Ху Ли Цзин

Когда он последний раз виделся с матерью, рядом с домиком расцветало персиковое дерево. Теперь оно кажется безжизненным и серым рисунком, намеченным тушью на бумаге. Лань Чжань перебирается через широкую лужу, мысленно уговаривая себя не терять самообладания. Дядя будет недоволен в любом случае, испачкаешь одежду или нет — уже не имеет значения. Капли воды звонко разбиваются о деревянные перила. Если закрыть глаза, то можно на секунду поверить, что сейчас дверь распахнется и знакомый голос окликнет по имени. И сердце начинает биться быстро-быстро. — Молодой господин! Юный господин Лань! Когда его и правда зовут, Лань Чжань вздрагивает от изумления. В этом доме уже несколько месяцев никто не живёт. — Кто ты такой? — он рассматривает юношу в одежде слуги, не узнавая бледного улыбчивого лица. — О, вы не вспомнили меня, но такой, как я, не может быть обижен, — дверь распахивается перед Лань Чжанем, призывая войти. — Господин Лань велел мне навести здесь чистоту и не возвращаться, пока не закончу, иначе прикажет поколотить. Но если молодой господин заплутал, то я мог бы проводить... — Я не заблудился, — прерывает его Лань Чжань. — И все равно вам стоит хотя бы согреться, — как будто совершенно его не слыша, продолжает болтать молодой слуга. Похоже, что он действительно занят уборкой: пол чисто выметен, нигде нет следов пыли, на маленькой жаровне греется чай и тлеют какие-то ароматные травы. — Хорошее здесь место, да, молодой господин? В ответ на открытую радостную улыбку хочется улыбнуться тоже, но Лань Чжань чувствует себя так, словно забыл, как должны двинуться уголки губ. Чужой человек в доме, где ещё сохранился привычный запах, переставляет вещи, подметает полы, заменяет привычный запах чем-то новым, словно изгоняя воспоминания. — Поставь, — приказывает Лань Чжань, когда чужие руки прикасаются к знакомым чашкам. — Ох, молодой господин Лань, я же только подумал, что вам не к лицу будет пить из простой... Дешевую глиняную чашку все же наполняют до краев и приглашают Лань Чжаня к столу. — Я не хочу, чтобы тут что-то менялось, — с усилием произносит он. Нельзя давать слугам приказы, которые противоречат тому, что потребовали взрослые. Нельзя поступать так, чтобы кто-то другой был наказан из-за тебя. Но эгоистичное желание выгнать постороннего из дома свербит словно ссадина на ладони. — Чудесный дом, я бы тоже не хотел на вашем месте, — слуга продолжает улыбаться ему, не заискивающе, а как будто насмешливо. — Можно я совсем немного поухаживаю за ним? И за тем персиковым деревом? Мне кажется, что ему слишком сыро в этой низине... Лань Чжань серьезно кивает в ответ, стискивая зубы. Ему не хочется чая, не нравится запах трав, не нравится этот человек, глядящий на него как на мальчишку. — Молодой господин Лань! Мой господин! — слова догоняют его, словно бьющие в спину камни, но Лань Чжань не оборачивается. Он знает, как дойти до дома. Он прошел бы этот путь с закрытыми глазами.

***

Месяц спустя Лань Чжань приходит снова, в этот раз не ожидая увидеть никого. Много ли времени нужно, чтобы прибрать в доме? Едва ли кто-то тратит на это недели. Но навстречу ему стремительно вылетает серая тень, похожая на собачью, а несколько секунд спустя знакомый голос радостно окликает: — Молодой господин Лань! — Ты, — раздосадованно произносит Лань Чжань. — Молодой господин выпустил моего пса. Эх, теперь чей-то курятник точно не простоит целым до вечера... — Зачем ты привел собаку? — это не тот вопрос, который нужно задать, но все остальные вылетают из головы. — Не хотелось оставлять его, уж он бы сразу пробрался на кухню, а там... Молодой господин не заблудился и не будет пить мой дешёвый чай? — насмешливые глаза — синие. Серо-синие, как осеннее небо в теплый и тихий день. — Дядя не просил тебя убираться здесь, — понимает Лань Чжань. — Зачем вы так, господин Лань, разве я похож на бродягу, обманом занявшего чужой дом? — а ведь он похож. Одежда с чужого плеча, тощие бока, угадываемые под ней. Собака... Откуда ещё и собака? Лань Чжаня безо всякого страха оставляют во дворе. Незнакомец затаскивает в дом ведро воды и, кажется, начинает готовить.

