Дело не в месте назначения, а в путешествии
23 апреля 2024 г., 12:23
Пустота, разверзшаяся вследствие взмаха клинка эманатора, ещё долгое время окружала Авантюрина. Он бродил в этом тёмном, липком Небытие, предаваясь собственным размышлениям о смысле существования всего сущего. Ответ, любезно предоставленный Ахерон, не смог удовлетворить его запрос в достаточной мере. Эманатор скорее указала направление поисков, чем дала конкретное объяснение. Из-за этого Авантюрину казалось, что он не готов вернуться на Пенаконию и вновь надеть на себя маску обольстителя, пока не найдёт устраивающий его ответ на вопрос о том, зачем люди приходят в этот мир, если в конце их ждёт единая участь — смерть.
В моменты, когда его душу вновь одолевала тоска, он ложился в чёрные воды Небытия, которые на удивление ласково омывали тело, словно гибкие языки огня. Он наслаждался тишиной, окружавшей его, потому что во все предыдущие годы он находился в непрекращающемся шуме, и ему приходилось громко заявлять о себе, чтобы люди поняли, что он существует. Тёплые волны умиротворяли разум, поглощенный тяжёлыми мыслями, а сердце успокаивалось вслед за ним.
Красная полоса, растекшаяся по небу на манер густой краски, заменяла яркие огни, мерцавшие круглосуточно на Пенаконии, создавая атмосферу вечного праздника. Увы, этот праздник был лишь иллюзией для тех людей, которые осознавали всю серьёзность происходящего на этой планете и бросали все свои силы на раскрытие преступлений, совершённых кланами. Вспышки света убаюкивали уставшего от поисков Авантюрина, и он засыпал в бесконечном море, раскинувшемся на просторах Небытия, но затем резко просыпался. Его тело охватывал испуг, потому что чёрные воды приобретали багряный оттенок и ему казалось, что его окружает чужая кровь, пролившаяся из тех, кого ему пришлось убить, чтобы обрести свободу.
Авантюрин подолгу всматривался в серое беззвёздное небо, вспоминая всё то, через что ему пришлось пройти за время своей непродолжительной жизни. Многие воспоминания либо уже истлели, либо медленно догорали — мозг был не способен выносить боль, которая воздействовала на тело не только морально, но и физически. Измученный организм был по-настоящему жалок, но всё ещё настойчиво цеплялся за ускользающие воспоминания, которые помогали ему продолжать функционировать, поскольку присутствовала цель ради достижения которой стоило ещё побороться.
Впрочем, Авантюрин ни на минуту не забывал, что в кармане его куртки лежит тщательно закупоренное в тубусе послание от Рацио. Эта записка заставляла напоминать себе, что рано или поздно он должен будет покинуть Небытие, потому что на той стороне его ждут. Не только Рацио, но и Топаз, с которой ему удалось построить доверительные дружеские отношения — она стала той подругой, которой можно было показать свои нелицеприятные стороны.
Был лишь один неустановленный до сей поры момент: Авантюрин не знал, как много времени ему может понадобиться, чтобы найти ответ на свой вопрос. Хотя, на самом деле, он лежал в уже упомянутой куртке — было лишь трудно признать, что в паре предложений заключена истина, которую оставил ему гений, состоящий в Гильдии эрудитов. В этот раз Рацио не использовал витиеватые речи, которые были свойственны ему в привычной благоприятной обстановке, когда вокруг нет ни намёка на опасность. Ведь измождённому человеку будет не до разбора каждого слова по отдельности, ему важна только суть.
Теперь оставалось только принять то, что оставил Авантюрину приятель, или же отыскать своё решение.
Один из Десяти каменных сердец медленно сел в воде, но не решился встать на ноги. Записка начала жечь карман, как будто ожидая, что её нынешний хозяин вот-вот достанет тубус и откроет его. Впервые за долгое время Авантюрин почувствовал лёгкое тепло, как будто подул ласковый весенний ветер, забирающий каждого встречного в свои нежные объятия. На Пенаконии ему были известны безлюдные места, где можно было наблюдать за тем, как на деревьях распускаются листья цвета патина, предвещающее скорую встречу с возлюбленным, даже если это всего лишь его сон. Он улыбнулся своим мыслям и прикрыл глаза, чтобы вдохнуть немного воздуха дозированными глотками — небольшое количество кислорода, полученного добровольно, стимулировало мозг и подталкивало к дальнейшим действиям.
Вода, окружавшая Авантюрина, на самом деле была лишь иллюзией, поэтому он не боялся, что какая-либо из его вещей, оказавшихся с ним при ударе клинком, промокнет. В Небытие не существовало ничего – ветра нет, и нет ни солнца, ни света, ни тени, ни движенья, ни шума. Авантюрин достал из кармана тубус и обвёл его потускневшим взглядом, принимаясь откручивать крышку, чтобы вытряхнуть записку. Перед глазами вновь возникли слова о том, что невозможным в Мире Грёз является не смерть, а сон.
Это заставило Авантюрина усмехнуться и подумать о том, какими же нелепыми были его попытки умереть. Не то чтобы он занимался этим из праздного интереса, но было потрачено слишком много времени на поиск правды, которая всегда находилась прямо перед ним. От этого было обиднее всего.
— Доктор всё-таки тот ещё пройдоха, — прохрипел от долгого молчания Авантюрин.
