О глупом демоне-лисе

Hans Zimmer – Time (piano cover by Evgeny Khmara)

Юнги сидел на банкетке перед черным роялем, лениво перебирая клавиши одной рукой. Пальцы наигрывали неуловимо знакомую мелодию, перескакивая с черных клавиш на белые. Рука мягко взлетала и опускалась, повинуясь давно выученным движениям. Затем к правой присоединилась левая, добавляя глубины басом в контроктаве. За окном, будто повинуясь мелодии, солнце медленно клонилось к закату. Теплые лучи рисовали на глубоком небе акварельные разводы, а свежий осенний воздух заполнялся грустной мелодией, рождённой умелыми пальцами лиса. Лучи скользили по матовой поверхности инструмента, касаясь тонких длинных пальцев, но тонули в черноте кольца на большом. Грустная поначалу мелодия стала сквозить отчаянием, силясь передать всё, что было на сердце. Старейший кицунэ. И один из старейших ёкаев в принципе. Есть несколько бакэнэко, и тануки, которые уже слишком давно скрываются, скорее всего кто-то из оками.. и наставник. Но Джин предпочитает быть просто наблюдателем, хотя своей симпатии к кицунэ никогда не скрывал. Он должен нести ответственность за ёкаев, а не перекладывать ответственность на Намджуна и остальных глав. Должен, потому что прошлое опять его настигает, потому что именно он виноват в том, как сложились и без того не простые отношения ёкаев и охотников на демонов. И, кажется, сейчас снова его вина в том, что происходит. Он уже несколько недель не виделся с Чимином, справедливо посчитав, что так лучше. Юнги надеялся, что это сможет его защитить, хотя и приказал Хидеки приставить к нему охрану, но чтоб парень не знал. Он точно знал где, когда и с кем Пак, даже за сестрой его приглядывали пару лисов. Но сам Мин держался от него на расстоянии. Учитывая, что из уже 15 пропавших ёкаев двух тануки нашли мёртвыми, то перемирие с охотниками держится только на том, что нет прямых доказательств. Руки порхали над клавишами, наполняя комнату минорными аккордами. Мелодия становилась тревожной, взлетала и снова стремилась вниз, так же как и прыгали мысли кицунэ. Он ужасно хотел снова просто пообедать с Чимином, но боялся навредить. Надеялся, что его отстраненность покажет охотникам, что смертный не должен стать их целью. Пусть думают, что Юнги потерял интерес. Басы становились все громче, мелодия рвалась вверх, будто музыка могла перекричать поток мыслей, кружившихся в голове лиса. Как один смертный мог занять его разум? И чем больше Мин себя от него отгораживал, тем сильнее хотелось наплевать на все и просто снова увидеть яркую улыбку, услышать заливистый смех, когда глаза превращаются в узкие щелочки. Постепенно мелодия стихала, левая рука с аккордов перешла просто на мягкие октавы, правая, едва касаясь клавиш, завершала все тихими