да и стирка у него вышла откровенно плохо, одежда походила на тряпки. Скинув их, Лэйн влез в такие же льняные штаны и рубаху. Они оказались ему великоваты, но ничего страшного. Под ними нашлась овчинная безрукавка, в которую Лэйн завернулся с удовольствием. Только сапоги оставил собственные.       Над огнем уже кипел котелок, а спаситель молча предложил еще воды и горсть ягод в простой глиняной миске. Он предпочитал не разговаривать, и на Лэйна поглядывал искоса.       — Меня зовут Лэйнариан АстТэльран, — представился он и осекся. Дальше обычно следовали титулы, но Лэйн не был уверен, что у него остался хоть один.       — Дарис.       — Эээ… а дальше?       — Просто Дарис.       Он, кажется, смутился и опустил голову. Волосы у него были темные, точно как у матери, но отросли до кончиков ушей непослушными прядями. Аристократы предпочитали стричься коротко.       Дарис не было дворянским именем. Так могли звать… ну да, пастуха в горах. Лэйн подумал, что мать вряд ли дала бы такое имя своему сыну, даже если отправляла жить подальше от аристократов. Значит, скорее всего, назвали уже там, куда он прибыл и где воспитывался.       Значит, мать не успела даже дать ему имя.       — Ты рос где-то здесь? — спросил Лэйн.       — Не в горах, — улыбнулся Дарис.       Улыбка у него была широкой, он не смущаясь показывал зубы, что при дворе сочли бы дурным тоном.       — В деревне ниже, — пояснил он. — Моя кормилица была швеей.       — Они знали, кто ты?       Дарис снова странно смутился, отвел взгляд.       — Нет, — негромко сказал он. — Понимали, что я неудобный сын благородной дамы. Не знали, кого именно. Обо мне никто не спрашивал, меня воспитывали как всех детей деревни. Я сам… догадался, со мной что-то не так. Легко обращался в дракона. Понял, что такому монстру, как я лучше держаться подальше от людей. Мне тут нравится. Я пасу овец. Спускаюсь в деревню. Иногда летаю.       Он перевел дыхание и смущенно закончил:       — Извини. Я давно так много не говорил. Хотел, чтобы ты всё узнал. Что случилось?       Не сразу Лэйн понял, что это вопрос о произошедшем в замке. Сбивчиво Лэйн рассказал, только в середине поняв, что большую часть Дарис не понимал. Он развел руками:       — Я не знаю, что за Сартария. Она близко?       — Ближе, чем мы рассчитывали.       — И что будешь делать?       Лэйн растерялся. Во время рассказа перед ним снова возникли картины разрушения и бесславного поражения, смерть отца и удаляющуюся прочь мать, которая потом рухнула с неба. Но это ощущалось концом, пределом, за которым неясность тьмы. Лэйн понятия не имел, что ему делать.       — Можешь остаться тут. Если хочешь.       — Ни за что!       Дарис кивнул:       — Понимаю. Это не место для принца. Я могу отнести тебя, куда скажешь.       Лэйн задумался. Потом устало потер виски и вздохнул:       — Не знаю, правда не знаю. Дай мне перевести дыхание, хорошо? Я пока не очень понимаю, что делать.       Кивнув, Дарис помешал суп в котелке, потом взял две глиняные плошки и разлил по ним густой наваристый мясной бульон, а после они съели и остатки кролика. Оказалось, Дарис поймал его несколько дней назад. Для двоих маловато мяса, поэтому он сварил суп, накопав местных корешков.       Дарис попросил Лэйна рассказать о жизни в замке, о том, как всё утроено за Большой дорогой. Не сразу Лэйн понял, что Дарис имеет в виду королевский тракт. Он проходил недалеко от его деревни, и что за ним, Дарис представлял смутно. В драконьем обличье он благоразумно не отправлялся в ту сторону, предпочитая горы.       Попросил Дарис рассказать и о том, почему сам он дракон. Кем была их общая мать.       — Я догадался, — кивнул он, — что я такой от рождения. Слышал сказки о людях–драконах.       Местные драконов не любили, как и большинство жителей Малдира. Когда-то они наводили страх на округу, потом спрятались в горах, но регулярно вредили стадам.       Других драконов Дарис встречал, но все они были обычными животными, которые предпочитали убираться с дороги и не залетать на его территорию. Признавали главенство.       — Так ты драконий принц, — улыбнулся Лэйн.       Он хотел пошутить таким образом, но Дарис не рассмеялся. Наоборот, как-то сник.        — Да нет. Среди них мне тоже места нет. Они другие.       Рассказывал Дарис неохотно, и сначала Лэйн думал, ему неприятно или он не хочет. Но потом понял, что тому сложно говорить так много. Его голос звучал хрипловато и будто рокочуще. Но горы и долины между ними он описывал с заметным удовольствием.       — Вот бы увидеть! — искренне сказал Лэйн. — Я дальше городов и дорог не был.       — Если хочешь… ну, я покажу.       Вспомнилось, как когти Дариса аккуратно сомкнулись на нем. Болтаться в воздухе Лэйну не понравилось, у него закружилась голова от одного воспоминания.       — Думаю, висеть мешком картошки все-таки не мое.       Это сравнение Дарис явно понял, но тут же заявил:       — Ты можешь сесть на спину.       Как это будет происходить, Лэйн не имел ни малейшего представления, но стало интересно.       — Давай попробуем, — он хитро улыбнулся. — Раз уж ты похитил меня из замка и из-под носа сартарийцев.              Как бы Лэйн ни представлял себе полет, вышло всё иначе.       Обращаться при нем Дарис не хотел, так что Лэйну пришлось на полном серьезе отвернуться. Он закатил глаза, ворча про себя, что наткнулся на стыдливую девицу, а не на дракона, но подсматривать не стал, хотя ему было очень любопытно.Когда его легонько ткнули в спину, Лэйн обернулся — и замер.       Вблизи, в спокойной обстановке, Дарис в образе дракона уже не казался маленьким. Он напоминал замковую башенку с бойницами, а когда распахнул угольно–черные, как он сам, крылья, то закрыл ими горы.       Едва первое восхищение спало, Лэйн обошел вокруг дракона, коснулся его шеи, заглянул в голубые, как у самого Лэйна глаза. Два кусочка неба, в которое сейчас предполагалось взмыть.       Дарис присел на четыре лапы и распластал крылья, чтобы Лэйн мог забраться. Он неплохо ездил на лошади без седла и сдвинулся выше по драконьей шее, где создавалось ощущение, будто это конский круп.       Когда Дарис оттолкнулся от земли, Лэйн ойкнул, а сердце провалилось куда-то в пятки. Совсем не похоже на лошадь! Совсем!       Дарис не взлетал высоко, а двигался медленно, размеренно взмахивая крыльями. Пришлось вцепиться в чешуйки как в лошадиную гриву, чтобы не свалиться, и Лэйн понадеялся, Дарису не больно.       Спустя время Лэйн смог оглядеться, и дух захватило во второй раз. Изящные горные пики, покрытые густым лесом, широкие долины со стадами пасущихся овец. Тонко вьющиеся реки. И над всем этим — бескрайнее голубое небо, отражающееся в одинаковых глазах человека и дракона.       В какой-то момент Лэйн рассмеялся от восторга, но почти сразу его взгляд упал на горизонт, где виднелся темный дымок. На высоте Лэйн не так хорошо ориентировался на местности, но прикинул, что это как раз в районе королевского замка. Похоже, до сих пор не потухли пожары.       Мышцы перекатывались под драконьей чешуей, приземление не было мягким для Лэйна. Но он почти не обратил внимания. Сжав губы в тонкую полоску, торопливо спрыгнул — и тут же упал, потому что земля буквально ушла из-под ног. Тут же рядом оказалась драконья голова, на которую Лэйн оперся.       — Я знаю, что делать, — заявил он. — Я верну свой трон. Я отправлюсь туда. А ты пойдешь со мной.              — Не думаю, что это хорошая идея.       — Да, — кивнул Лэйн, — Я понял это в первые пять раз, как ты сказал.       Усевшись перед пещерой, он вычерчивал на мягкой земле карту, прикидывая, куда отправиться сначала, где попросить помощь и войска, откуда лучше ударить по сартарийцам.       Пару раз подбегала овчарка, нюхала карту, нюхала Лэйна и благополучно возвращалась к отаре. Дарис так быстро не сдавался. Он стоял ближе к пещере, скрестив руки на груди, хмурился, и в этот момент неуловимо напоминал мать.       Ему не понравилась идея Лэйна.       — У меня есть план, — заявил Лэйн. — И ты пойдешь со мной.       — Совсем плохая мысль.       Это Дарис тоже озвучивал в предыдущие пять раз. Но теперь Лэйн закончил с картой, в его голове четко вырисовывался план действий, и он был готов озвучить Дарису то, о чем до этого молчал. Поднявшись, обернулся и приблизился к брату.       — Я верну трон, который принадлежал отцу, — сказал Лэйн. — Сартария не получит нашу землю. А ты пойдешь со мной, потому что ты тоже принц. Ты мой брат.       — И твое оружие.       — Да, — не стал отрицать Лэйн. — Ты — сила и мощь. Но уж точно не пойдешь в бой. Ты скорее символ, а не оружие.       Единственный дракон ничего не противопоставит катапультам и закованным в железо воинам. Мать так и погибла. Поэтому ни в коем случае Лэйн не планировал, что он пустит Дариса на врагов. На дракон за спиной — это действительно весомый аргумент.       К тому же Лэйна искренне возмущало, что принц живет жизнью пастуха! Он — воплощение древних легенд, он — принц. А еще он брат Лэйна, и его удивительно грела эта мысль. Что он не остался один в этом мире. Даже если ничего не выйдет с троном, если он сам перестанет быть принцем, у него всё равно останется Дарис.       В детстве Лэйн всегда ощущал себя одиноко, он жалел, что его младшие братья и сестры умерли в младенчестве, и ему не с кем разделить игры, замок, разговоры.       Теперь они могли разделить небо.       В глубине души Лэйн боялся, что Дарис упрется и откажется. Никто не заставит дракона ничего делать против его воли. Но к облегчению Лэйна, Дарис опустил руки и нехотя сказал:       — А в чем твой план?       Не то чтобы однозначное «да», но определенно шаг в этом направлении. Гигантский драконий шаг.       — Мы полетим в Вардарат. Это огромный порт и главный торговый узел. Там спрячемся, и я пошлю весть лордам, которые остались верны. Они пошлют войска и мы выдворим сартарийцев из замка. Это будет означать нашу победу.       — Почему ты думаешь, лорды отзовутся?       — Никто не любит сартарийцев и не хочет стать их провинцией. Но сейчас у них нет законного наследника. Если свергнут захватчиков, начнется грызня. Да и некому объединять и вести. Они пойдут.       — Звучит хорошо. Если нет, можно затеряться в городе.       — С запада горы подходят очень близко к гавани, сможем полететь. А оттуда полдня пешком до Вардарата. Если отправимся сейчас, к вечеру уже будем спать на нормальной постели!       — А как же мои овцы?       Лэйн опешил. В его голове уже разворачивались схемы сражений, и он прикидывал, точно ли дракон доберется до нужной точки так быстро, как он рассчитывал. Вопрос Дариса поставил в тупик.       — Какие овцы?       Насупившись, Дарис кивнул за спину Лэйну. Тот обернулся, хотя прекрасно знал, что там, просто всерьез не воспринимал. Отара мирно паслась, пощипывая зеленую травку.       — Я не могу их бросить.       — Ты серьезно? — поразился Лэйн. — Я тебе про судьбу страны, а ты мне… про овец?       — Это моя ответственность. Я их не брошу.       — Ты ведь не можешь всерьез… из-за овец!       — А ты бы бросил своих людей, которыми командуешь?       Когда Дарис поворачивал вот так, звучало паршиво. И почти отцовским голосом, который не уставал повторять Лэйну про ответственность. Если он берет на себя обязательства, он должен их исполнить. Отчасти поэтому он сейчас всерьез собирался возвращать трон. Это его ответственность. У Дариса она просто другая.       Проглотив едкие слова о том, что это «всего лишь животные», Лэйн потер переносицу, лихорадочно пытаясь решить проблему.       — А сколько еще пасти?       Может, подождать пару дней, это ничего не решит.       — Два месяца, — ответил Дарис.       Ладно, столько ждать вообще не вариант. Лэйн нахмурился:       — Тебя может кто-то заменить?       — Малак из деревни. Если он согласится. Сейчас моя очередь.       Помедлив, Лэйн стянул с мизинца кольцо и протянул его Дарису:       — Отдай ему это как плату за беспокойство.       — Зачем ему кольцо?       — Это очень дорогое кольцо. Не продаст, так жене подарит.       Если бы Дарис сказал, что у этого деревенского парня нет жены, Лэйн бы взвыл. Но к счастью, Дарис задумчиво покрутил колечко и все-таки кивнул:       — Я попробую.       Он оставил Лэйну корешки, ягоды, мешок с припасами, где нашелся твердый сыр и сушеное мясо. Деревня располагалась не слишком далеко, но на путь туда и обратно в любом случае уйдет не меньше дня.       В первый вечер Лэйн вволю накупался, всерьез предполагая, что овчарка за ним присматривает. Дарис предупредил, что овцы довольно глупые, собаки и сами справятся — их было то ли две, то ли три, но к Лэйну они не подходили.       Вечером он вырубился, даже не поужинав, и не думая о том, что лежит на земле. Овчинное одеяло уютно грело, горная тишина окутывала. Лэйн слишком устал.       Утром он подскочил довольно рано. Умылся, позавтракал сыром и ягодами, вскипятил воду. Потом долго сидел перед пещерой, наблюдая за отарой и бегом облаков по небу. Уговаривал себя, что просто ждет, чем еще ему тут заняться? Но на самом деле Лэйну нравилось. Неторопливое спокойствие и тишина. При дворе от него постоянно чего-то ждали, у него было море обязанностей, некогда остановится и вдохнуть полной грудью.       Здесь можно было дышать. Не оглядываться на то, что «должен» или требуется. Лэйн мог быть… просто Лэйном, а не принцем.       Или королем. Только теперь он начал осознавать, что, вернув трон, он ведь сядет на него. Он больше не принц, его отец мертв. Хотя думать об этом рано, сначала надо дать бой сартарийцам. Лэйн неплохо разбирался в военных тактике и стратегии, знал политику. Ошибкой отца было недооценивать Сартарию. Если бы он сразу собрал всех лордов, они бы дали общий бой. Тогда и отец с матерью были живы, и над замком продолжало бы реять знамя АстМикоров.       Дарис вернулся через пару часов после того, как солнце миновало зенит. Заметив его издалека, Лэйн не удивился одинокой фигурке: они договорились, что при удачном исходе этот Малак придет к вечеру. Конечно, на самом деле чтобы братья успели убраться подальше и не пугать никого драконьим обликом.       С трудом дождавшись, пока Дарис подойдет поближе, Лэйн вскочил и в нетерпении спросил:       — Ну? Он согласился?       