Хватит и двух рук

Если в районе посадки Нежеланного букета и оставалась какая-либо живность, то визг цепного меча, шинкующего местную зелень в кашу, заставил территорию опустеть на добрый километр. Здоровенный, по пояс обнаженный орк яростно взмахивал оружием, цедя проклятия сквозь зубы. Поначалу он отточенными, грациозными движениями выписывал широкие восьмёрки, выпады, финты — едва касался зеленого полотна поляны, отчего травинки эффектно липли к разгоряченной коже кирпичного оттенка. Но капитан лишь отстраненно мазнул по нему взглядом раскосых глаз и удалился в свою каюту, будто каждый день видит воина, способного управляться с двуручным оружием как с полуторным. Еще и эта шестиглазая шельма ехидно ухмыльнулась, сложив нижнюю пару рук в неприличном жесте за спиной, когда поднималась по трапу. Сраные четыре руки! Атас зарычал, взрезая землю вместе с травой, отчего ему в лицо не особенно эстетично полетели комья грязи. Ну конечно Ирио повелся на эту поехавшую астрологичку; чего удивляться, абордажник и сам с недавних пор стал придаваться размышлениям о возможностях, скрытых в этих четырех изящных конечностях, а как она выхватывает плазмопистолеты… тьфу ты! В то время, как галактические философы размышляли о сути небытия и протяженности космоса, орк Атас пытался ответить себе на вопрос: он хочет ее или быть ей? — Сколько. Можно. Влюбляться. В коллег?! Очередной взмах оставил на поляне глубокую борозду. У воина порядком свербело в носу от травяного сока и какой-то местной пыльцы, однако тренировка на свежем воздухе ощущалась в разы приятнее, чем на корабле. Орк ощущал небольшой прилив сил и даже легкую пустоту в голове, будто в мыслях освободилось немного места для кого-то помимо обожаемого им капитана. И что б вы думали?! В них как назло лезла невыносимая, напыщенная и завистливая валькирия! Вот кто ее просил надевать то платье на праздничный ужин? Три года гремела доспехом, а тут решила выпендриться перед Ирио, перетащить всеобщее внимание на себя, хотя даже носить такое толком не умеет. Мало ей, так она в этом блестящем великолепии так демонстративно уплетала орочье мясо — казалось, деликатеса вкуснее в жизни не пробовала. Лучше бы она с таким аппетитом… ох блять. Атас в деталях припомнил, как стерва медленно облизывала пальцы от жира, с раздражением и вызовом вперившись в него голубыми глазищами. Чем ярче она злилась, тем теснее становилось ему в штанах, и мысли эти: голова пухнет от замешательства, противоречий и навязчивых в последнее время образов, фантазий. Орк медленно провел языком по недавно выбитому клыку. Мощная, такая сломает их квартирмейстера напополам, нахрена Ирио послал на задание Витю? Дохляк и секунды не продержится под яростью валькирии, разве что Локитор уснет от его душных речей. Атас куда лучше подошел бы на роль недовольной второй половинки, он за словом в карман не полезет. Высказал бы дуре все накопившееся, пропустил пару смачных ударов, а после разложил прямо на столе в таверне; как говорится, бурная ссора — бурное примирение. Это какой-то пиздец. Атас прервался, отвлекшись на неприятную, скребущуюся в сердце мысль о том, что посмел (пуская и про себя) усомниться в приказах капитана. Хватит, раз Ирио отправил на миссию Армагеддона и валькирию, значит так правильно, абордажнику не надо думать и оценивать, его работа быть оружием в руках капитана и заслонить его спиной при надобности. Спустя некоторое время, завидев возвращение ави, орк, сам не зная зачем, встал в эпичную позу, облокотился на цепной меч. Взмокший и разгоряченный, он усиленно изображал невозмутимую расслабленность, как после легкой кардио тренировки, в то время как стремительно вышедший на трап Ирио с трудом скрывал волнение. Первым из транспорта вывалился Витька с разбитым стеклом скафандра. Армагеддон начал было докладывать, но вдруг застыл перед капитаном, экран засбоил, а слова превратились в невнятную околесицу. Однако Атас не обратил ни малейшего внимания на заминку, мужчина, непроизвольно затаив дыхание, смотрел на валькирию. На