созвучиями. И вот последние ноты будто зависли в тишине комнаты, поднимаясь к высоким потолкам. Солнце уже село, озарив последним лучом клавиши, над которыми зависли пальцы. За свою слишком долгую жизнь он умел почти все, но музыка всегда его исцеляла. Хотя, кажется, в этот раз не сработало. Даже выплеснув всю свою тоску, Юнги не чувствовал облегчения. Его глазам тьма не мешала смотреть на небольшое озеро перед домом, из-за которого он его и купил. И ещё потому, что ближайшие соседи были в паре километров. Строгое и элегантное здание с простыми формами и линиями, утонувшее в зелени на берегу озера, стоявшее в одиночестве. Высокие панорамные окна, пропускающие свет и открывающие вид. Спокойные природные цвета интерьера и минималистичный дизайн. Два этажа с большим количеством комнат. Тут была и его спальня, и комната Чонгука, которая всегда в неприкосновенном беспорядке, и четыре гостевых комнаты, которые никогда не были заняты, кабинет, спортзал, большая кухня, на которой лис иногда готовил, много пространства для отдыха – почти весь первый этаж. Дом идеально отражал его самого: большой и пустой. Он перевел взгляд на чёрную окатану, покоящуюся на подставке у противоположной стены. Лишь то, что этот меч никогда не должен был попасть в чужие руки, заставило его пойти на чёртову сделку с тануки. И как во время, иначе охотники точно не перед чем не остановились, чтобы добыть его оружие. Юнги медленно поднялся, опуская крышку на клавиши. Стоило что-то сделать, возможно, даже снова с головой окунуться в работу, организовать какую-нибудь выставку, чтобы перестать ежесекундно думать о Чимине. Или… Лис быстро оглядывает комнату, ища глазами телефон. Спустя три долгих гудка он слышит на том конце шум бара и весёлый голос: – Малыш? – Наставник, – Мин шумно сглатывает, всё ещё не уверенный в своем решении. – Устроим закрытую вечеринку? Тишина на том конце провода длилась две секунды: – Без смертных? – Но ответ был и не нужен, и тут же говорит кому-то в сторону: – Выведите людей. – И ещё через долгих двадцать минут громко, перекрикивая шум и музыку: – У вас есть ровно час, чтобы пригласить всех желающих в «Эклипс» на вечеринку последнего десятилетия, потому что Мин Юнги скоро будет здесь. – И уже тихо в трубку: – Приезжай, малыш, мой бар на сегодня станет твоим клубом. Лис слышит улыбку в голосе ёкая, мысленно благодаря последнего, завершая звонок. Сокждин всегда был на его стороне, всегда его понимал без дополнительных объяснений. Он всегда знал, когда и как остановить Юнги, если последнего заносило. Только он и смог остановить «Огненную смерть» почти полтысячелетия назад. Джин всегда знал, как будто сам понимал, будто сам проходил через нечто подобное. Но спрашивать Юнги никогда не решался.