Дарис кивнул. Его лицо оставалось сосредоточенным и непроницаемым, а Лэйн с облегчением перевел дыхание. Его одного Дарис мог бы перенести через горы и вернуться, но Лэйну совсем не хотелось оставлять брата здесь. Как и ждать еще пару месяцев.       Да, тут тихо, хорошо, свободно. Но сам Лэйн через неделю начнет с ума сходить от безделья. А оставлять тут Дариса тем более казалось неправильным.       — Туда, — Дарис махнул рукой на дальнюю часть поляны, откуда и в прошлый раз улетали.       Достаточно далеко от отары, чтобы не пугать овец.       Дарис скрылся в пещере, чтобы собрать вещи, но их у него было совсем немного. Всю провизию он оставил для другого пастуха, прихватив только сменную одежду.       Лэйн думал, что новый полет воспримет спокойнее, но дух всё равно захватило. Дракон двигался неторопливо, не набирая скорости или высоты, и Лэйн понял, что это к лучшему. Осознал, зачем Дарис молча надел на него овчинную безрукавку: на высоте было холодно.       Настолько промозгло, что спустя какое-то время Лэйн почти не чувствовал пальцев, вцепившихся в драконью чешую. Стало не до любования пейзажем, и Лэйн попросту уткнулся лбом в драконью шею, прикрыв слезящиеся от ветра глаза.       Он даже не понял, что произошло, когда драконье тело вздрогнуло и внезапно остановилось: подняв голову, Лэйн увидел, что они приземлились в небольшой лощине. На одеревеневших ногах он сполз с дракона и, пока пытался размяться, Дарис обратился в человека. Лэйн так и не видел ни разу, как он это делает, знал только, что нужно полностью снять одежду, поэтому первым делом, став человеком, Дарис стыдливо натягивал льняную рубаху и штаны.       Не доверяя ногам, Лэйн уселся на землю, потирая руки друг о друга:       — Почему остановился? Мы явно еще не прилетели.       — Ты дрожишь.       Фраза прозвучала так, будто всё объясняла, но на недоумение Лэйна Дарис покачал головой. Он споро развел костер и нагрел воды из ручья — котелок тоже взял с собой. Кинул туда сушеные травы из мешочка на поясе, а потом протянул уже согревавшемуся Лэйну.       Отвар оказался терпким на вкус, отменно согревал, и Лэйн даже прищурился от удовольствия. Достав из мешка кусок сыра, Лэйн поделил его пополам и протянул брату.       Спрашивать Лэйн не стал, и так догадался, что Дарис устроил привал из-за него. В седле Лэйн держался прекрасно и мог проскакать без остановки весь день. Но на драконьей спине на высоте оказалось в разы сложнее. Было даже стыдно, что он не справился и задерживал их, но Дарис остался невозмутим.       Он почти не говорил с момента возвращения, а сейчас, когда жевал сыр и задумчиво смотрел на бежавший в стороне ручеек, в его взгляде отражалась грусть.       — Ты не хотел уходить? — осторожно спросил Лэйн.       — Не знаю. Никогда не думал, что уйду.       — А как прошло в деревне?       — Нормально.       — С этим Малаком не возникло проблем? — не унимался Лэйн. Он сам толком не знал, это было обычным любопытством, желанием узнать больше или он смутно чувствовал, что с Дарисом что-то не так после визита в деревню.       Тот прожевал последний кусок сыра, опустил глаза на огонь:       — Он даже не спросил, куда я. Его жена опять выгнала, он хотел поработать. Особенно за кольцо.       — Так это же… хорошо?       — Если я не вернусь, никто и не заметит.       О. Теперь Лэйну стало понятнее. Из скупого рассказа Дариса он уже понимал, что с деревенскими жизнь особо не сложилась. Те могли не знать о драконьей сущности, но наверняка ощущали ее. А Дарис и сам не стремился сближаться с кем-то из людей, вбив себе в голову, что он монстр.       — Ты принц, — фыркнул Лэйн. — Поверь, когда станешь жить при дворе, с твоим положением точно будешь всем нужен!       — Это другое.       Дарис посмотрел на него с грустью, и сейчас его взгляд напоминал не столько небо, сколько пики гор в этой синеве. Неимоверно старые и видевшие, как поколения сменяли поколения.       — Теперь есть я, — заявил Лэйн. — Ты мой брат, забыл?       — Я — дракон. И ты меня совсем не знаешь.       — Если начнешь рассказывать чуть больше, я смогу узнать.       Кажется, Дарис смутился от такого заявления, но это задумчивое выражение наконец-то исчезло с его лица, и он правда попытался рассказать. О простой жизни в деревне. О том, как бегал по горам босоногим мальчишкой. О том, как начал задумываться, кто он и откуда, видя и свой невысокий рост, и более тонкокостную комплекцию по сравнению с деревенскими жителями. Как пас овец и как теперь волновался за оставленных собак.       Когда затушили костер, Лэйн снова покорно отвернулся, а потом взгромоздился на драконью спину. Они пролетели еще столько же, и Лэйн снова замерз, но на этот раз не так сильно. Так что на земле не стали останавливаться на привал и сразу пошли к городу, чтобы успеть до вечера.       Тут Дарис тоже пытался отвечать на бесконечные вопросы Лэйна, а тот рассказывал, что они видят вокруг. Королевский тракт не представлял собой ничего интересного, просто широкая выровненная дорога, ближе к городу из каменных плит. Но Дарис с любопытством озирался. Особенно когда стали попадаться фермы и сады в отдалении.       Вардарат открылся им с холма. Гавань лежала как на ладони с натыканными мачтами многочисленных кораблей, множестве домов, лепившихся до самой воды. Ветер шел со стороны моря, так что доносил солоноватый аромат.       Замерев, Дарис во все глаза уставился на первый большой город, который он видел в своей жизни. А потом молча пошел вслед за Лэйном, стараясь не отставать и держаться поближе.       Город наступал постепенно. Сначала тут и там стали появляться небольшие домики, потом загромыхали телеги, пошли люди. Ворота были распахнуты, но входящих не проверяли, чему Лэйн искренне порадовался. Портовый Вардарат закрывался на ночь, вот тогда возникли бы проблемы, но были опасения, что из-за сартарийцев правила ужесточат. Похоже, что нет.       Внутри город бурлил. В ноздри бил запах специй, свежей выпечки и раскаленного масла. Уличные торговцы тут же предлагали кусочки рыбы на палочках, зычно расхваливая товар.       Лэйн никогда не был в Вардарате, но примерно помнил его карту. С этой стороны теснились местные торговые кварталы, с другой жили зажиточные горожане, но как раз туда Лэйну с Дарисом не нужно. Как и ближе к гавани и портовым зданиям. Их интересовала именно эта часть.       — Найдем постоялый двор, наведем справки, завтра… Дарис?       В облике человека Дарис не был маленьким или неказистым, но сейчас он выглядел именно таким. Жался к Лэйну, смотря вокруг широко распахнутыми глазами и явно не очень слушая.       Сначала Лэйн подумал, что, видимо, драконам неуютно в больших городах, но потом зацепился за простую одежду Дариса и вспомнил: он же пастух, который никогда не видел подобного. Он жил в горах, где тихо и нет людей. Его компанией были овцы, козы да ветер меж скал. Он летал, ходил, но никогда не окунулся в людскую бурю.       Вардарат был не просто городом. Он был крупным портовым городом, где от звуков, запахов и ощущений голова кружилась даже у Лэйна. Что уж говорить о непривычном Дарисе.       Крепко ухватив брата за локоть, Лэйн молча потащил его вперед. Первый постоялый двор он пропустил, решив, что ближайший к воротам точно не значит лучший. А вот во второй нырнул, рассудив, что всё равно в них мало что понимает, а Дарису точно лучше убраться с улиц.       