***

— Пирожки с мясом и имбирём, — объявляет Лань Чжань, опуская промасленный свёрток на стол. Ему не хочется рассыпаться в приветствиях. — Молодой господин снова не заблудился, — хохочет его собеседник. — А пришел ко мне сам и даже с подарком. — Не веди себя глупо, иначе в следующий раз не получишь ничего, — обижается Лань Чжань. — Как мне не вести себя глупо, если я простой слуга, и никогда не обучался таким премудростям, которые знает мой господин? — пирожки исчезают один за другим, Лань Чжань мне успевает уследить за ними, как и заметить, когда перед ним появилась очередная чашка чая. — Перестань. — Вы говорите — «перестань», но так и не отведали даже чай. Это потому, что молодой господин привык к изысканному вкусу и тонким манерам, а мое искусство... — Перестань. Тонкие пальцы раздирают тесто словно острые когти. Лань Чжань снова не притрагивается к своей чашке.

***

— Персиковое дерево стало лучше плодоносить в этом году, не так ли? — нежный розовый фрукт касается запястья Лань Чжаня, но он продолжает держать руки сложенными на коленях и не понимает подарка. — Откуда ты можешь знать, как оно плодоносило в прошлом? — Не знаю! Потому и спрашиваю молодого господина! — Говорят, если обвязать лентой дерево, на которое взобрался оборотень-лис, то он не сможет сбежать. — Оборотень-лис? Наверное, первый господин Лань поймал их немало? Сам бы я, пожалуй, умер от страха, увидев такую тварь, — серо-голубые глаза с узкими зрачками рассматривают Лань Чжаня с любопытством. — Куда делась твоя собака? — Пропала... Наверное, забежала не в тот курятник, и хозяин... — Это персиковое дерево слишком мало, чтобы на него залезть. — Тогда такой бедолага, как я, может не бояться демона? Остаются только призраки, не так ли? — Здесь нет призраков. Не болтай глупостей. — Как прикажет мой господин.

***

Тяжёлая, яично-желтая луна словно преследует их, низко нависнув над головами. — Не стоит вам мочить ноги, господин Лань, — неожиданно сильные для такого тощего тела руки поднимают Лань Чжаня в воздух, чтобы перенести через ручей. — Откуда ты знаешь этот путь? — Самый короткий путь, чтобы попасть в дом и на кухню, молодой господин. А вам не стоило бы ходить здесь одному после темноты. Почва под ногами качается и сперва Лань Чжаню кажется, что у него закружилась голова. Но потом он понимает — они ещё не отошли от ручья и земля здесь влажная и рыхлая. — Брат говорил, что на кухне стали часто пропадать сырое мясо и сыр. — Вот бы это была моя псина, — легко подхватывает собеседник. — Но не похоже на то, видимо, и правда, кто-то пришиб бедолагу камнем... В лунном свете глаза уже не синие, а сияют бледным светом. Лань Чжаню кажется, что вслед за ними стелется широкая черная тень, но он усилием воли заставляет себя не оборачиваться.

***

— Дядя готовит охоту на Ху Ли Цзин. Завтра после заката. — Господин Лань — великий охотник. А маленький господин так и не отведал моего чая. И не принял персик. — Оставь свои подарки себе. Обиженно закушенная губа. Что-то касается лодыжки, мягкое, словно лисий хвост обернулся вокруг ноги. — Я думал, что однажды маленький господин охватит лентой дерево, на котором сидит злобный оборотень... Но этот персик вырос едва ли на один чи. — Убирайся, если не хочешь погибнуть. — Может быть, найдется другое дерево? Другое время? Маленький господин вспомнит меня, когда встретит в следующий раз? — когтистый палец касается лба Лань Чжаня, словно рисуя точку между бровей. — Убирайся. Это самое большее, что я сделаю для тебя.

***

Лань Чжаню снится персиковое дерево. Солнечный день, трава, которая перемежается тяжёлыми головками полевых цветов. Запах благовоний. И радостный смех, как будто живущий сам по себе, не принадлежащий никому. Утром он находит в постели крошечную жемчужину на шелковой нити. А домик пустеет на долгие годы. Навсегда.

***

Первое, что он узнаёт, это смех. Как будто совсем не изменившийся. Такой, что хочется вскочить на ноги и высунуться из окна, улегшись животом на подоконник. Лань Чжань заставляет себя вдохнуть несколько раз, и только потом поворачивает голову. Незнакомый мальчишка широко улыбается ему, но сразу отворачивается, чтобы продолжить разговор с другими. И снова смеётся. «Я знаю, какого цвета у тебя глаза. Они как небо в теплый осенний день». А персик за эти годы вырос на целых двенадцать чи.