* * *

Taemin – Guilty Stray Kids (Lee Know, Hyunjin, Felix) –Taste

Когда Юнги добрался до бара, столики уже были сдвинуты вдоль стен, а в центре танцевала толпа. Такой разношёрстной компании не встретить даже на гей-параде в Сан Паулу: здесь были кицунэ, тануки, бакэнэко, даже несколько оками и цуру (которые славились своей жизнью отшельников); здесь были и обычные люди, которые знали о существовании ёкаев и либо любили экстремальное времяпрепровождение, либо пришли с кем-то из демонов. Здесь были и современные ханбоки и ханьфу, и классические кимоно, и затянутые в кожу и цепи, и милые кружевные платья, и строгие костюмы, и индивидуальности, которых описать одними рамками было сложно. Толпа подчинялась биту, двигалась как единый организм, растворяясь в звуках. Предвкушение, кажется, можно было потрогать руками, воздух будто искрил. Но что любил Юнги больше всего – хоть все ждали именно его, никто даже виду не подал, когда лис вошёл. Он просто подошёл к барной стойке, залпом опрокинул в себя полный бокал виски, который приятно обжег горло. А через мгновение удивленно уставился на довольно улыбающегося Джина. – Неужели ты думал, что в моем баре нет выпивки от тануки? – ёкай выглядел слегка обиженным. И правда, то, что сам Юнги не особо употреблял спиртные напитки, совсем не касалось других, особенно пристрастных тануки. Обычный людской алкоголь не сможет оказать сколько-нибудь заметного эффекта на любого демона, поэтому еноты уже очень давно создали напитки, по вкусу ничем не отличающиеся от человеческих, но знатно пьянящие любое сверхъестественное существо. Мин был даже рад такому повороту, ведь хотел забыться, и вот, ещё одна возможность это сделать. Качнув пустым бокалом в сторону Джина в знак благодарности, лис оглянулся на аппаратуру в углу. Иногда наставник приглашал ди-джеев, поэтому у него есть все необходимое, а сейчас там стоял ещё и ноутбук, призывая не отказывать себе ни в чём. Очень быстро Юнги нашел нужный трек, услышав одобрительные выкрики из толпы. Мягкий голос лиса заполнил помещение. Он сам не заметил, как добавил магию к вокалу, сводя с ума всех присутствующих. Кицунэ созданы для соблазнения, так что когда следующий куплет он произносил шёпотом, казалось, что слова проникают прямо в мозг, приказывая отбросить всё стеснение и поддаться желанию. Что и делали ёкаи, отдаваясь этому голосу. Движения становились более откровенными, кто-то уже сливался в поцелуях. Лишь одна фигура сейчас мерно покачивалась в такт музыке с прикрытыми глазами, сводя с ума своим голосом и людей, и демонов в "Эклипс". Вокруг него будто была незримая граница, которую никто не смел пересекать. Чувство самосохранения было сильнее даже похоти, которая охватила каждого в баре. Лишь Джин мрачно смотрел на Юнги и думал, что же это за смертный такой, что смог растревожить отсутствующую душу его ученика. Он, как никто, знал, что лис не будет сдерживаться, он всегда отдавался своим чувствам и порывам, будь то любовь, привязанность, злоба или месть. И сейчас он видел боль, скрытую за яркими эмоциями в бурлящей толпе. И страх. Джин внезапно понял, что Юнги просто боится привязаться и потерять. Опять. Ведь второго раза он не переживёт. Как и мир, ведь Джину стоило больших усилий остановить кицунэ, сжигающего всё и всех в огне мести. Юнги же растворялся в музыке и несдержанности демонов, которые не собирались останавливаться. Он самый сильный здесь, никто просто не может сопротивляться его голосу. Будто сирена, утягивая каждого на самое дно своих желаний. Даже те, кто сидел за столиками, чувствовали, как внутри разгорается пожар, который одной силой воли не потушить. Нужно поддаться, насладиться эйфорией, которую обещает этот голос. Никто даже не заметил, как сменился трек, как музыка стала медленной, тягучей, и голос лиса будто обволакивал, то стремясь вверх, то падая с хрипотцой вниз. – Просто смотри. На. Меня. И они смотрели, десятки пар глаз смотрели на Юнги, а он смотрел в ответ. Но ни в одних не находил его. Взгляды предлагали и обещали, умоляли и клялись, но всё эти мольбы были безразличны Мину. Ему нужный были совсем другие глаза, превращающиеся в тонкие щёлочки, когда юноша заливался смехом. Сорвавшись на середине припева, Юнги вылетел из клуба на холодный осенний воздух. Сквозь приоткрытую дверь слышались басы, поэтому лис поспешил её закрыть. Как и глаза, сползая по стенке на асфальт. На улице было тихо, отвлекал лишь далёкий вой сигнализации. Машин не было, как и людей, хотя «Эклипс» был в одном из самых оживленных районов города. 3:48 – заметил время на экране телефона. Тогда не удивительно. Тишину прорезала тихая вибрация, из-за чего лис недовольно посмотрел на кусок металла в руке. «Хидеки, как не во время», – подумал Юнги, отвечая на звонок. – Юнги-хён, – лис тут же напрягся, потому что дальше была тишина. И спустя бесконечные секунды: – На Чимина напали.