На самом деле, Лэйн рассчитывал найти ростовщика и продать ему несколько колец, которые у него еще остались. Но Дарис выглядел настолько потерянным, что Лэйн с досадой решил, с ростовщиком придется повременить.       Хозяин постоялого двора даже попытался изобразить, будто бы взять кольцо за пару недель проживания — это великая щедрость. Пока Лэйн не рыкнул, что и без того отдает кольцо за бесценок и прекрасно знает, что за настоящую стоимость мог бы купить половину этого дрянного места.       Преувеличивал, конечно, но на хозяина подействовало. Он смерил Лэйна взглядом:       — Украл, небось?       Лэйн вздернул подбородок. Пусть он был в пастушьей одежде с чужого плеча, но не заметить его осанку, не знавшие тяжелого труда руки было сложно! Хотя… если хозяин настолько ненаблюдательный, оно и к лучшему. Лишнее внимание беглому принцу точно не нужно.       — Тебе не всё равно? — попытался огрызнуться Лэйн как можно грубее.       Порадовался, что в замке много времени проводил в казармах. Отец считал, что принцу полезно и воинскому искусству поучиться, и пообщаться с простыми воинами. Лэйн не говорил отцу, что они учили его ругаться и пить — а он нахватался от них отнюдь не благородного говора.       Хозяин прищурился, и Лэйн судорожно подумал, что надо выдать мало-мальски правдоподобное объяснение. Иначе так и будет пытаться их на чем-то подловить — и найти может совсем не то, что нужно.       — Нам с братом от маменьки досталось, — грубовато заявил Лэйн. И ведь даже не соврал! Кольца правда когда-то выбирала мать.       Похоже, это убедило хозяина, но он перевел подозрительный взгляд на Дариса:       — А с этим что… твой брат, говоришь? Выглядит больным.       Дарис стоял, прикрыв глаза, и мелко дрожал. Как будто хотел представить себя где угодно, только не в закутке постоялого двора, где местный хозяин пытался понять, что не так с этими двумя.       Ничто, близкое к правде, его точно не устроит. Поэтому Лэйн попытался как можно высокомернее задрать нос:       — Я стану известным актером! А на брата не смотри, он хороший и тихий, просто думает медленно.       Так обычно говорили о тех, кто недоразвит. Хозяин хмыкнул, решив, что Лэйн — очередной наивный дурачок из деревни, который мечтает о славе театра в большом городе и тащит за собой туповатого братца.       — Как пожелаете, — заявил хозяин.       Им выделили комнату на втором этаже, вполне приличную, чистую, с двумя кроватями, застеленными свежим бельем. Лэйн разбирал их немногочисленные вещи, Дарис уселся на кровать.       — Извини, — тихо сказал он.       Дарис сидел, уставившись на сцепленные на коленях руки.       — Извини, — повторил он. — Ты хотел, чтобы я тебе помог, но от меня мало толку.       — Ты просто растерялся. Освоишься.       — И я… не думаю медленно. Правда.       Лэйн рассеянно кивнул, уже прикидывая, что сделать дальше. Оставив Дариса в комнате, он отправился искать ростовщика, чтобы обзавестись деньгами. Только на улице запоздало понял, что не сказал Дарису, что он и не считает его тем, кто медленно думает. Всего лишь для хозяина так сказал.              Всё завертелось так быстро, как Лэйн и не смел рассчитывать.       Следующие несколько дней он провел в местных тавернах. Старался не отсвечивать, боясь выдать свое происхождение, и слушал, что говорят люди. К его раздражению, Дарис отказался идти с ним. Заявил, что станет обузой и во многом был прав.       Правда, Лэйн не понимал, почему Дарис предпочитал сидеть в комнате и смотреть на город из окна. Ну да, большой, необычный, но как Дарис собирался к нему привыкать, если нос на улице не показывает?       Хотя вечерами было здорово вернуться в комнату, стянуть сапоги и рассказать Дарису обо всем услышанном за день. Тот задавал вдумчивые вопросы и даже предполагал неглупые вещи.       По всему казалось, что Сартария захватила власть, но вглубь Малдира не пошла. Не доставало воинов и ресурсов, все-таки потрепали их хорошо. Недовольство в королевстве крепло, люди боялись, что сейчас поднимут налоги, да еще о сартарийских обычаях говорили страшные вещи. Большая часть наверняка преувеличение, вряд ли те и вправду приносили кровавые человеческие жертвоприношения по любому случаю, но народ опасался.       Вассальные лорды отца роптали, волновались, но на открытое неповиновение не решались. Сартарийцы не шли на их земли, не разоряли… но да, никому не нравились ни они, ни налоги. Но королевская семья мертва, так что здесь поделаешь? Ни один лорд не был настолько силен, чтобы идти против сарторийцев и пытаться занять трон.       Через пять дней через мальчишек–посыльных Лэйн передал весточку лорду Намрану, который был местным высокопоставленным вельможей. Через него можно связаться с лордами.       Вечером Лэйн вернулся поздно, но Дарис не спал. Зажег несколько свечей, смотрел по обыкновению в окно. Тихо сказал:       — Тебе пришла записка.       — О! Ответ от Намрана! Что говорит?       — Не знаю.       Письмо лежало на столе. Усевшись на кровать, Лэйн стаскивал сапоги, больше всего на свете желая от них избавиться. На таких вещах пришлось сэкономить, поэтому сапоги были не очень удобными.       — Ну так посмотри, — мотнул Лэйн головой в сторону письма. — У меня от тебя секретов нет.       — Извини, я… не умею читать.       Лэйн опешил. Ему не приходило в голову, что кто-то может не уметь читать. Да, он сам никогда не был заучкой, но частенько сидел в библиотеке, ему нравились старые фолианты и разворачивающиеся истории.       Хотя ничего удивительного. Дарис вырос в деревне, он пастух. Он умел ориентироваться по звездам, без труда выживал в горах, но вряд ли он видел хоть одну книгу.       — Я научу тебя, когда будем в замке, — заявил Лэйн.       Сняв сапоги, он блаженно вытянул ноги. Даже не сразу понял, что для Дариса разговор не окончен, и он тихо продолжил:       — Может, мне лучше вернуться к себе?       — Что? — удивился Лэйн. — Вот еще! Тебе просто надо выйти уже из комнаты. Сидишь здесь целыми днями.       Он поднялся и подошел к столу, подхватил письмо и надорвал печать лорда Намрана.       — Ты не думай! — горячо сказал Дарис. — Я оставлю тебе свою кровь. Позовешь меня, когда пойдешь на замок. Прилечу и сделаю всё, что могу. Не отказываюсь помочь!       — Ерунда! Так что это ты не думай.       Лэйн пробежался глазами по ответу и широко улыбнулся:       — Намран встретится завтра. И ты пойдешь со мной!              Эта была шумная таверна ближе к портовой части города. Дорогая, светлая… по крайней мере днем. К вечеру зажигали многочисленные масляные лампы, которые чадили, но давали приличное количество света.       Лорд Намран занял отдельную комнату для важных гостей. Крепкая дверь отделяла от шумного зала, на столе стоял букет цветов, пусть и подвявших, на стенах висели картины. Очень прилично.       Лорд Намран ждал их. Немолодой грузный человек в густыми седыми усами. Он мазнул взглядом по Дарису, остановился на Лэйне и охнул. Поднялся и торопливо поклонился. А потом неожиданно рассмеялся и обнял.       — Боги, правда живой!       