правой скуле наливался красным большой синяк, из носа и порванной губы сочилась яркая кровь, капая и расплываясь алыми цветами на помятой броне. Она утерла ее рукой и раскрыла мощные белоснежные крылья, неприкрыто красуясь обновкой перед Ирио. Тот льстиво выдал пару дежурных комплиментов, от чего небесные радужки Локитор замерцали искренним счастьем. Орк же стоял как вкопанный, с наитупейшей рожей пялясь на это великолепие, боясь произнести хоть слово, ведь ни одно не сможет описать неподдельный восторг, острыми иглами колющий в самое сердце. И опять эта головная боль! — Я там это… починить экран… кислород сломался, — пробормотал квартирмейстер и скрылся в недрах Нежеланного букета под одобрительный кивок капитана. — Отличная работа, — чарующим низким голосом проговорил Ирио и протянул навигатору белоснежный платок. — Не будем терять время, обсудим план в рубке. Отмерев и устремившись за командой в корабль, Атас постарался собрать в кучу впечатления и в полной мере выразить девушке восторг, но получилось лишь неловко выдавить: — Классные крылья. — Спасибо, — обернувшись и сжав губы, процедила валькирия. Сука, вышло жалко и тупо, совсем не так, как у их обольстительного капитана, всегда умеющего подобрать красивое выражение. — Теперь тебе не нужен космический корабль, — решил добавить абордажник, исправиться, — можешь летать сама. Атасу казалось, ей должно понравиться: Локитор важно быть независимой и сильной, первой в любой мелочи. Однако воительницы хмыкнула и презрительно ответила: — Ошибаешься. Мне всегда нужен мой железный конь. Больно надо. Стерва неблагодарная, вот поэтому орк и любит их капитана, тот умеет отвечать благодарностью на жесты доброй воли, ценит своих коллег, какими бы они ни были. Тяжесть в голове слегка отступила, когда орк перевел внимание на Ирио, с нежностью вспоминая совместные моменты. Он особенно не слушал их разговора, погруженный в фантазии о нем, пока мимолетное умиротворение не сменилось шоком. — Ты поведешь нас в бой. Ты достойна, всегда была, а я был глуп. Что-то оборвалось в душе орка. Мало того, что чертова валькирия распушает свой хвост (крылья) перед капитаном, так еще и отнимает у него работу?! Вот так просто опытный абордажник Атас, прошедший десятки битв и рейдов, отодвинут на второй план пигалицей в перьях? — Что ж, я пойду разрабатывать план вторжения в крепость. Сбор через час, — торжественно оповестил собравшихся Ирио и первым покинул рубку. Вслед за ним как обычно увязалась Кира, кокетливо виляя задом, а после и донельзя довольная Локитор. Девушка напоказ махнула крыльями, обдав орка прохладным порывом воздуха, и тоже пошагала к выходу, будто специально вытирая кровь подаренным платком. Атас стоял на месте, сжимал кулаки и зубы до противного скрежета. Что-то назревало в нем. Что-то яростное и жгучее поднималось из недр пятикамерного сердца, подступало к горлу. Эти фантазии, эти чувства, эта неопределенность и… злость. Да, точно, злость. Неконтролируемая, бешеная и бескомпромиссная. Если он сейчас же не выплеснет ее, взорвется к чертям собачьим. Нагнал ее в коридоре на подходе к жилым отсекам. Поймал за плечо и грубо развернул к себе, впечатывая в стену и нависая сверху. Оскалился, угрожающе придвигаясь ближе, почти прорычал низко и утробно: — Какого хера ты делаешь?! — С ума сошел? Чего тебя надо, верзила?! — ничуть не испугавшись, молниеносно ответила Локитор. — Это я должен вести нас в бой! Это моя работа! Не лезь не в свое дело, ты… — Что, завидуешь? — с противной ухмылкой на красивом лице перебила валькирия. — Бесишься, что Ирио выбрал меня? Что я лучше тупого орка, только и могущего, что махать своим мечом? Ноздри Атаса раздувались в немой ярости, он тяжело дышал, не сводя взгляда с нахальных глаз девушки. Столько всего вертелось на языке, что опять запутается на эмоциях и сморозит какую-то херню. Его буквально разрывало на части изнутри, и мужчина не мог с этим самостоятельно разобраться, а потому решил поступить так, как это делают на его родине — отпустить себя и не