* * *

Agust D (feat. Ryuichi Sakamoto & WOOSUNG) – Snooze

Юнги казалось, что судьба играет с ним, наслаждается его страданиями. Потому что вынося на руках из горящего здания едва живого Чимина он лишь думал о том, что был прав. И всё повторяется. Лис смотрел на бледное лицо юноши и видел там холодную маску смерти, застывшую на лице Минхо, которого он нес через горящий Кёнджу. Видел сполохи пламени, раскрашивающие кожу в неестественные цвета. Помнил последнюю улыбку на мертвом лице, но Чимин морщится от боли, хоть и не приходит в сознание. Он жив. Приходилось себе напоминать об этом. Вокруг него бегали кицунэ, вылавливая выживших охотников и загоняя их назад в пламя. Издалека что-то кричал Хидеки, командуя всем происходящим. Но Мин не слышал ничего, кроме поверхностного сбивающегося дыхания, и одними губами умолял Чимина сделать очередной вдох. – Отец, – Чонгук явно уже не первый раз окликал его, пытаясь привлечь внимание. – Отец, Мин Юн уже на пути к твоему дому. Хидеки подогнал машину, нам стоит поспешить. Ты слышишь? Юнги лишь кивнул, поскольку ответить не было сил, он лишь нервно сжимал зубы, будто хотел превратить их в крошку. Его глаза скользили по груди, глубокие раны на которой были перевязаны рубашкой Чонгука, уже пропитавшейся насквозь кровью. Его пытали, зачарованным оружием, от которого даже ёкаи тяжело исцелялись. Уж Юнги-то знал. А человек сам не способен заживить такие раны. Внезапно Мин понял, что почти уткнулся носом в дверь внедорожника, которую перед ним тут же распахнул Чонгук. Он хотел помочь уложить Чимина на сиденье, но получил в ответ предостерегающее рычание – старший кицунэ не собирался позволять кому-либо ещё коснуться его драгоценной ноши. Отступил, дождался, захлопнул дверь и мгновенно занял водительское сидение – от его скорости сейчас зависела буквально судьба мира. Младший знал, если Чимин умрет – его отец без сожалений сожжёт весь мир и сам в нем сгорит. Дорогу Юнги абсолютно не заметил, сконцентрировавшись лишь на том, что каждый вдох на долю секунды на долю секунды позже, чем предыдущий. Замедляется. И снежно-морозный аромат, кажется, становился все призрачней. – Быстрее, – прорычал он Чонгуку, который и так наплевал на все правила и что было сил вжимал педаль газа. Ресницы дрогнули. – Чимииин, – сломавшийся голосом позвал Юнги, но парень так и не очнулся. – Подожди немного, совсем чуть-чуть. Пожалуйста, Чимин... То, что машина остановилась возле дома, лис заметил лишь когда подле него открылась дверь, впуская прохладный осенний воздух. Чонгук помогал во всем: придержать голову, открыть/закрыть дверь, сдерживать, чтоб Мин не сбился на бег. Мин Юн – лидер бакэнэко – ждала их во внутреннем дворе дома. Чон предусмотрительно дал ей пароль от ворот, чтоб не держать девушку на улице. За её плечом стоял высокий мужчина, внимательно оценивающий ситуацию, – Субин, возлюбленный и правая рука. Тоже человек. Стоило воротам открыться, впуская машину, кошка быстро оказалась рядом. Она оценивающе пробежала взглядом по бледному Чимину, поджимая губы – всё выглядело ещё хуже, чем описывал младший кицунэ. – Что тебе нужно? – Чонгук провожал взглядом буквально летевшего в спальню на втором этаже лиса. Мин Юн оглянулась на Субина, кивая только им понятному безмолвному диалогу. – Чтобы он дал мне спокойно вылечить его человека. Я отправлю его греть воду, а ты проследи, чтоб он не врывался в комнату каждые 5 секунд. Чонгук вздохнул, понимая, насколько это сложная задача. Кицунэ лишь надеялся, что сможет донести до отца мысль, что это лишь на пользу самому Чимину. Но стоило Юнги огненным вихрем ворваться в ванную в поисках какой-то ёмкости для воды, Чон лишь бессильно застонал. – Отец, – в ответ лишь неопределенное рычание. – Не мешай Мин Юн, она его вылечит. А тебе лучше смыть с себя копоть и кровь, чтоб не пугать Чимина своим диким видом, когда тот придет в себя. На удивление, это помогло, потому что Юнги впервые взглянул на себя в зеркало. И правда, дикаря, смотревшего на него в зеркало сейчас, Чимин видеть не должен. – Хитрая кошка... – он попытался дрожащей рукой пригладить выбившиеся из хвоста пряди. – Она ведь меня просто отослала, да? – Думаю, вода все же понадобится, чтобы смыть с Чимина кровь и пот, но да, моя задача – не дать тебе помешать исцелению. Мин проклинал, что кицунэ созданы для разрушения. Хоть наставник и твердил ему об обратном, но за 800 лет он лишь убедился в правдивости своего утверждения. Прислушался. Тяжёлые вздохи бакэнэко и тихое поверхностное дыхание Чимина. «Выживи, пожалуйста», – думал Юнги, включая душ и стягивая с себя грязную одежду. Чонгук был прав, ему стоит привести себя в порядок, хотя сердце его рвалось в спальню к Чимину. Да, он обещал себе больше никогда не любить. Но сейчас, стоя под ледяными струями, ясно осознавал, что не сдержал того обещания.