Цыгане инвалиды

      Время восемь вечера, значит пора гулять. Я созвонился с друзьями о встречи и начал собираться на очередную вписку. Взял с собой пачку гандонов, пачку Беламора и пару тысяч. В клубешниках цены конские, но чтобы развести очередную шалопендру на секс приходится тратиться. Надушился батиными духами и пошёл.       — Ма, я пошёл, — Андрюшка попрощался с мамой из коридора и вышел на улице. Рядом с его домом жил его братан Артурчик, он быстренько по заснеженным улицам дошёл до его дома. На улице его ждал Артур.       — Здаров, Андрюх — мы пожали друг другу влажные ладошки. И пошли в сторону клуба, там нас ждали остальные братишки.       — Вчера помнишь ту, белобрысую шлюху, — что-то себе под нос пиздел Артурчик, — выебал её всё-таки. Набухал у себя водярой и оттарабанил. Такая себе.       — Красавчик, — мне было как-то похуй слушать его сексуальные похождения, — бухнём перед клубом?       — Да, пошли возьмём по бутылочке эсса, — и мы погнали к магазину. Взяли по дынному эсса и ёбнули около магазина, покуривая Беламора. Дымыли, как Дон Корлеон.       Около магазина стояли вонючие попрошайки. Инвалид-цыган и детишки.       — Денег дайте, — охуевший инвалид начал клянчить бабки.       — Пососать тебе не завернуть? — Артурчик был резок на язычок.       — Че сказал? — рявкнул цыган-инвалид. Нихуёво так свистанул в сторону угла дома и оттуда подлетела орава цыган. Я сразу наложил кирпичей. Они бежали к нам со скорости Соника. Я обернулся на братана, а его пятки уже сверкали за три пизды от магазина. Меня ёбнули по голове и я упал на асфальт. Стали пинать цыгани-амбалы куда попало, от боли я уже не понимал куда меня ебашат. То в живот, то в ебало, то по ногам. Детишки что-то подсвистывали. А цыган-инвалид харкал в меня своей харчой. Последнее, что я помню — это то, как один из амбалов ударил меня лицом об асфальт, кажется, мой зуб остался у магазина. И я вырубился.       Проснулся я в каком-то обоссаном подвале, где, как в типичных хоррорах светила тусклая лампочка. Стены были бетонные и облезлые. Воняло плесенью. Я подошёл к двери. Удивительно. Подёргав ручку — она была открыта. Я вышел с комнаты. На полу лежали огромные ковры, стены были украшены картинами и кинжалами. Пройдя дальше ко мне на встречу шёл один из цыган-амбалов.       — Проснулся, дружок, — я начал сдавать задом. Он подошёл ко мне, кулаком вмазал в живот. От чего я согнулся. Подошёл сзади и заломал мою руку. Начал меня вести в сторону, откуда он пришёл. Открыл огромную с позолотой дверь. Там на кожаном диване сидел цыган. Он был одет в рубашку, на его пальце красовались перстни. С одного взгляда на него было понятно, что он тут имеет какое-то значение.       — Барон, вот он, — амбал толкнул меня в ноги к его хозяину. Я захрипел и пытался подняться хотя бы на колени.       — Не торопись, мальчишка. Сперва мы должны научить тебя относиться с уважением к людям, — он встал передо мной, его большой живот от силы гравитации шлепнулся к вниз. Его туфли были у моего лица, — раздевайте его.       — Чего, бля? — я прихуел от сказанного и начал быстрее подниматься. Меня схватили с двух сторон. Как ни выворачиваясь, сил у меня не хватило. С меня содрали кровавую футболку, стянули штаны вместе с трусами. Снова кинули на пол и прижали, держа за шею к полу. Барон начал мельтешить передо мной, я слышал позвякивание ремня. Моё очко сжалось от страха. Он спустил штаны и подошёл ко мне сзади. Встал на колени и всадил мне по самые яйца.       — Ааа, — мне стало так больно, моё очко никогда не чувствовало такой боли, — хватит, отпустите, — никто меня не слушал, Барон продолжал трахать меня в сухое отверстие. От этого становилось ещё больнее, — хватит, пожалуйста, мне очень больно.       Барон вытащил из меня свой ствол. Боль никуда не уходила. Он перевернул меня, как тушу. Лёг сверху и вставил снова.       — Тихо, — лёг ещё сильнее. Мне уже не чем было дышать. Долбил меня со всей силы. Очень грубо и глубоко. Ни на миллиметр лишнего не высовывал из моей жопы. Спустя минут десять долбежки. Его пот стекал на меня. На моё лицо, попадал даже мне в рот. Мне хотелось блевать. Он подтянулся выше, сел на мою грудь и начал сувать свой член мне в рот. Я уже чувствовал рвоту в своём горле. Мне не хватало воздуха, чтобы даже сопротивляться. Когда он уже был у меня во рту, я уже начал терять сознание. Заметив это, он кончил мне в рот. Держал хуй ещё пару секунд и наконец-то вытащил. Меня стошнило сразу же на пол. На его пиздатый красный ковёр.       Я лежал, как мусор у его ног, сил не было даже что-то сказать. Я чувствовал запах говна, которое вместе с потом растворилось на моей груди.       — Уберите его, — по его приказу меня взяли под руки и отволакли обратно в подвальную комнату. Кинули на пол. Я уже думал, что это конец. Их былое двое, они стали снимать свои штаны. Один подошёл ко мне сзади и раком начал вставлять в меня анаконду. Когда я почти начал кричать, мне в рот вставили другой вонючий хуй. До самого конца с обеих сторон меня продолжали насиловать. Они постоянно менялись. Сил у меня уже совсем не было. Я услышал скрип, кое-как повернул голову в сторону двери. Там ехал, тот самый циган-инвалид.       — Заканчивайте с ним, пора ехать, — амбалы быстро закончили мне в обе дырки одновременно. Послушавшись шёстерки, встали и оделись. Инвалид-шестерка подъехал ко мне на коляске, — а мог просто дать милостыню, и возможно это всё, тебя бы не коснулось, — инвалид начал копошиться в кармане штанов и увидел что-то блестящее. Он достал ножик, похожий на кинжал. Сразу же поняв, что меня хотят убить. Я встал и побежал в сторону стены. Оглядевшись: выхода не было, у входа стояли амбалы, инвалид был с ножом. А я голый и беспомощный. Шестерка подвинулся ко мне в притык. И наехал своих колесом на мою ногу. Что-то треснуло. Он сломал мне палец. Я упал. Пока я падал на колени, цыган поймал мою голову. Посмотрел мне в глаза и полоснул ножом по моему горлу. Я сразу же почувствовал теплую жидкость, которая струилась из моей шеи. Цыган отпустил мою голову, я рухнул на пол.       Последнее, что я видел — это уезжавший инвалид в сторону двери и двоих амбалов, которые закрыли дверь, прямо передо мной.