Галлюцинация или же шанс на новую жизнь?

Эмилия тихо напевала знакомый мотив, работая над картиной. Привычный запах краски наполнял помещение, но не так сильно, из-за открытого окна, позволяя прохладному ветерку врываться в ее мастерскую.

Per Quem te suppliciter deprecamur dies que nostros in tua pace disponas.

В помещении царил легкий беспорядок, вызванный ее работой. Но даже несмотря на ее творческий беспорядок, оно выглядело довольно уютным, комфортным. Она действительно старалась сделать свое рабочее место как можно более уютным. В этом ей помогал ее дорогой Ричи, который всегда был рад помочь ей во всем, что ей было нужно.

Per viam lucis nos duc, ab omnibus malis et incommodis nos defende.

Она очень любила свою работу, любила писать картины, любила шить… Но сейчас ее разум терзался в сомнениях, отвлекая ее от любимого дела. Ее доводило чувство вины. Ей казалось, что она провалилась как родитель. Ее милый Эо…

Vires et fortitudinem nobis tribue temporibus iudicii ut labores cum fortitudine ferre possimus.

Эмилии казалось, что это была ее вина. Она не уследила. Не заметила признаков. И теперь ее ребенок страдает, так же как и ее покойная сестра. Несмотря на то, что Ричи все же убедил ее повременить с постановкой диагноза, сказав ей, что уже в течении пары дней он повезет сына на прием к лекарю, который ранее следил за состоянием ее сестры, чтобы точно выявить, болеет ли их сын тем же, чем и ее сестра, или тут дело в чем-то другом. Она хотела верить в то, что ошибается, но поведение ее младшего очень похоже на поведение ее Мии.

Corpora nostra et animas a dolore sana, pace et spe corda nostra imple.

Шатенка мягко, но печально усмехнулась, видя, как птица залетела в окно, и села к ней на рабочий стол. Она была прекрасна. Жизнь была прекрасна, но сурова. Вот почему она полюбила рисовать, чтобы запечатлеть красоту этого мира, которая так быстро угасает. Чтобы оставить хотя бы такое напоминание о том, что когда-то было.

Utinam divinum praesidium tuum nos circumdent, nos a malis et tempestatibus defendat.

Она перевела свой взгляд на картину, это был прекрасный вид дома у реки, рядом с лесом. Та самая база Барти и Эо. Они с Ричардом иногда ходили в сторону того заброшенного дома, дабы проверить, действительно ли можно детям оставаться там, даже несмотря на то, что они могли и сами решать, где проводить время, пока они были в порядке, и счастливы.

Viam salutis et prosperitatis nos dirige, portas ad sanationem et gaudium nobis aperi.

Эмилия действительно очень надеется на то, что она ошибается, и что с ее дорогим, солнечным ребенком все будет в порядке. Видеть то, как яркие зеленые глаза сына тускнеют, как тот из яркого и шумного шарика энергии становится таким тихим… Это навивает действительно неприятные воспоминания. Она не желает, чтобы та трагедия повторилась вновь. Судорожно вдохнув, она отложила кисть в сторону. Она не могла работать в таком состоянии.

O Pietat et misericordia inexpressibilis!

Зеленые глаза уставились в сторону собственноручно написанной иконе божества. Мудрый пожилой мужнина, с седыми волосами и бородой, держащий в своих руках книгу. Это была миниатюрная икона, написанная по памяти. Но даже так, ей было приятно, что у нее есть хотя бы та малая частичка божества, пути которого она придерживалась уже долгие годы.

Халвиниус

Покровитель искусства и самосовершенствования. Эмилия с самого детства восхищалась искусством, и еще с самого первого урока о путях Богов она поняла, что именно Халвиниус был тем самым покровителем, которого она выберет из всех пантеонов божеств. «Что мне делать, как поступить?» — мысли в голове никогда не покидали ее. Прошлое было тем, чего она так боялась. Она надеялась, что сбежала от него. От всех тех трагедий, которые преследовали ее в прошлом. Но теперь, когда ее мальчик, казалось бы чах так же как и ее сестра? Она не знала, что ей делать. Она боялась. Ужасалась того, что могло произойти в будущем. Боялась, что ее сын отдалится, будет врать о своем состоянии. И они в конечном итоге могут потерять его.

O Dii immortales! et relicum. In difficilibus vitae nostrae momentis praesidium tuum quaerimus.

Шатенка смотрела на икону так, будто искала ответы. Довольно часто в прошлом ей помогали размышления, основанные на учениях ее пантеона. Но как ей могло помочь искусство и самосовершенствование в ее страхах? Она каждый день старалась стать лучшей версией себя, но понимала, пока она не отпустит прошлое, не примет его, то никогда не сможет окончательно двинуться дальше.

Ci sono doveri da rispettare anche verso chi ci ha offeso.

