Блеклость души

«Я - пустое место, но я имею право быть». Как же тошно, невыносимо и больно смотреть на себя в зеркале, ощущать себя тряпкой, грязью - ничем. Кто я? Кто ты? Человек что читает, что слушает, кто ты? Почему ты себя таковым считаешь, конечно, ты родился не просто так, с целью и судьбой. А если её нет? Что если вся эта "жизнь", это шаг в пропость, после смерти нет ничего. Никого, ты один, совершенно один и единственное что тебя сдерживает это мысли. Ведь если человек не способен думать, размышлять и мечтать он жив, не так ли? Аккуратно стряхнув крошки печенья со стола, парень подошёл к своему другу. По его щекам текли слёзы, Максим ничего не сказав взял его лицо в свои ладони и поцеловал в лоб, ощущая жар и дрожь своего "мученика". - Неужели мы тут будем всегда? Тут нет выхода?! - мальчишка кричал в отчаянье, его звонкий голос бился о плитку на полу, о стены, о потолки, о чёрствое сердце Максима. Но тот натянув милую улыбку и надеясь что всё наладится погладил кудрявую макушку. Максим часто так делал что бы успокоить парнишку, заставить его почувствовать себя в безопасности, хоть и обстановка была разрушительна. - Конечно нет, нас скоро заберут, ты же знаешь. — Лучезарное солнышко одёрнуло свою голову прошипев и резко вставая со стула, взглядываясь в глаза его друга, но не найдя в них ни капли чувств сквозь зубы говорит: - Не трогай меня - отойдя назад и грубо одёрнув руку он ушёл, куда? Понятия Максим не имел, но знал точно, если Юра злится, значит жди беды. Но Максим не собирался идти за ним, более того ему уже давно плевать. Ни одного из них не забрали ни в рай, ни в ад, а плоды - дорогое для ангелов удовольствие. Любой бы человек побежал за ним, остановил, прижал к себе и сказал что всё будет хорошо. - «Как жаль. Я другой.» - чуть потупив в пол он поправил свой воротник и громко кашлянув ушёл в библиотеку чувств, снова садясь за свой любимый стол и читая очередной день, зачем? Он ведёт записи, так память у их человека более сносная да и, это единственное что держит его от безумия, от пустоты. Но ведь Максим был таким не всегда, поверьте мне, он классный. Постоянно шутил и улыбался, даже пёк печенье, а кофе вы пили у него? Просто чудеса, но через тысячу лет огонь погас, а через тысячи погасла и искра. И всё что в нём осталось, это синяки на плечах и несказанное «прости». Да, он тяжёлый человек, даже грубый, но не злой, он не причинит боль без причины, по крайней мере я в этом уверен. Все мы попали сюда не просто так, у всех есть история, сейчас время для него. Для Максима Грацкого. Деревня называлась Сокольникова, там же и была семья графа Фромишенова, очень статный и серьёзный человек. Несмотря на его обаятельность и приторный говор, человеком он был так себе. В семье было четыре ребёнка. София, это старшая сестра, чудесная девушка, правда заносчивая жуть. Яша, милейший человек, скрипач, при чём очень талантливый, но недолюбленный отцом и братом и Лизонька, милая маленькая девочка. Все были чудесными детьми, послушными, талантливыми, но в семье не без "урода", как говорил Грац. - Пап, я написал стихи, послушаешь? - юный мальчик слегка улыбался и держал в руках стопку листов, они были мятые и все исписанные, но такие родные, Максим держал их с трепетом, как реликвию или икону. Стихи ему давались легко, он обожал переводить своё виденье на бумагу и подолгу читать сверяясь с действительностью. Отец посомтрел на Максима через очки, тонкие стёкла блеснули и глаз было не видно. - У тебя 10 минут, и позови Яшу, он должен выучить новое произведение. Мальчик не любил отца в очках, сейчас он чувстовал себя муравьишкой по сравнению с ним, Грац всегда так делал, когла дело было ему не интересно, фыркал носом, бил ноктямм по столу и прятал глаза в очках. Это сейчас Максим понимает, он боялся, боялся услышать что-то лучше его мыслей. Это пугало, ведь, он всегда хотел быть лучше всех. - Ну? - холодный тон заставил сына вздрогнуть и уверенно кивнуть. - Белы их крылья, чисты все душой. Их голос, певуч и горд он собой. Они не кричат, не бьют и не злятся. Ведь ангелы здесь, и не надо бояться.. - Хватит. Максим поднял глаза и слегка вздрогнул увидев что отец встал и подошёл к нему, глухой стук его каблуков раздался по всему кабинету. Он подошёл настолько близко что Максим смог почувствовать его тяжёлый след духов, в животе неприятно скрутило. Граф схватил листы и порвал их в маленькие квадратики, как быстро летело время работы. - Папа, зачем? - разумный вопрос, но вместо ответа он получил лишь затрещину и с глухим гулом упал на пол. - Вон, ВОН с глаз моих, такое отродье как ты не смеет даже задуматься о господе. Ты думаешь тебя возьмут в рай? Ты наивный идиот, ничего не делаешь для него, а ожидаешь светлого конца. Какая чушь. Последние слова Максим не слышал, он бежал сквозь коридоры задыхаясь в своих слезах и сжимая свои руки в кулаки. Яша вышел из комнаты и аккуратно закрыл дверь, увидев своего брата он подошёл ближе. - Ему понравилось? - он заинтересованно смотрел на него, но увидев слёзы попытался обнять. Лежав на полу Яша не чувстовал боли, её просто не было как и ощущения страха. Максим бил, бил со всей силы, по лицу, по груди, он желал ему сделать больно не только физически, но и морально. Вскоре руки опустились и раненый писатель закрыл свои глаза, плача, он ждал оскорблений, криков, но вместо этого его брат привстал и крепко обнял. - Тебе стало легче? - Сдохни! Сдохни! СДОХНИ! - Всё будет лучше Максим, ты веришь? Яша пожалел о своих словах, много, много раз. Поверьте мне.