Под луной

      Ночь. Она прекрасна так же, как дневное солнце, которое так ярко освещает Коноху. Звëзды мерцают в небе, даже пара падающих было, но идущий Ирука их не заметил. Он явно устал за сегодняшний день, ведь работы было немало, а дети сегодня были особенно неугомонны, и когда Какаши после рабочего дня предложил ему встретиться вдвоём на цветочной поляне, он просто не мог отказать, ведь хотелось провести время с человеком, которого он так сильно любит.       Сонный, он доковылял до поляны. В самом далеке виднелось высокое дерево, под которым, умиротворëнно глядя на звëзды, сидел Какаши. В этот момент казалось, что он ни на один шорох не обернëтся.       И Ирука не стал его окликать. Было приятно наблюдать за тем, как Хатаке мирно посиживает и ждёт своего любовника. Полюбовавшись им ещё полминуты, он пошёл в его сторону, и Какаши, опустив голову, заметил идущего к нему Ируку. Поднявшись, он пошёл навстречу.       Сейчас они, уже стоя друг перед другом, не хотели что-либо говорить. Оба лишь хотели побыть наедине. Наконец никто не мешал им наслаждаться компанией партнера.       Ирука подрагивающими пальцами, дотронулся до маски Какаши, опустил её. После медленно приблизился к его губам, осторожно целуя их, потом перешёл на щëку, целуя и её. Слегка облизнув верхнюю губу, он вновь коснулся губ Хатаке, и тот, приобняв Ируку за спину, начал поцелуй. Он целовал нежно, но чувствовались нотки затаившейся страсти. И Ирука, слегка подрагивая от прохладного ветерка и лëгкого смущения, прижался к Какаши всем телом. Он чувствовал всё его тепло, всю нежность, ласку и любовь, которую выражал Хатаке в поцелуе. Но потом Какаши слегка усилил напор: теперь он целовал со страстью, которая, видимо решила вырваться из своего домика.       Поцелуй разгорячил обоих, Ирука даже перестал казаться сонным. Сейчас он был в руках Какаши, и от этого лëгкое возбуждение возросло в миллионы… нет, в миллиарды раз. Он тепло дышал ему в губы, смотрел в чëрный, словно чëрная дыра, глаз, и хотелось намного большего, чем простых поцелуев. Какаши это, кажется, понял и повёл его ближе к дереву.       Они свалились прямо под это дерево, обнимая и лаская друг друга в приличных и не самых приличных местах. Губы Какаши прошлись по шее Ируки, целуя её, покусывая тонкую кожу, которую, казалось, можно было с огромной лëгкостью прокусить. Потом он, оставив последний поцелуй возле кадыка, отстранился и сел рядом. Ирука, который уже хотел было выразить своё недовольство, за считанные секунды оказался на коленях Какаши.       Руки Какаши коснулись молнии на жилетке, медленно расстегнули её. Ирука её снял, отбрасывая в сторону, следом он снял кофту и откинул на жилетку.       Какаши помедлил, облизнул губы, а после накрыл влажными губами выпирающий сосок. Слегка раскрыв губы, он кончиком языка обвëл сосок, а после слегонца прикусил. Ирука издал еле слышный стон и запустил пальцы в волосы Какаши, аккуратно его отстраняя. — Какаши, — одними губами шепчет он и вновь вцепляется в столь знакомые губы.       Он проводит тëплым языком по верхней губе, ласково покусывает нижнюю и с достаточно громким чмоком отстраняется.       Какаши приподнял Ируку так, чтобы тот опëрся о его плечи и полез руками ему в штаны с бельëм. Присняв их, он проехался пальцами по напряжëнному члену, обхватил его, начиная поглаживать.       Ирука застонал, тихо, сладко. Он наклонился к уху Какаши, чтобы тот отчëтливее их слышал, однако он допустил ошибку, из-за которой его член сильно, но аккуратно сжали. Сдержать громкий стон не удалось, и Какаши, заслышав его, удовлетворённо хмыкнул, а после легонько отстранил Ируку от себя. — Ирука, поднимайся, — тот выполнил его просьбу и поднялся. Какаши поднялся следом.       Спустив с себя штаны с бельём, он прижал член Ируки к своему, обхватил, прижимая их друг к другу сильнее, потом, чутка помедлив, стал двигать рукой. Ирука дрогнул и, обняв Какаши, вцепился ногтями в его спину.       Ощущения ужасающе приятны. Они сводят с ума, заставляя то и дело легонько вздрагивать и время от времени постанывать. Руки Какаши сейчас казались горячими, даже слишком — словно их облили кипятком. Сама же кожа рук была достаточно мягкая, но с лëгкими натëртыми мозолями на подушечках пальцев.       Ирука застонал громче, когда движение руки начало ускоряться. Колени слегка подкосились и затряслись от постепенно подходящего оргазма, и Какаши, понимая, что Ирука сейчас, возможно, упадёт, убрал руку, сел с ним на землю и легонько толкнул в траву, нависая сверху. Он вновь взял два члена в руки и продолжил их поглаживать. Первый излился Ирука, следом за ним — Какаши.       Он рухнул рядом с тяжело дышащим Ирукой, приобнял его за плечи и ткнулся носом в его шею. — Ты как? — спросил Ирука, скосив на него взгляд. — Порядок. — Какаши лежал, закрыв глаза и глубоко дыша.       Обоим было ужасно лень даже просто шевелиться. Ирука резко выдохнул и, стараясь не потревожить Какаши, сорвал пучок влажной от вечернего тумана травы и аккуратно собрал ей с их животов следы прошедшего безумия. Потом им однозначно будет не очень приятно от стягивающего кожу ощущения несмытого пота, но в данный момент на это было наплевать.       Они лежали так какое-то время, смотря на луну и наслаждаясь прохладным ночным воздухом, но скоро заснули, надеясь на то, что в таком виде их никто не застанет.