Честно говоря, он подозревал, что Рацио уже довольно давно сделал некоторые выводы относительно секретов, которые тщательно охранялись главами семей Пенаконии, но не поспешил поделиться ими. Наверное, это нежелание раскрывать свои мысли было продиктовано приверженностью к пути Эрудиции. Рацио не стал бы вываливать всю информацию перед тем, кто жаждет знаний, потому что правильнее было бы направить этого человека и дать ему некоторые подсказки, чтобы тот сделал открытия самостоятельно.
Это была одна из многих вещей, за которые Авантюрин полюбил Рацио.
Они всегда были на равных, стараясь не утаивать друг от друга собственные планы, чтобы в случае необходимости прийти на помощь, но иногда в них могла взыграть склонность к конкуренции. У Авантюрина она появилась из-за работы менеджером в отделе стратегических инвестиций КММ, а у Рацио ввиду тесного взаимодействия с множеством светлых умов Вселенной.
Несмотря на попытки быть честными друг с другом, Авантюрин в первую очередь не научился быть честным с собой. В какой-то мере ему было стыдно перед своими версиями из "прошлого" и "будущего" за то, что он пытался доказать окружающим, будто является самым беззаботным человеком во всей Вселенной, которого волнует только поиск новых способов заработка для КММ, но совершенно не интересует собственная личность. Главным для него было скрыть все недочёты за напускным лоском, а остальные бреши можно было умело закрыть харизмой.
Теперь же Авантюрин собирался исправить допущенные ошибки и жить так, как ему того действительно хочется, потому что он уже давно свободен от невидимых оков прошлого. Возможно ужасающие обстоятельства жизни на родной планете будут и дальше преследовать его во снах, которые он видит вне Пенаконии, но это его больше не пугало.
Недолго думая, Авантюрин приложил тубус с запиской к своему сердцу, глубоко вдыхая и отдаваясь во власть Небытия. Только оно сможет решить, какая участь ему теперь уготована.
***
В номере отеля "Грёзы" вкрадчиво разливалась мелодия, заставляющая сердце сжиматься от тяжести ожидания. Доктор Рацио и Топаз договорились поочередно проводить время с Авантюрином, который всё ещё находится на границе Небытия. Человека, пребывающего во сне на Пенаконии, не нужно развлекать разговорами или же проверять его самочувствие, но совсем по-другому обстоят дела с теми, кто выпал из этого пространства — им необходимо тщательное внимание. Рацио неспешно перевернул страницу громоздкого фолианта, который попросил доставить прямо в отель. Какое-то время он вслух зачитывал Авантюрину наиболее интересные отрывки из научного исследования жизни на планетах, которые не входят в привычную Межзвёздную планетную систему. Такой подход к ожиданию возвращения одного из Десяти каменных сердец его более чем устраивал, он также считал, что информация, которая старательно декламировалась в номере обязательно пригодится им обоим. Послышался совсем тихий всплеск воды, потревоживший водную гладь. Рацио списал его на очередной лопнувший пузырь, но в ту же секунду тишину комнаты разрезал чужой судорожный вдох, как будто кто-то захлёбывается от проникнувшей в лёгкие ледяной воды. Доктор в неверии вскочил со своего места и широким шагом добрался до ванны, в которой расположился Авантюрин. Очнувшийся от долгого блуждания в темноте Небытия Авантюрин зажмурил глаза, яркий свет белых ламп в номере отеля непроизвольно вызывал слёзы. Дрожащей рукой он зачерпнул воду в ладони и выплеснул её в лицо, чтобы осознать, что теперь она не плод воображения, а вполне настоящая и может намочить его вещи. Авантюрин встрепенулся и начал искать по карманам тубус, имеющий для него исключительную важность, пока его не остановили чужие крепкие руки. — Не меня ищете? Авантюрин заторможенно моргнул, стряхивая с ресниц капли, и поднял взгляд на лицо человека, который остановил его сумбурные поиски. — Доктор Рацио. — Неужели вы повредились рассудком, пока отсутствовали? — Доктор отпустил чужое тело, но вновь подал ладонь, чтобы помочь выбраться из остывающей воды. — А ты всё такой же прямолинейный, — мягкая улыбка тронула губы Авантюрина, — неужели совсем не скучал по мне? Не всем удаётся получить в напарники такого же невероятно удачливого человека, как я. Рацио сдержал порыв закатить глаза от настолько самоуверенного заявления, но, когда вокруг его шеи обвились руки Авантюрина, в сердце Доктора разлилась долгожданная безмятежность. Он неуверенно положил ладони на тонкую, хрупкую талию, боясь причинить вред измождённому телу. — Если ты не скучал по мне, то я признаюсь честно, что скучал по тебе. Признание Авантюрина нарушило и без того шаткое равновесие — до этого ему были присущи только заигрывания, которые Рацио с трудом мог понять по причине того, что не был в них заинтересован. Теперь же не оставалось ничего кроме того, как начать воспринимать всерьёз чужие слова. — Я скучал по вам. Глаза Авантюрина расширились и свет отразился так, что в его зрачках показалась яркая вспышка, которая сделала взгляд живее. — У меня не было возможности вернуться сюда раньше, я должен был найти ответ на интересующий меня вопрос, — Авантюрин виновато улыбнулся и смежил веки. — Но я не думаю, что жажда знаний должна порицаться. — Истина прежде всего, но пообещайте мне, что вы больше никогда не станете ценой своей жизни искать ту правду, которая может вам навредить. — Обещаю. Никто из них не мог быть уверен в том, что жизнь не уготовила им много серьёзных проверок на прочность в будущем, но это испытание стало решающим в их взаимоотношениях. Рацио ласково улыбнулся на обещание Авантюрина и оставил первый целомудренный поцелуй, скрепляя общую клятву. Спасибо, что вернулись ко мне.
