Рассказ о Жизни, написанный Смертью

А зори здесь тихие-тихие,

Бинтами туманов покрытые,

Озера багрянцем горят.

А зори здесь тихие-тихие,

Как яблони соком налитые,

И солнце как в лапах шмеля…

***

      В жизни Володи не было никаких ярких моментов. Он был всего-навсего обычным мальчиком, которого сверстники называли заучкой и дразнили.       У Володи не было в жизни чего-то такого, что отличало бы его от других людей. Володя словно находился на окружённом пропастью холме, на который было невозможно забраться.       Но у этого мальчика было то, что отличало его от своих сверстников. Это семья. Его большая, дружная семья, о которой любой мог только мечтать. Мальчишки со двора смеялись над заучкой Володей Тимченко, но втайне смотрели на него, и тоска поднималась к их сердцу.       А ещё у этого мальчика была история.       Володя прекрасно помнит первый день военных действий в своей деревне. Помнит, как в утренней лесной тишине на чистом голубом небе промелькнуло что-то странное. И помнит, как его младшая сестра, Леночка, прижималась к нему, когда они спасались бегством от снарядов. Как он чуть не погиб впервые: его нога застряла в коряге. Но Володины старшие братья, Виктор и Демьян, вовремя вырвали его из лап Смерти: Виктор взял на руки Лену, а Демьян помог брату выбраться.       В его памяти, должно быть, навсегда отложился этот момент: его семья в полном составе (папа Матвей, мама Люда, старшие братья Миша, Витя и Дёма, сёстры Лида и Лена) сидит на кухне в звенящей тишине. И в один миг они все разом поднимают свои понурённые головы, в надежде смотрят на родителей, и когда папа грустно улыбается и говорит:       — Всё будет хорошо, — он действительно верит ему. Верит, что всё будет.       Но нет.       На следующий день за его братьями, Мишей и Витей, пришли, чтобы забрать на фронт. И только Володя знает и никогда не забудет, как мама сидела ночью у окна и плакала.       С этого злополучного дня начались все трагедии семьи Тимченко.       Первый год войны забрал у них сестру Леночку и брата Мишу. Володя помнит этот ужасающий день, этот материнский крик, который до сих пор является ему в кошмарах, заставляя вскакивать с постели.       Родители пытались найти утешения в Володе, Лиде и Дёме. Но и здесь их постигло горе: Демьян, так яро рвавшийся на фронт, всё же ушёл. Наверное, Володю до сих пор гложет совесть за то, что он не остановил брата тогда ночью? Что не разбудил отца? Ему было бы легче, если бы отец застал Дёму, выпорол и запер дома.       Да, Демьян бы обиделся.       Но он был бы жив. И Володя всю жизнь будешь винить себя в ранней смерти брата.       Я очень хорошо помню Демьяна Тимченко. С трудом верилось, что они с Володей были братьями. Горящий пламенем жизни, Демьян рядом с тихим Володей смотрелся немного странно.       Я помню, как погиб Демьян. Это произошло в 1942 году, осенью. Демьян подорвал себя гранатой, зацепив вместе с собой отряд немцев. Зная это, Володе было ещё тяжелее.       Война было в самой пиковой точке, когда пришли за Володей. Бедное сыновнее сердце бешено колотилось в груди, и слёзы текли по щекам, когда он вышел из родного дома, слыша позади материнский плач, который не утихал уже очень давно:       — Не забирайте у меня последнего сына! — кричала она ему вслед, падая на колени.       Да, Виктор тоже погиб. Погиб на вражеской земле, защищая честь Родины.       Второй ночной кошмар Володи. Смерть Виктора. По прибытии на фронт сослуживцы поведали ему историю гибели Володиного старшего брата. Такого конца не пожелаешь и самому страшному врагу. Каждую ночь ему снятся братские оледеневшие глаза.       На фронте Володе пришлось нелегко. Но не потому, что ему в тягость была борьба.       Нет, ни капли.       Проблема была в отношении сослуживцев к Тимченко. Но все смотрели на него уже не с насмешкой, как в ребята в детстве, а с неким ужасом. Ведь уже который раз операция заканчивалась смертью всех его товарищей. Но Володя всегда оставался жив и невредим. На нём не было ни единой царапины.       — Ты родился в рубашке, — ехидно говорил папа каждый раз, когда младший сын попадал в какую-то опасную ситуацию по вине своей невнимательности, но всегда оставался цел.       Живучесть Володи породила много слухов и теорий относительно этого. Володя старался не обращать внимания на шёпот за своей спиной, как делал всегда. Для него это не было в новинку. Но когда до его ушей дошло слово «шпион», ему пришлось развернуться и позабыть о своём безграничном терпении.       Это была первая в жизни Володи настоящая драка. Боже, как же он был разъярён и взбешён этими гнусными словами! Его братья отдали жизни ради спасения Родины, а его обвиняют в шпионаже в пользу врага! Это было настоящим оскорблением.       — Это лишь случайность, — строго чеканил командир отряда.       Но когда и в последующих операциях также оставался в живых по-прежнему один Володя, командиру стало не по себе       Летом ночью Володю разбудили и вызвали в строчном порядке к главнокомандующему. По отряду вновь, как рябь по воде, прошёлся рокот:       — Неужели, правда?       А Володя шёл, стараясь сохранять спокойствие.       Наконец, оказавшись один на один с командиром, он взглянул ему в глаза. И сразу всё понял.       «Нет!!!» — закричал, казалось, он в мыслях.       На самом деле, Володя осел на пол, схватившись за голову и воя от горя. Теперь он остался один. Наедине со своими страхами. В тот день, 6 августа 1944 года, его жизнь потеряла весь смысл к существованию. Его третий ночной кошмар сбылся наяву. Наконец, ему пришло осознание того, что ему осталась одна дорога. Какая это была дорога, Володе было ещё неясно, но он знал одно точно.       Ему пришло время взрослеть.       И вот теперь, Володя, ты лежишь, истекая кровью, на зелёной траве под палящим майским солнцем. И думаешь: «Пришёл мой черёд».       — Ты не бессмертен, Владимир. Тебе лишь везло, — без каких-либо эмоций произношу я, Смерть.       Смотря на тебя, мне неожиданно стало грустно. Всю жизнь ты был один, на своём холме над пропастью, и умираешь также — один, на холме, близ пропасти. И всё же ты до конца дней своих будешь винить себя во всех смертях, окружающих тебя. Папа, мама, Миша, Витя, Лида, Дёма, Леночка…       «6 августа 1944 г.       Все умерли.       Остался лишь я, Владимир Матвеевич Тимченко, 9 мая 1926* года рождения».       — Такова участь единственного выжившего, не так ли?       Тебе не представлялось возможным ответить — твой рот был наполнен кровью. Пуля попала тебе прямо в живот.       — Вспомни, Володя, что ты обещал матери. И пойми, что жить дальше действительно можно.       Твой взгляд, доселе ничего не выражающий, наконец загорелся. Загорелся надеждой на будущее. Жаждой жизни.              — Вспомнил?       Я увидела твой смутный кивок.       — И помни всегда.       И я ушла. Смерть придёт за вами, Владимир Матвеевич Тимченко, но не сегодня. Придёт время, и мы встретимся вновь.       Володе действительно оставался один путь. И этот путь назывался жизнь.       Когда я издалека наблюдала за происходящим, моему взору открылась картина твоего спасения.       Ты, уже лежавший без сознания, был найден своими военными товарищами. Увидев тебя, раненого, они сначала не поверили своим глазам.       «Да Тимченко бессмертен! Его не возьмёт ничего!»       Но убедившись, наконец, в том, что это действительно ты, они подбежали и первым делом нащупали пульс. Он был слабым, но он был.       «Всё-таки ты невероятно везучий!»       Солдаты подняли тебя на руки и понесли в госпиталь. Убедившись в том, что ты в безопасности, я ушла.       Но когда я уходила, я заметила в твоей окровавленной руке какой-то светло-голубой цветок. Это был не просто цветок, Володя.       Это был символ твоей жизни.       Символ мирного неба над головой, которого осталось ждать совсем недолго.       Это был символ Победы.