Вегвизир

      Если бы Боги предложили ей переписать ошибки прошлого и навеки оставить переживания, она бы отказалась не раздумывая. Пережитые волнения, а порою боль, открывают истинную ценность приобретенного счастья. Утраченное не вернуть, и только вынесенное из ошибок и случайностей позволит увидеть счастье новое — несомненно, другое, но не менее ценное. А если ошибки будут забыты, а выводы не сделаны, хитрые Боги обрушат новые испытания. И неумолимая эта забота будет продолжаться, покуда уроки не будут усвоены, а счастье не дождется своих глупцов.       Мурлыкая под нос песенку о бравом викинге и его непритязательной возлюбленной, Зефа перепрыгнула последнюю ступень на вершине лестницы. Она заранее напустила на себя нарочито возмущенный вид и заговорила, не доходя до порога:       — Только представь, что мне сейчас сказала Ба! Вчера я попросила ее забрать церемониальные венки у Торы, и когда она сегодня пришла за цветами, Тора сделала круглые глаза и заявила, будто впервые слышит о…       Зефа замолкла и остановилась, зайдя в комнату. По одной фигуре викинга она поняла, что что-то не так. Что-то за время ее короткого отсутствия незримо изменилось.       Биргер сидел в изножье кровати и не изменил позы ни в ответ на ее слова, ни после ее появления. Он сидел, слегка сгорбившись, и не сводил взгляда с пергамента в руке. Рядом с ним на кровати стоял открытый сундучок, в котором Зефа хранила письма.       Вихрь самых разных чувств приковал Зефу к полу. Жаркую бурю, вызванную тем, что Биргер посчитал приемлемым поинтересоваться содержимым сундучка, смыло ледяной волной, когда безошибочное женское чутье подсказало ей, чье именно письмо он держит в руках, и что он мог в нем увидеть.       Не желая раньше времени воображать худшее, Зефа постаралась взять себя в руки. Сперва следовало разобраться с гнетущей тишиной.       — У меня нет того, что я не могла бы разделить с тобой, — сказала она, позаботившись, чтобы голос прозвучал ровно и в меру строго. — Но, пожалуйста, в следующий раз спрашивай моего разрешения.       Биргер ничего не ответил. И даже не поднял взгляда. Но проступившие на скулах желваки были красноречивее слов.       — Биргер, — позвала Зефа, теряя мнимое спокойствие. — Что случилось?       — И когда ты собиралась рассказать мне? — спросил он негромко и будто бы с трудом.       — О чем?       — Действительно, о чем я. Ты и не собиралась.       Биргер медленно, словно после тяжелой болезни, поднялся на ноги. Под его взглядом Зефа замерла, разрываемая противоречивыми желаниями: попятиться или броситься к нему на встречу.       — Это письмо от Нордера? — сказала она, стараясь владеть собой. — Давай я тебе объясню…       — Я в состоянии прочитать написанное, благодарю покорно. Даже несмотря на мое происхождение и род.       Тон голоса Биргера развеял последнюю надежду. От теплоты, царившей в комнате до ее ухода, не осталось и следа.       — Биргер, — заговорила Зефа, взяв вкрадчивый тон. — Там говорилось не об этом…       — Разве? — Он встряхнул и поднес письмо к глазам. Зефа заметила, с какой силой пальцы сжимают пергамент. Голос Биргера становился все громче и громче, пока он зачитывал: — «…учитывая род и происхождение твоего будущего супруга», «…не достаточно, чтобы избавить тебя от тревог и сомнений»…       — Пожалуйста, Биргер, говори тише! — попросила она, оглянувшись на дверь. — Да, там есть такие слова, но ты неправильно все понял. Просто ты кое-чего не знаешь…       — О да, — перебил ее Биргер. Губы его скривились в усмешке — не той, которую любила Зефа. — Тут ты права. Я, оказывается, много чего не знал.       Зефа скрестила руки на груди. Гордость воительниц жаром хлынула в щеки.       — Если дело в моей переписке, — с достоинством произнесла она, сдерживая растущее раздражение, — то я никогда не скрывала, что общаюсь с другими…       — Да Хель с этим письмами! — взорвался Биргер. — Дело же не в них, Зефа! Почему я…       — Тише, прошу тебя!       — Почему я вот так… — зашипел он, не меняя тона, когда, она вновь оглянулась на дверь, — …узнаю о каких-то твоих опасениях! Почему вместо того, чтобы обсудить их со мной, ты строчишь письма какому-то Нор… Нод… Нордеру! — выплюнул он, с отвращением взглянув на пергамент.       — Я могла бы обсудить их с тобой, если бы ты перестал реагировать вот так! — в тон ему прошипела Зефа.       — А, так тут тоже причина во мне? А если бы я не увидел это письмо? М, Зеф? Ты когда-нибудь собиралась обсудить это со мной?       Они оба, тяжело дыша и поджимая губы, смотрели друг на друга, пока Зефа первая не отвела взгляд. Биргер шумно втянул воздух; выдох его походил на рычание.       — Во имя Хель, Зефа… По-твоему, меня это не касается? Мне не о чем волноваться? Эта свадьба… Наше будущее… Сотни гостей со всего Архипелага, большую часть которых я в жизни не видел! Это я был вынужден перевернуть свою жизнь с ног на голову! Ради тебя!       — Вынужден?.. Ради меня?.. — на миг у Зефы перехватило дыхание. Она не могла поверить своим ушам. Громкость голосов больше никого не волновала. — Я никогда не вынуждала тебя выбирать меня, Биргер, и никто другой! Ты с самого начала знал, кто я!       — Да, я знал! И я выбрал, — отчеканил Биргер, пока они сверлили друга друга сердитыми взглядами. — Несмотря ни на что, я принял решение связать свою жизнь с тобой и со всем, что идет с тобой в придачу…       — Ты так это называешь? Мой титул и мою ответственность?       — Нет, я не… Мы говорим сейчас о другом! — вспылил Биргер. Он потряс смятым пергаментом в воздухе. — Ты рассуждаешь об ответственности, личном счастье, долге и Хель пойми о чем вот здесь, в письме какому-то Нордеру, — так, словно меня это не касается! И… И что за Нордер вообще? — выпалил он. — Откуда он взялся?!       — Нордер — король дружественного нам народа Защитников Крыла, — провозгласила Зефа так, словно делала торжественное объявление. — Его отец и мать — старые друзья моих родителей. Этой зимой я ездила на его коронацию. Ты бы мог с ним познакомиться, если бы согласился сопровождать меня в тот раз!..       Отголосок обиды, в сорвавшемся против воли упреке, остался висеть в воздухе. Биргер опустил руку с пергаментом. Зефа от досады прикусила губу.       — Подожди, — медленно произнес Биргер, буравя ее взглядом. — Я помню, ты предлагала мне…       — И ты отказался, — оборвала она, отведя глаза.       — Я спрашивал у тебя, — Биргер повысил голос, явно прилагая усилия, чтобы говорить ровно, — обязательно ли это, и ты ответила — нет. А теперь выясняется, ты хотела, чтобы я поехал!       — Я не хотела, чтобы ты делал что-то по принуждению! — не выдержав, воскликнула Зефа. Она взглянула на него и, не увидев ничего, кроме искреннего непонимания, в отчаянии продолжила: — Эти обязанности — поездки, собрания, советы — или то, как ты выразился, что идет со мной в придачу, — это часть нашей будущей жизни! И я хотела, чтобы ты выбрал ее сам, а не потому, что я тебя заставила!       — Хель… — Со вздохом, полным усталого раздражения, Биргер поднял взгляд к потолку. — Так я выбрал, Зефа! Я выбрал! Но я не жил всю жизнь с мыслью, что когда-то мне придется принять титул! Я, в отличие от тебя, не готовился к этому с рождения! — завелся он, тоже перестав себя сдерживать. — Поэтому давай в следующий раз ты будешь сразу говорить, чего именно от меня ждешь! Просто скажи: «Биргер, я хочу, чтобы ты поехал со мной на коронацию. Мне надо, чтобы титулованные особы всего Архипелага поглазели на моего будущего мужа и обсудили его род и происхождение!»       — Прекрати так разговаривать со мной!       — А еще было бы неплохо, — в том же порыве продолжил Биргер, будто не слыша ее, — если бы ты перестала обсуждать наше будущее и то, что ты сомневаешься во мне, с каким-то королем, будь он хоть из трижды дружественного нам народа!       — О чем ты говоришь?! — задохнулась от возмущения Зефа. — Там и речи нет о том, что я сомневаюсь в тебе!       — Тогда о чем это письмо? — Биргер в гневе тряхнул перед ней пергаментом. — О какой поддержке идет речь? И почему, именем Хель, он тут расстилается перед тобой и назначает встречи накануне нашей свадьбы?       — Потому что она его касается, — с вызовом выпалила Зефа.       — Касается? — опешил Биргер. — И каким образом?       Зефа впилась пальцами в локти и вздернула голову.       — Завтра утром прибывает делегация с острова Защитников Крыла во главе с королем Нордером, — сухо сказала она. — Вот тогда сможешь задать ему этот вопрос.       Лицо Биргера застыло в незнакомой маске. Он замер посреди комнаты, глядя на нее потемневшими глазами. Зефа могла чувствовать, как под его взглядом кровь отхлынула у нее от лица. Биргер смотрел на нее так, будто ничего другого, кроме этого момента, их не связывало. Словно ничего другого между ними не было и никогда не будет.       Он шагнул вперед и поднял руку так стремительно, что она съежилась, не успев отступить. Биргер сунул куда-то между ее локтем и ладонью пергамент, безжалостно смяв его, и вышел из комнаты. На лестнице гулко застучали шаги. Внизу захлопнулась входная дверь. Онемевшими пальцами Зефа нащупала смятое письмо.       На негнущихся ногах она доплелась до кровати. Колени подогнулись, и Зефа рухнула в изножье — туда, где покрывало было смято. Она уставилась перед собой, по-прежнему сжимая в руках письмо. Разбросанные на полу вещи остались незамеченными; звуки вокруг перестали нести смысл. Сквозь туман она услышала шаги; к ней обратился голос — не тот, который ей хотелось услышать. Кровать рядом прогнулась, большая рука опустилась на плечи и бережно притянула к твердой груди, — не той, к которой ей хотелось прижаться. Она уткнулась носом в викингскую рубаху.       — Ох, Наф, — всхлипнула Зефа.       И наконец дала волю слезам.