думать, довериться порыву. Широкой ладонью орк резко притянул воительницу к себе за шею и впился в губы. Та сначала опешила, мощные крылья задрожали, а после Атас почувствовал острую боль и в тот же момент оторвался от девушки. Ее глаза горели возмущением, а щеки румянцем. Не разрывая напряженного зрительного контакта, он большим пальцем стер кровь с нижней губы. Оба молча застыли друг напротив друга, снежная ледяная валькирия и пышущий жаром скала-орк. Кажется, он переборщил. Блять… Уловив зарождающееся смятение абордажника, Локитор схватила его за ворот и бесцеремонно дернула обратно. Прижалась близко-близко и смазано поцеловала, отчаянно жмурясь, боясь упустить момент, боясь, что глупый верзила сбежит. Атасу, впрочем, дополнительных знаков судьбы не было нужно. Все осознанные мысли мигом вылетели из орочей башки, он подхватил валькирию под зад, поднимая в воздух и жестче вжимая в стену и в себя. Рукой несильно натянул серебряные локоны, запрокидывая ее голову и углубляя поцелуй. Это была чистейшая страсть, абсолютная животная похоть, что он так долго подавлял. Сколько у него не было партнера?.. Атас и не вспомнит, когда последний раз засиживался в межгалактическом баре или захаживал в какой-нибудь бордель. И дело даже не в капитане Ирио, там другое, душевное… Ему, как представителю крупной расы, не так просто было подобрать подходящего компаньона на ночь: все эти тоненькие эльфы или пухлые люди, изящные марсиане, — гуманоидные существа были орку «на один зуб». Он попросту боялся сломать их, покалечить в порыве телесной любви. Но Локитор была иной. Сильная, статная валькирия, способная переломить ему хребет, возбуждала живее любой экзотики за деньги. Орк отстранился и мазнул клыками по шее воительнийы, сжал широкие бедра руками. Мягкие, но в то же время с четко очерченными мускулами, говорящими о годах изнурительных тренировок в Вальгалле. Атас живо представил эти ноги, сжимающие его голову до потемнения в глазах, прогнутую до боли спину и сладкие стоны истомы, пока женская рука царапает, дразнит низ его живота, не опускаясь ниже. Локитор глухо ахнула, явственно почувствовав его нарастающее возбуждение и уперлась ладонями в крепкую грудь сокомандника. — Ну чего еще? — недовольно проворчал тот, пытаясь понять, как быстро снять ее металлический нагрудник. — Мы в коридоре, придурок, — прошипела и начала ерзать на нем, пытаясь спуститься. — Не здесь. — Забыл, да, — на автомате ответил орк, не сильно вдумываясь в смысл сказанного. Не здесь, так не здесь, он вообще слабо сейчас осознает реальность, погруженный в предвкушение и смазанные образы. Что-то важное осталось на подкорке сознания, усиленно билось в виски, но уже не могло отвлечь. Атас отпустил навигатора, взял за руку и быстрым шагом повел по направлению к своей комнате. Плевать на все, потом разберется. Стоило двери в затемненное помещение закрыться, орк перехватил девушку за талию, прислоняя к себе спиной. Втянул носом запах белесых волос, терпкий оттенок ее естественного аромата, кажущийся мужчине притягательнее любого афрадизиака. От нее пахло битвой и кровью, азартом. Чудом нащупал сраные застежки ее брони, с трудом сдержался, дабы не разорвать, и жилет с металлическими вставками полетел на пол, оставляя валькирию в нижней рубашке. Наконец открытая, вся его. Атас сразу скользнул руками под легкую ткань, сжал небольшую мягкую грудь, наслаждаясь ощущением бархатной кожи и последующим женским вздохом. Очередной поцелуй-укус на шее, он сваливает какие-то вещи с кровати, сажает воительницу на свои колени. Растрепанная и раскрасневшаяся, нет ничего красивей наслаждающейся его ласками женщины. — Ты такая, ну это… Она целует жадно — не дает ему договорить, испортить атмосферу дурацкими признаниями не пойми в чем. Освобождает орка от куртки и яростно разрывает на нем рубашку, не рассчитав силы. От такого его член каменеет (куда уж больше), он чувствует ответную пульсацию, самодовольно улыбается. Ее желание так же сильно, как и его. Вскоре и верх навигатора отброшен в сторону, она почему-то