Большую часть времени лорд Намран проводил в Вардарате, но при дворе бывал часто, приходясь отцу очень дальним родственником. Когда Лэйн был маленьким, он сидел у лорда на коленях на приемах, где родители не могли позволить себе таких вольностей. Называл «дядюшкой», хотя формально родственниками они не являлись.       Лорд Намран был искренне рад видеть Лэйна — как и он старого знакомого. Отстранившись, Намран прищурился и глянул на Дариса:       — А этот молодой человек кто?       — Мой брат. Дарис Асталанор.       Намран изменился в лице, но сильно удивленным не был.       — Значит, слухи были правдивы… говорили, что у леди Аурелии был первый сын-дракон. А еще говорили, что принца унес дракон прямо из гущи сражения. Это был ты?       Дождавшись неловкого кивка, лорд Намран широко улыбнулся, а потом обнял и его. Дарис, кажется, ошалел от подобного.       Принесли блюда с едой, а после Намран рассказывал о положении дел, всё обстояло именно так, как понял Лэйн. У них были неплохие шансы выдворить сартарийцев, если действовать быстро и четко.       Лорда Намрана интересовала история с драконом, так что он осторожно расспросил Дариса о его жизни, тот отвечал сбивчиво и бесхитростно, так что Лэйн на всякий случай четко следил за беседой. Не то чтобы он боялся, что брат сказанет что-то лишнее, да и лорд Намран был надежным человеком… но просто на всякий случай.       — Поразительно! — хмыкнул Намран в усы и аккуратно вытер рот платком после сочного мяса. — Всё это время королевский род располагал собственным драконом, но его прятали.       Он не имел в виду ничего плохого, но слова резанули Лэйна, и он горячо возразил:       — Это не дракон королевского рода! И не чей-то вообще.       Дарис молчал большую часть вечера, отвечая только когда к нему обращались. Вот и сейчас он сцепил руки на коленях и уставился в тарелку.       Позже вообще переместился куда-то в угол, когда после ужина стол освободили, слуги принесли больше ламп и бумагу, и Лэйн начал писать письма лордам. Некоторых он помнил хорошо, с другими пригождался опыт Намрана, который охотно делился информацией о том, как лучше кому написать.       Королевскую печатку принца с пальца Лэйн снял еще в горах и на грубой веревке повесил на шею. Теперь он достал ее и ставил на сургуче каждого письма королевский оттиск, чтобы доказать правдивость послания.       — Всё равно придется слух пустить, — цокнул языком Намран. — Конечно, он дойдет и до сартарийцев, но нашим тоже полезно знать. Да и воинов быстрее соберут. Нам сейчас важно время.       — А если не поверят?       — Явятся посмотреть. Потому что а вдруг всё правда? Тогда за неповиновение прямому приказу короля лишатся потом головы. Никто не будет так рисковать.       По расчетам, у Лэйна было несколько недель до того момента как придется всерьез начать что-то делать. И после этого уже не будет дороги назад. Либо победа, либо смерть.       — Так что отдохни хорошенько, — посоветовал Намран. — Я буду держать связь… а где твой брат?       С досадой Лэйн понял, что Дарис и правда тихонько улизнул. Он не очень понимал правила вежливости, но все-таки вот так уйти — это слишком даже для него!       — Ты же уверен, что он не шпион? — в голосе Намрана послышалось беспокойство.       Неудивительно. Сартарийцы хоть и не имели большого веса в Вардарате, но это пока. Они уже протягивали сюда свои щупальца, и если кто-то не только доложит им, что наследный принц жив, но и укажет, где именно тот прячется, с плеч полетит и голова Лэйна, и лорда Намрана, и других лордов.       — Нет, — с раздражением ответил Лэйн. — Он точно не шпион, он к городу-то никак не привыкнет.       — Диковатый дракон из гор? Лэйн, это мило, но может быть опасно. Драконы все-таки не милые зверушки. Ходили слухи… что старый герцог, муж твоей матери, именно поэтому отослал сына. Он больше походил на дракона, нежели на человека. Не плакал, а рычал.       — Он не зверь, — резко ответил Лэйн. — Он мой брат.       — Только по матери. И… я понимаю, ты потерял всю семью, но будь осторожен с такой заменой.       Распрощавшись с лордом Намраном, Лэйн отправился к постоялому двору, где они остановились. Он злился, но не мог понять, то ли на Дариса, который даже не попрощался, то ли на лорда Намрана с его подозрениями… то ли на себя самого, потому что в какой-то момент подумал, что лорд Намран может быть прав.       Лэйну всегда хотелось иметь брата или сестру. Родители Лэйна погибли, и он остался один. Может, он и хотел разом и замену семье, и хоть какую-то опору, и того, на кого сможет положиться.       Рассудив, что Дарис отправился в их комнату, Лэйн оказался прав. Ну, почти. Он прошел несколько улиц, уже подходил к постоялому двору, когда в зыбком лунном свете увидел Дариса. Он сидел на земле около входа, обхватив себя руками и скрючившись.       Верхней одежды у них не было, даже плащи стоили слишком дорого, и Лэйн рассудил, что для дневной погоды рубах достаточно, а вечером просто не будут выходить. Так и получилось, да даже сейчас было всего лишь немного зябко. Но сколько так просидел Дарис?       Торопливо подойдя, Лэйн присел перед ним на корточки:       — Эй, ты чего тут сидишь?       Сонно заморгав, Дарис посмотрел так, как будто задремал:       — Тебя ждал.       — Почему не внутри?       — Там пусто. Я… — голос Дариса сорвался, но он не замолчал. — Я боялся, ты не вернешься. Лорд поможет.       — Поможет, конечно, но при чем тут это? Мы живем здесь, я бы вернулся в любом случае. И чего ты ушел тогда?       Дарис опустил глаза, он дрожал от холода, но не торопился подниматься:       — Там маслом запахло, и все эти голоса… я испугался, меня вырвет. А вы разговаривали. Не хотел мешать.       — В следующий раз просто скажи, что тебе плохо. А теперь пошли, холодно!       Кивнув, Дарис поднялся, неловко качнувшись и почти упав на Лэйна. То ли замерз, то ли ноги у драконов затекали точно так же, как у людей. Вцепившись в плечо Лэйна, Дарис замер, а потом прошептал, все-таки решившись:       — Мне плохо здесь, Лэйн.       В тихом голосе звучала щемящая грусть и перекатывались камушки далеких гор.       — На постоялом дворе? — не понял Лэйн. — Сейчас уже поздно, но можем завтра поискать другое место, лорд Намран помог с деньгами.       — В городе.       Выпрямившись, Дарис отстранился и сделал неопределенный жест, как будто хотел охватить и улицу, и дома.       — Слишком громко. Много запахов. Я не вижу далеко.       — А ты начни выходить!       — Лэйн я вырос в деревне, где была одна улица. Я… я просто потеряюсь, если выйду. Я не понимаю, где здесь что. Запахи залепляют нос, звуки — уши. Я тут слепой и беспомощный.       Лэйн успел понять, что у драконов лучше развито обоняние, зрение, слух. И теперь начинал понимать, почему Дарис предпочитал смотреть на всё из окна. Так он хотя бы не терялся в городском хаосе бесповоротно.       — Хорошо, — голос Лэйна дрогнул, и он подумал, что тоже замерзает. — Давай завтра попробуем выйти вместе. А если тебе по-прежнему будет плохо… я не буду тебя держать. Но я правда думаю, что ты не пастух. Ты принц. Ты дракон. Ты мой брат.       