Девушка сжала свои руки в молитвенном жесте, прикрывая глаза. Беспокойство поглощало ее, но она не должна была терять надежду, так как еще ничего не было известно наверняка. Она должна была оставаться в трезвом уме, ради Ричи, ради своих детей. Она должна была оставаться сильной, поддерживать своих близких. Доказать, что она была тем плечом, на которое другие могут положиться. Она не желала, чтобы все вокруг нее пытались преуменьшить свое плохое самочувствие или эмоциональное состояние только из-за того, что они считают, что она слишком много беспокоится. Она всегда была эмоциональна, переживала за других, и никогда особо не считала данное качество чем-то плохим, вот почему ее часто раздражало, что ее же близкие люди пытались оградить ее от своих проблем. Она была взрослым человеком, способной принимать свои решения и делать свой собственный выбор. У нее было ощущение, что многие считают, что она не выдержит всего напряжения и тревог в своей жизни… И это ее выводило из себя. Она хотела стать лучше, хотела стать тем человеком, на которого могли бы положиться близкие. Она хотела стать надежным человеком для семьи, а не той, кого бояться расстроить одним лишним словом, по их мнению. Эмилия не была просто хрупкой женщиной. Она была матерью, женой. Той, кто кого называют хранительницей дома. И она хотела соответствовать своему статусу. Она хотела, чтобы их дом был уютным, безопасным местом для ее семьи. Тем местом, где они могли бы обрести мир и покой.

Or salva nos omnipotens usque ad vigiliam domini.

И хотя она понимает переживания своего дорогого супруга, но она не раз четко просила его доверять ей, не оставлять в стороне от своих переживаний и мыслей. Они были командой, они пообещали друг другу это еще до свадьбы. Так что ее беспокоит, что Ричард не делился с ней своими мыслями о том, что именно происходило с Эо, с его точки зрения. Почему он выглядел таким встревоженным, но ничего не говорил ей, объясняя это тем, что догадки были просто догадками, и пока не имели под собой даже небольшой доли доказательств. Она могла понять его тревогу, но она тоже имела право знать. Шатенка вздохнула, открывая глаза, смотря на икону. Ей нужно будет еще раз серьезно, по душам поговорить со своим мужем. На этот раз действительно донести свою точку зрения. Плюс, она должна постараться сдерживать свои эмоции лучше, дабы не оттолкнуть от себя своих близких .

Sana Nos, Deus, tam corporaliter quam mente.

— Я… Я стану лучше. Самосовершенствование — единственное, что может помочь стать лучше, как окружающему миру, так и мне самой… — выдохнула зеленоглазая, с новой решительностью смотря на икону, давая себе новое обещание. Она станет лучшим человеком, чем сегодня. … — Дорогая, ты чего такая мрачная? — раздался удивленный старческий голос со стороны открытого окна, и Эмилия чуть не рухнула со стула от неожиданности, чуть испуганно расширяя свои глаза, смотря в сторону напугавшего ее голоса. Облокотившись на оконную раму, стояла пожилая женщина, с легкой озабоченностью смотря на нее. — Госпожа Талия, пожалуйста, не нужно так подкрадываться, так и до смерти испугать можно… — нервно посмеиваясь, протянула шатенка, чувствуя неловкость от того, что кто-то застал ее в состоянии этого уныния. Женщина только добродушно рассмеялась над ее словами, все еще выглядя немного обеспокоенной. Но Эмилия была благодарна соседке за то, что она не настаивала на том чтобы поговорить об этом. — А, точно, — вспомнила девушка, поднимаясь со своего места, проходя в другую часть мастерской, чтобы найти то, что ей было нужно. — Госпожа Талия, ваш заказ готов, хотите зайти на примерку, или заберете так? Седоволосая только с улыбкой покачала головой. — Спасибо, дорогая, просто заберу, сегодня приезжает внук из другой деревни, времени особо нет на то, чтобы все примерять, да и ты всегда прекрасно справляешься со своей работой, — протянула женщина, принимая у Эмилии свой заказ через окно, дабы не заходить в мастерскую. — Кстати, держи. Пожилая женщина протянула ей небольшую деревянную дощечку. Девушка приняла ее, и присмотревшись, поняла, что это был защитный оберег, который был настроен на лечение. — Я слышала, что вашему мальчику нездоровиться. Так что, да хранят нас Боги, дорогая, все будет хорошо… — уверенно заявила Талия, прощаясь с ней. Эмилия тихо всхлипнула, закрывая окно. Ассоциации возникали практически мгновенно. У ее сестры был такой же амулет. И разумом она понимала, что это было просто совпадение. Такие защитные амулеты были распространенной вещью, и дарили их действительно часто. Девушка сползла на пол, перед глазами все еще всплывали сцены многолетней давности, накладываясь на ее нынешнюю реальность.

Эо не был Мией.

Он не повторит ее судьбу.

Достаточно скоро Ричард подтвердит это с другим целителем, либо же они будут пытаться найти лекарство для ее лучика. Она знает многое, что могло бы помочь на разных стадиях болезни… Даже если она ненавидит мысль о том, что ее мальчик болел тем же, что и ее сестра… Она должна быть готова к худшему, должна быть там для сына. Хотя она действительно таила надежду на то, что она была просто параноиком, и все совпадения были случайны. Что Эо не умирал на ее глазах так же, как и Мия. … Она не знает, что будет делать, если ее озорной солнечный лучик погаснет. Это определенно подкосит всех их. Эмилия будет надеяться и молиться за благоприятный исход для своей семьи.

Эо не был Мией.