смущенно прикрывается. Мило. Атас медленно целует ее руки, прикусывает пальцы, смотря в глаза, заставляя расслабиться, отдаться их обоюдному порыву с головой. Локитор не желает «проигрывать», перебарывает неловкость, и вот уже она изучает его тело: проводит ноготками по плечам, очерчивает мышцы груди и спины, гладит мощный торс воина. Игриво царапает его соски, за что получает порывистый, грубый поцелуй. Ему понравилось, валькирия уверена. Девушка невольно ерзает на нем активнее, нетерпеливее, однако упорно молчит. В мыслях абордажника мечутся картинки одна красочней другой, он представляет, как воительница опрокидывает его на спину, перехватывает мнимый контроль, пока он милостиво позволяет. Атас ожидал, что в постели она будет жестче, будто неистовый ураган… однако Локитор отчего-то медлила, не заходя дальше поцелуев и поверхностных ласк. Хех, дразнит, мучает; снежную небожительницу надо как следует распалить, уж с этим орк справится. Мужчина сам опрокинул навигатора на постель, подмял под себя, продолжая целовать опухшие губы и шею с явными следами их страсти. Провел шершавым языком по груди, слегка сжал сосок и опустил руку к ее штанам. Ладонь легла поверх ткани, он произвел пальцами несколько медленных поглаживающих движений, несильно надавил на чувствительное место, вызывая первый полноценный стон. Скорее тихий всхлип, но крышу сорвало окончательно и бесповоротно. Валькирия впилась в его широкую спину ногтями, когда орк одним движением стянул с нее низ. Зарделась пуще прежнего, осознавая, что он прекрасно видит промокшую ткань ее простого нижнего белья. Он расстегнул собственный ремень и ослабил застежку штанов, открывая Локитор вид дорожки темно-зеленых густых волос. «И тут серебряная», — пронеслась тупая фраза в башке орка, когда тот снял последнюю преграду с навигатора. Абордажник устроился поудобнее между ее ног и наконец коснулся нежной кожи, неторопливо доставляя удовольствие круговыми движениями пальцев. Его ладони натружены ежедневными тренировками с холодным оружием, они казались ему в этот момент непозволительно грубыми. Да и не видел он валькирию в чьей-либо компании с начала странствий, предполагал, что и у нее давно не было никого в постели. Осторожничал недолго, пока воительница не прогнулась немного в пояснице, расширенными зрачками прожигая его насквозь. Один палец вошел гладко, второй уже тяжелее, заставив девушку свести колени. Атас успокаивающе погладил их, разводя обратно и запечатлел новый поцелуй на ее губах, продолжая аккуратно проталкивать пальцы внутрь. Она с силой сжала его бицепсы, стоило найти нужную точку. Орк стал смелее, двигая рукой чуть быстрее и надавливая на верхнюю стенку. Это какой-то дурман, не иначе: под ним должен был быть… как его там? Да плевать, Атас в который раз отогнал навязчивую болезненную пульсацию в висках на задний план. Его собственная выдержка подходила к концу, грозясь опозорить героя-любовника в кратчайшие сроки. А партнерша все еще была достаточно тугая: он видел, что ей нравится, но дальше этого дело не продвигалось. Тогда орк усмехнулся себе под нос и спустился ниже, целуя подтянутый живот. Он прикусил внутреннюю сторону ее бедра, обдавая жарким дыханием тонкую кожу. — Щекотно! — Локитор попыталась отодвинуть его голову руками, но присоединившийся к пальцам язык выбил весь воздух из ее легких. — О боже… Атас выдал короткий удовлетворенный смешок — есть еще фотоны в фотонных пушках — и припал губами обратно, размазывая липкую солоноватую смазку по клитору. Пальцам внутри будто бы стало горячее, девушка сжалась несколько раз, ерзая на месте. Похоже, один терзающий мужчину вопрос все-такие разрешился: ему не нужно четыре конечности Киры, вполне хватит и двух. — Атас, я кажется, ох… Валькирия дрожала и явно расслабилась, став менее тугой и позволяя чужим длинным пальцам войти во всю длину. Понимая, что она на переделе, орк положил вторую руку на низ ее живота и так же надавил, продолжая влажные ласки. Навигатор широко распахнула глаза и выгнулась, зажимая абордажника