Дарис сам потянул его вперед, а уже в комнате пояснил, что Лэйн тоже замерз. Теперь у них не было недостатка в финансах, так что Лэйн на радостях взял у хозяина немного подогретого вина с пряностями и разделил его с Дарисом, который привычно молчал, но с удовольствием слушал истории Лэйна о жизни при дворе и лорде Намране.       Уснули они поздно, и Лэйн был уверен, что спокойно проспит всю ночь… но в глубокие темные часы неожиданно проснулся. Поворочался на скрипящей кровати, а когда глаза привыкли к темноте, понял, что соседняя кровать пуста.       Он аж сел и осмотрелся. Нет, действительно: Дариса не было.       Сначала Лэйн решил, тот пошел отлить, попить воды… да кто его знает, что еще. Но время шло, Дарис не возвращался. Идти искать было глупо, потому что вряд ли он снова сидит у входа на постоялый двор. А бродить по улицам странно.       Поняв, что больше не уснет, Лэйн оделся и начал сочинять новые письма и думать, кому еще из лордов стоит написать. Но взгляд то и дело натыкался на соседнюю пустую кровать, аккуратно застеленную. Так тщательно, будто ее хозяин не собирался возвращаться.       Думать об этом не хотелось, и Лэйн упорно заставлял себя думать о письмах — но мысли вертелись вовсе не вокруг них.       Дарис сказал, ему плохо здесь. И теперь-то Лэйн вспомнил все детали, и наедине с собой в темной комнате признал, что было странно ожидать от пастуха, выросшего в горах, что сейчас он начнет чувствовать себя уютно в городе или будет общаться с лордом согласно придворному этикету. Дарис даже говорил до сих пор сбивчиво!       Лэйн погрузился сразу и с головой в восстановление трона и совсем не подумал, что найденный «брат» — это вовсе не должное. И ему тоже по-своему сложно, может, даже сложнее. Лэйн хотел вернуть свою прошлую жизнь. Дарису же нужно было приспособиться к новой.       Если он ушел, Лэйн никогда его не догонит. Тот уже за городскими стенами, а там обратиться в дракона да вернется в горы. Лэйн надеялся, что это не так, Дарис не выглядел как тот, кто уйдет не попрощавшись. Но вдруг ему настолько плохо здесь? Вдруг он просто не смог больше терпеть?       И снова останутся одинокий принц и одинокий дракон.       Когда дверь тихонько скрипнула, Лэйн аж подпрыгнул. И тут же вскочил с кровати.       — Дарис!       Тот замер на месте, с удивлением вглядываясь в Лэйна:       — Ты чего не спишь?       — А ты?       — Я… гулял.       — Ночью?       — Ночью тихо, Лэйн. Я подумал, что ты прав. Мне нужно научиться, если я решил пойти с тобой и попробовать жить среди людей.       — Я не думал, что тебе может быть… плохо. Мне жаль.       Дарис покачал головой, и его глаза поблескивали, отражая лунный свет, как у кошки. Даже в облике человека его глаза не были до конца человеческими. Он и сам не был до конца человеком. Но Лэйна это не пугало, что бы там ни говорили о драконах. Ему казалось, это здорово.       — Ты не виноват, — тихо ответил Дарис. — Я сам пошел с тобой. Мне нравится думать, что у меня есть брат. Мне интересно. Просто… сложно. Поэтому я решил начать привыкать с ночи. Когда мир не такой яркий.       — Получилось?       — Да, — дракон помедлил. — Хочешь посмотреть?       Не совсем понимая, на что именно он соглашается, Лэйн кивнул. Вслед за Дарисом тихо вышел из комнаты, спустился и покинул постоялый двор. Дракон ступал бесшумно, скользил, сливаясь с тенями, у человека получалось гораздо хуже. Лэйна тренировали лучшие воины, и всё равно он сам себе казался неповоротливым и шумно топающим.       Ночной город не был совсем уж тихим. Слышался смех подгулявшей компании, издалека раздавалось пение соловья. Кожу холодила ночная прохлада, а в ноздри мягко проникали запахи дерева и кислого пива.       Дарис вел его дальше, мимо закрытой кузницы к другому постоялому двору. К стене была прислонена лестница, и Дарис уверенно взобрался по ней. У Лэйна вышло не так ловко, но он быстро нагнал брата.       Они оказались на плоской крыше, на которой… ничего не было. С недоумением Лэйн огляделся и осторожно спросил:       — И?       Жестом Дарис показал ему сесть. А потом и вовсе улегся на спину. Помедлив, Лэйн все-таки последовал его примеру.       — Смотри, — Дарис поднял руку и обвел широким жестом небо. — Звезды. Не совсем такие, как в горах, но тоже красиво.       — Ты привел меня посмотреть на звезды?       — Да заткнись хоть на пару минут! И послушай мир.       Никто никогда не обращался к принцу подобным образом, и Лэйн хотел вспылить, но потом прикусил язык. Он ведь хотел брата. А брат не будет считать его принцем. Дарис и не считал.       Послушно Лэйн уставился на небо. Позволил спокойствию окутать себя, впитать звуки и ощущения ночного города. А когда стало прохладно, Дарис придвинулся ближе.       — Надо было одеяло взять — пробормотал дракон.       — Завтра, — ответил принц.       Они помолчали еще немного, а потом дарис тихо попросил:       — Расскажи о нашей общей матери.       Лэйн замер. Все предыдущие дни он старательно гнал от себя мысли о родителях и о том, что произошло. Сначала он растерялся, после пошел вперед и пока не желал останавливаться и оглядываться. Может, позже. Когда они будут вот так же лежать под стенами вновь отвоеванного замка и смотреть на звезды. Тогда Лэйн позволит себе выдохнуть и в полной мере осознать, что мать и отец мертвы, а он теперь полновластный король.       Но было справедливо, что Дарис хочет узнать хоть что-то. Поэтому Лэйн сосредоточился на воспоминаниях о живой матери и начал тихонько рассказывать, какой она была.       Они встретили рассвет, позволяя просыпающемуся городу течь сквозь них. А после отправились позавтракать, и дальше Лэйн окончательно выкинул из головы письма и заботы. Он сделал что мог. И у них есть пара свободных недель.       Дарис шарахался от людей, его ноздри раздувались от непривычных ароматов, но на этот раз Лэйн оставался с ним, ненавязчиво придерживая за локоть. В первый день это оказалось далеко не лишним: в какой-то момент Дариса настолько поглотили новые ощущения, что он чуть не рухнул на мощеную площадь. Лэйн с трудом успел его подхватить и отвести к фонтану, чтобы Дарис перевел дух.       Вот фонтан его живо заинтересовал. Он не видел ничего подобного и пришел в восторг, чуть не бултыхнувшись в воду, когда засмотрелся на выложенное мозаикой дно. Лэйн буквально удержал его за шкирку, а потом опять почти выпустил — слишком смеялся.       Дальше пошло проще. Лэйн водил по городу, но следил, чтобы всего вокруг не было слишком много, как на площади. Дарис честно говорил, если ему становилось сложно.       Его живо интересовал миг вокруг, и Лэйн даже немного успокоился, а то начал волноваться, что потащил брата в город, хотя ему было комфортно в горах. Но Дарис и сам хотел выйти за привычные рамки, увидеть и узнать что-то большее. Как человеческое тело тесно для дракона, так и горы для дракона слишком тесны. Просто его ощущения ближе к животным, так что город обрушился быстро и ярко.       В первый день они не удалялись от постоялого двора, но потом начали отходить всё дальше и дальше. Они покупали жареные орехи и сладости у торговцев на улице, зашли за выпечкой в кондитерскую, которая славилась на весь Малдир. Обошли лавки, магазины, таверны. Даже побывали в театре, который считался не аристократичным развлечением, но Лэйну тоже безумно понравился. Как и музыка в таверне. Он удивился, но Дарис его в этом поддержал, скромно признавшись, что пастухи в горах вообще-то неплохо играют на свирелях и некоторых других инструментах. Показывать, правда, наотрез отказался.       Дарис каждый день таскал в кондитерскую, придирчиво выбирая новую сладость. Лэйн предложил взять несколько сразу, у них были на это деньги, но Дарис вытаращил глаза:       — Ты что! В чем удовольствие? Нет, надо по одной в день!       Он помолчал и добавил тихо «чтобы завтрашний день точно настал», и Лэйн даже не был уверен, что ему не показалось. Что это не подумал он сам, которому тоже пока с трудом верилось в каждое наступающее «завтра».       Но оно неизменно наступало. Приносило новую сладость, свежий ветер из гавани, а иногда вонь рыбы или специй с прибывшего корабля. Новые брызги в фонтане, который обожал Дарис, или представление в театре, куда тащил Лэйн.       Спустя две недели Лэйн был готов признать, что мог бы остаться здесь. Если бы не захватчики, стал бы простым горожанином. Подался в какое-нибудь ремесло или действительно стал актером.       — Нет, — мягко сказал Дарис, когда Лэйн поделился с ним.       Они сидели вечером в комнате на постоялом дворе у распахнутого окна и распивали взятую в таверне кружку пива. Дарис всегда отказывался, для его непривычного организма хмель слишком быстро давал в голову. Лэйн потягивал. Тогда он и рассказал брату, что… ну, мог бы остаться тут.       — Нет, Лэйн. Тебе бы стало скучно, ты начал тосковать. Это не твоя жизнь. Ты — принц. Теперь король. Ты должен сидеть на троне и править людьми. Это твое по праву рождения.       — А твое?       — А мое — рассекать крыльями небо в облике дракона. Защищать эту землю. А в облике человека помогать тебе. Если позволишь.       — Конечно.       Спустя две недели и в сердце принца, и в сердце дракона царил мир.       Спустя две недели и один день лорд Намран на встрече заявил, что начинают собираться воска лордов, чтобы под предводительством Лэйна выдворить сарторийцев.              Лэйн так и не уснул накануне, по-разному представляя следующий день, и даже завидовал мирно посапывающему Дарису.       В итоге, конечно, всё пошло не так, как представлял Лэйн.       И завертелось быстрее, чем он рассчитывал.       Лорды стянули войска в удобную долину недалеко от королевского замка. Сарторийцы тоже, в свою очередь, готовили оборону. Но времени на долгие планы не было, потому что к сарторийцам шла подмога и напасть нужно было до нее.       — Если отобьем замок раньше, нападать не станут, — говорил старый лорд Энрис на военном совете, нависая над картой.       Вояка со шрамом на лице, он знал, как устроен замок, и обладал солидным опытом, Лэйн назначил его командовать наступлением.       Сам он явился к войскам с драконом. За городом попросил Дариса обратиться, и тот даже предложил немного полетать. И дракон размял крылья, и принц успокоился перед встречей с лордами. Которые знатно побледнели, когда перед ними опустился чернильный дракон, а у него со спины спрыгнул Лэйн. Летать он еще не привык, поэтому снова пришлось опереться о шею Дариса, чтобы не завалиться, но лорды сочли это знаком покорности дракона.       И не заметили, что сам-то принц волнуется не меньше них. Только совсем по другому поводу. Увидев всех этих людей, бряцающих оружие, разжигающих костры между походными палатками, Лэйн в полной мере осознал, что они идут за ним.       Поэтому большую часть времени Лэйн проводил в командной платке, обсуждая с Тринадцатью лордами план атаки. Он хотел быстрого молниеносного удара, но опасался, что сарторийцы подготовятся. Они уже скрыли однажды катапульты чарами, в их распоряжении точно есть маги, а у Малдира их никогда не было.       Дарис проводил время с воинами. Если лорды воспринимали его скорее как дракона, то воины быстро прониклись из-за истории брошенного сына древнего рода. Он был им понятнее, к тому же говорил так, как привыкли общаться они сами. Простой пастух с гор, который оказался драконом и принцем.       Дарису тоже нравилось сидеть с воинами у походных костров, есть кашу, помогать им начищать оружие и слушать байки о духах неупокоенных кузнецов с деревенского погоста.       Вечерами Лэйн и Дарис садились у отдельного костра, иногда в палатке, и делились впечатлениями.       Накануне решающей битвы Лэйн боялся, что не уснет, но в итоге Дарис долго рассказывал ему какую-то историю о девушке, которая ждет воина домой, о волшебных животных, о защищающих деревню восставших мертвецах… Лэйн быстро потерял нить, но перекатывающий голос брата успокаивал, расслаблял, так что Лэйн не заметил, как уснул.       Рано утром началась решающая битва.       У сарторийцев были катапульты, которые намного превосходили местные силы, поэтому и смогли взять королевский замок. Но в стенах остались бреши, через них и рассчитывали проникнуть внутрь.       Всё пошло не так довольно быстро.       Катапульты били в замковые стены, которые еще не успели восстановить, но те даже не дрогнули, укрепленные какими-то тайными чарами. У сарторийцев оказалось гораздо больше собственных катапульт, чем сообщали шпионы, и они ими умело пользовались.       — Они тянут время! — негодовал лорд Энрис. — Ждут подкрепления.       Быстрый штурм не удался, и Лэйн позвал Дариса:       — Нужно вдохновить их.       Он собирался привычно отвернуться, но Дарис остановил его. Хотел показать. Он ходил в простой льняной одежде в отличие от Лэйна, облаченного в плотную черную одежду принца с черной же вышивкой. Знак его положения.       Раздевшись, Дарис аккуратно сложил одежду и присел на корточки. Его тело вздрогнуло, спина изогнулась, из нее выскочил массивный черный хребет, раздирая тонкую человеческую кожу. Руки вытянулись, превращаясь в лапы, на которых болтались ошметки светлой кожи. Появился и развернулся хвост. Кости черепа удлинились, становясь мордой, покрываясь наростами и черной разворачивающейся чешуей.       Как будто внутри человека прятался складной дракон.       Он выпрямился, распахнул крылья и встряхнулся как собака, вылезшая из воды, смахивая оставшиеся кусочки человеческой кожи и плоти.       Дарис говорил, что обращение выглядит мерзко. Оно правда поразило Лэйна, но совсем по другой причине. Он приблизился, коснулся лобастой драконьей головы.       — Это больно?       Дарис моргнул огромными синими глазами, но никак не качнул головой. Лэйн тут же ответил сам себе:       — Больно, конечно, больно, что я спрашиваю… но я рад, что быстро. Полетели? Вдвоем.       Он забрался на спину дракона, уже приспособившись и чувствуя себя уверенно. Вцепился в чешуйки, когда Дарис взмыл в небо. Он пронесся над армией, и та взорвалась приветственным кличем. Пролетел над замком, но высоко, так что выпущенные снаряды его не достали. Он устрашал.       Только это не могло помочь разрушить стены.       Вернувшись, Дарис обратился в человека и первым, что он сказал Лэйну, было:       — Я знаю, как помочь.       