сведенными судорогой бедрами. Мужчина освободился из «захвата» и отстранился, усаживаясь на колени, параллельно поглаживая ее лодыжку. Потемневшими глазами он с удовольствием и гордостью наблюдал за распластавшейся на простынях, отходящей от первой волны удовольствия воительницей. Он специально медленно, показательно облизнул липкие пальцы, наслаждаясь еще большим смущением партнерши. Его очередь, тянуть дальше нет никаких сил. Орк торопливо избавился от натирающих штанов и бросил заинтересованный взгляд на Локитор. Что скажет? Однако, к его удивлению, реакция была не совсем такой, которую он ожидал. — Нет, — навигатор подобралась и скрестила ноги, обнимая руками колени. Вид у нее был толи испуганный толи печальный. — Чего бля? — Атас растерялся, застыл с членом в руках. Все же было в порядке. — Я говорю, нет, — громче и с нажимом повторила валькирия. — Это… эта штуковина не войдет. — А? — тупо переспросил абордажник. — Оно не влезет, точно нет! — В смысле, не влезет? — В прямом, ты видел его вообще? — Ну да! Почему он не должен войти-то?! — Потому что, — Локитор начала агрессивно, со стервозными нотками, но вдруг стушевалась и отвела взгляд. Следующая фраза далась ей с неким надрывом, она буквально выдавила из себя признание. — Потому что моим первым должен стать капитан Ирио, а не дурацкий тупой орк с дубиной в штанах! Я не так себе все представляла. Воцарилась тишина. Ирио. Ирио. Сколько смысла и чувств каждый из них вкладывал в эти обычные четыре буквы любимого имени. Прекрасный и недоступный, казалось бы, находящийся в паре шагов, но на самом деле на той стороне огромной пропасти. Они оба могли сколько угодно предаваться сладострастным фантазиям с участием капитана, но в глубине души понимали, что никогда по-настоящему не приблизятся к нему. Запретный плод, ненавистная слабость и яд мучительной безответной любви. И вновь эта странная головная боль и вспышки нечетких воспоминаний и сцен, где невозможно отделить реальность ото сна. Локитор поджимала губы, отвернувшись, в ее глаза застыли слезы, грозящие вот-вот вылиться. Было стыдно от «предательства» любимого, либо от того, что наговорила гадостей орку, хотя он того не заслужил. Но она лучше умрет, чем признает ошибку и извиниться. — Иди сюда, — хриплый голос абордажника разорвал мрачную атмосферу. Он сомкнул пальцы на икре валькирии и подтянул ту к себе. — Ты что, глухой? — завопила, больно упираясь пяткой ему в живот. — Только попробуй, я тебе шею сверну! — Да успокойся ты, — раздраженно, но без обычного гнева и злости отмахнулся мужчина. — Не буду я в тебя ничего пихать, раз не хочешь. — Тогда что тебе надо? — Тебя, — валькирия оторопела от того, насколько серьезно звучал его голос. — Мы никогда не выиграем эту любовную гонку. Мечтаешь о первой ночи с капитаном? Я тоже, но это другое. Бля, как объяснить, я не умею в ваши красивые слова и прочую дребедень. — Он вздохнул и погладил ее по щеке, едва касаясь. — Короче, сейчас я хочу тебя, для этого не обязательно нарушать твое «целомудрие», если оное так тебе важно. Можешь хранить себя хоть до смерти, но позволь провести с тобой еще немного времени, обещаю не делать ничего, что тебе не понравится, — орк, смутившийся глупым, по его мнению, монологом, почесал затылок. — Нихуя не объяснил, как хотел. В общем, ладно, я не буду удерживать. Локитор смерила неотесанного орка, так мило пытающегося выжать более-менее связанную речь, притворно высокомерным взглядом. Эта неумелая искренность тронула ее сердце. В конце концов, Ирио никогда не запрещал им отдыхать. — Делай, что задумал, — нарочито недовольно, будто незаинтересованно проговорила воительница и нерешительно потянулась рукой ниже, касаясь возбужденной плоти партнера. — Я тебе выцарапаю глаза, если мне не понравится или выкинешь чего лишнего. — Идет, — орк оскалился в предвкушающей улыбке и, крепко сжав грубые широкие ладони на ребрах женщины, подтянул ее еще ближе, прижался всем телом. — Сведи колени. Навигатор недоверчиво прищурилась, но подчинилась, и тогда Атас перехватил