Слишком погруженный в свои мысли, Лэйн даже не сразу понял. Потом тряхнул головой и горько усмехнулся:       — Знаешь, как сделать так, чтобы всё не оказалось бесполезно?       Он думал, что зря они поспешили. Нужно было больше шпионов. Стоило всё выяснить, а не торопиться до подкрепления. Позвать заморских магов, чтобы они смогли снять чары. Требовалось… неожиданно Дарис схватил его за плечи и повернул к себе. Лицо дракона оставалось серьезным и сосредоточенным.       — Лэйн… это были хорошие дни, мне понравилось ощущать себя человеком и твоим братом. Хотя бы какое-то время. Спасибо.       Моргнув, Лэйн уставился на Дариса, не понимая, что вообще тот несет. А он улыбнулся уголками губ и отошел на несколько шагов назад.       — Эй, что ты делаешь?       — Добываю тебе победу.       Не сразу Лэйн понял, что это прощание. Только когда Дарис обратился и, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо.       — Нет, — пробормотал Лэйн. — Нет, нет, нет!       Она даже прокричал это, приказал вернуться на землю, но Дарис махнул хвостом. Драконы не слушают ничьих приказов. Он устремился вперед.       Добываю тебе победу.       — Но не такой же ценой! — прошептал Лэйн.       Потому что понял, что именно хочет сделать Дарис. Он стремительно взмыл в небо, а потом издал боевой клич. Рык, который разносился над долиной, устрашал и пробирал до костей.       Не набирая высоты, но увеличивая скорость, Дарис понесся к воротам. Если бы удалось их распахнуть, победа была бы в кармане.       Бессильно наблюдая, Лэйн стиснул кулаки:.       — Не нужна мне эта победа. В бездну сраную победу! Если нужно выбирать между нею и братом, я выберу тебя.       Дарис его не слышал. Несся вперед и как снаряд ударил в ворота. Они сотряслись, но остались стоять. Дракон тут же оттолкнулся и взмыл в небо. Вслед ему полетело несколько снарядов, но ни один не достиг цели. Поднявшись, уйдя дальше, Дарис повторил маневр, буквально упав к земле и устремившись к воротам.       В него пытались стрелять, на дракон несся слишком быстро. На этот раз Дарис понял, как именно ударить, потому что когда он влетел корпусом в ворота, дерево дрогнуло, а одна из створок и вовсе упала.       По войску прошлась волна восторженного вздоха, а лорд Энрис тут же начал отдавать приказы по атаке. Замерев, Лэйн наблюдал за чернильной фигуркой. Дракон встряхнулся после удара, потом оттолкнулся от земли, чтобы снова взлететь, но делал это медленно, неуклюже. Похоже, второй удар прошел не так хорошо, как первый. Дарис не был ранен, но был… медлителен.       Когда он взлетал, из-за стены взметнулся камень, пущенный катапультой, и задел крыло.       — Нет, — стиснул кулаки Лэйн. — Взлетай!       Дарис стал чаще махать крыльями, но по-прежнему набирал высоту. Мимо пролетело несколько снарядов, но когда Лэйн почти вздохнул с облегчением, очередной ударился в драконью грудь. Тот замер, как и дыхание Лэйна, а потом камнем рухнул вниз. По ту сторону стены.       — Боги, — выдохнул Лэйн. — Нет!       Он не хотел потерять брата. Едва его обретя.       Лэйн чуть сам не бросился в атаку вместе с воинами, но спокойный лорд Энрис его остановил.       — Ваше величество, дайте нам сделать свое дело, а потом войдете в замок.       Лэйн потерял счет времени. Он смотрел, как воины прорываются сквозь ворота, шел вслед за ними и кивком принимал донесения о том, как они взяли королевский замок, как оставшиеся сарторийцы сдаются в плен.       Не зная, чего ожидать, Лэйн отправился туда, где упал Дарис. Ему доложили, что дракон там, но подходить к нему опасались.       То, что он не обратился в человека, неприятно кольнуло, но Лэйн отогнал от себя плохие мысли.       Чернильное тело лежало рядом с разрушенным сараем. Сартарийцы опутали его веревками, и Лэйн методично начал их снимать. Дарис не шевелился, и невозможно было понять, дышит он вообще или нет. Бок не вздымался, но Лэйн надеялся, дыхание попросту слабое. Чешуйки еще были теплыми, как у живого.       — Давай я сниму с тебя эти веревки… вот так. Смотри–ка, так тебя испугались, опутали чуть ли не каждый коготь. Кстати, несколько сломались, но это не страшно. Вот так. Всё хорошо. Скоро ты увидишь замок, где будешь жить. Ты же принц. Думаю, тебе понравятся покои на западной стороне, там в ясные дни хорошо видны горы. Мы сможем слетать туда, когда всё успокоится.       Усевшись на землю, Лэйн мягко гладил чешуйки на драконьей шее. Краем глаза он видел, как вокруг толкались воины, но никто не решался подойти к принцу и дракону.       Лэйн продолжал гладить и что-то говорить, а потом ощутил, как по драконьему телу прокатилась дрожь. Глаз распахнулся, синева подернулась мутью, но не предсмертной, скорее от боли. Сосредоточился на Лэйне, а потом черная плоть начала втягиваться, обрастать человеческой кожей. Дарис был в крови и зашипел от боли, но сказал:       — Почему ты здесь? Ты должен быть в тронном зале!       Голос звучал ломко, болезненно. Дарис попытался подняться, но тут же рухнул обратно на землю, ноги его не слушались, а перед глазами наверняка плыло, потому что он уцепился за Лэйна, как делал в городе, когда терял сознание от множества ощущений. Лэйн бережно его придержал.       — Я здесь, потому что ты здесь.       — Я всего лишь монстр.       — Ты мой брат.              Солнце пекло нещадно. Прищурившись, Лэйн посмотрел на стену, где люди копошились, заделывая проем. Многие разделись до штанов, что считалось нарушением правил, но никто их не одергивал.       Лэйн прошел на полянку из хилой травы. Ее всю вытоптали воины, но сейчас она вновь начала подниматься. Дарис утроился там, откинувшись на руки и вытянув ноги. Одна была закована в дерево, чтобы предотвратить движение, пока срастался перелом.       — Лекарь сказал тебе ходить как можно меньше, — проворчал Лэйн.       Подняв голову, Дарис глянул на него, тоже сощурившись на солнце.       — Да он так меня боялся, что сказал это, чтобы я из покоев не выходил!       — Ты несправедлив. Он хороший лекарь.       — Я аккуратно хожу. Но не могу больше сидеть взаперти!       В первые дни ему было очень плохо. При падении он не только повредил ногу, но и ударился головой. Лекари требовались многим воинам, а Лэйн должен был решать множество вопросов от пленников до размещения войск. И всё равно каждый вечер приходил к брату и сидел у него, пока не засыпал.       Вскоре Дарису стало лучше, а сарторийцы прислали делегацию для обсуждения мирного договора. Назначили дату коронации Лэйна, но тот отложил ее как только мог. Он хотел, чтобы Дарис уже ходил в это время.       Пока что нога доставляла ему много хлопот, но лекари говорили, всё должно срастись хорошо, так что проблем не возникнет.       Усевшись рядом с братом на траву, Лэйн запрокинул голову, подставляя лицо солнцу. Да, он мог понять, почему Дарису нравилось это место. Бесцеремонно Лэйн улегся, положив голову на брата.       — Мои крылья в порядке, — заявил Дарис. — Так что как лекари разрешат, сможем слетать в горы.       — Ага. Я бы не отказался на пару дней остаться в той пещере.       — Только после коронации. Чтобы не решили, что король сбежал.       Лэйн хихикнул. Он не мог не добавить:       — Или чтобы не решили, что дракон меня похитил.