ее ноги и закинул на одно плечо, невысоко приподнимая таз девушки над кроватью. Та широко раскрыла мерцающие синевой глаза, когда он скользнул членом меж ее мокрых от ласк бедер, потираясь о все еще чувствительные складки. Выпрямил спину, позволяя рассмотреть себя. Он хотел, чтоб она смотрела, ловила каждый его тяжелый вдох, видела, как ему хорошо. Затуманенный поволокой удовольствия взор валькирии скользил по его натренированному телу, напряженным мышцам рук, каплям пота, стекающим по груди вниз к подрагивающему прессу. Воительница старалась сдерживаться, кусала губы, давя в себе позорные стоны наслаждения, будто это было очередное их соревнование. Абордажник, в свою очередь, и не пытался хоть как-то контролировать собственные глубокие стоны сквозь сжатые в сосредоточении зубы. Ему тоже не хотелось быстро сдаваться, но изголодавшееся по чужому теплу тело, подводило, стремительно приближая мужчину к кульминации. Благо, неопытная и чувствительная после оргазма валькирия, не выдержала первой и смазано прошептала его имя, содрогнувшись и обмякнув под мужчиной. Он тут же отпустил ее ноги и, в несколько движений закончив рукой, с низким рыком излился на ее живот. Локитор обвила его крепкими руками, неожиданно нежно обняла белоснежными крыльями и поцеловала в щеку. Повинуясь наваждению, Атас коснулся белесой жидкости пальцами и с самозабвенным выражением на лице размазал ее дальше к груди. А потом наклонился и слизнул с соска языком, смотря женщине прямо в глаза. Это было до ужаса пошло… и так красиво. — Ты чего творишь, орк?! — заливаясь краской, взвизгнула воительница и отпихнула его массивную тушу. — Совсем поехал. Фу, убери эту гадость, кто тебе разрешал? Атас с довольной улыбкой смотрел на валькирию сверху вниз. В голове было так пусто и приятно, в груди разливалось незнакомое тепло, когда орк наблюдал за тем, как навигатор смешно злится и продолжает осыпать его бессмысленным упреками. Хорошо, она не знает, что на его родной планете означает подобный ритуал, он ведь мог самолично «убрать» остатки с ее разгоряченной кожи в угоду духам. Он подобрал первую попавшуюся тряпку и аккуратно стер с девушки все следы, сложил ткань и потянулся к себе. — Это же платок от капитана! — ахнула Локитор, резко перехватывая его руку и выдергивая драгоценный треугольничек. — Ты мерзкий, похотливый орк, испортил подарок Ирио, как же я… как же я тебя ненавижу! Вопреки собственным словам, валькирия была красная как рак от запоздалого смущения и совершенно не выглядела разозленной. Она гордо вздернула нос и вскочила с постели, на ходу подбирая разбросанную одежду. Атас, расслабленный, довольный и не обращающий ни малейшего внимания на фонтан колкостей, так и сидел на кровати. Улыбался и рассматривал валькирию с глупым выражением лица. — И вообще, — выпалила на пороге воительница, наспех натянув костюм, — это ничего не значило, заруби себе на носу. Скажешь кому — задушу голыми руками! А он и не против, знала бы она, что ему такое нравится… Дверь отсека с грохотом захлопнулась, оставляя разомлевшего абордажника наедине с собственными спутанными мыслями. Он наконец обратил внимание на ввинчивающуюся в виски тупую боль, и стоило орку полноценно осознать это чувство, как оно мигом заполонило все сознание. Смазанные образы стонущей под ним валькирии затемнялись, сменялись кем-то иным, знакомым. И вот уже Ирио томно шепчет его имя, теряясь в блаженстве, царапает грудь и сжимает в объятиях каменную спину орка. Атас нахмурился и потряс башкой, силясь избавиться от недомогания. Поднялся и направился в душевую кабину, надеясь, что холодная вода приведет в порядок разрозненные мысли и чувства. Стоя под ледяными струями, он отчаянно пытался ухватиться за обрывки ускользающих в дымке воспоминаний. Разве в его кровати был капитан? Не может быть, слишком хорошо для правды. А был ли кто-то, или мужчина вновь потерялся в фантазиях, ублажая себя, как происходило не раз? Он обязательно вспомнит. Но не сейчас. Нужно собраться и идти в рубку. Их всех ждет непростой бой.