burn it (until you burn your hands)

Кровать прогнулась под тяжестью его тела, и он с громким вздохом упал на нее. Перевернувшись на спину, парень почувствовал легкое давление телефона на грудь. Он вздохнул, глядя в потолок, его руки в который раз за вечер хотели схватить телефон и проверить время. Парень знал, что очередной взгляд на часы будет бесполезным и вызовет у него лишь больше нетерпения. Но такова сущность ожидающего человека - он не хочет ничего, кроме как наблюдать за тем, как медленно течет время. Он тихо вздыхает, прежде чем отказаться от попыток ограничить себя и поднять телефон с груди. Парень взглянул на время, перед тем, как окончательно разблокировать телефон и перейти к вкладке с недавними звонкам. Почти все они были с одного номера - глупое прозвище с печально известным красным сердечком, указывающим на важность человека. Четыре звонка человеку вчера, один от него позавчера и по одному от них обоих двумя днями ранее. Список продолжался дальше, и если бы вы заглянули в историю звонков, то увидели бы, что звонков этому человеку было намного больше, чем от него. Телефон завибрировал в его руке, выбивая все мысли из головы. Неудивительно, что звонок поступил от человека с красным сердечком, и он, конечно же, немедленно ответил на него. — Привет, — сказал он шепотом, переключив телефон в режим громкой связи и положив его обратно на грудь. — Привет, малыш, — ответил Минхо, его голос показался таким громким и тревожным в ранее тихой комнате. — Как Япония? — спросил Джисон, отложив телефон в сторону и заменив его мягкой подушкой. — Скучно, да и непривычно, что рядом никого нет, — прошептал старший, возвращая комнату обратно в тихую и уединенную атмосферу. — Мне тоже. Мне очень холодно, — проскулил Джисон, поворачивая голову, чтобы посмотреть на темный экран вызова, единственный источник света в его комнате в общежитии, не считая городских огней, просачивающихся сквозь пластиковые жалюзи, отделяющие его от глаз всего мира. Он сжимал подушку на груди - его единственную защиту от вентилятора, который в обдувал его обнаженное тело. — Тогда, возможно, тебе стоит одеться, — передразнил его Минхо, заставляя младшего сильно покраснеть. Его молчание, казалось, было ответом на заявление Минхо, и когда старший продолжил говорить, в его словах звучала уверенность, от которой в животе Джисона порхали бабочки. — Ммм, я прав, не так ли? — Ты всегда прав… — выдохнул Джисон, мягко улыбаясь, когда их снова охватила тишина. Хотя Джисону нравилось сидеть молча с Минхо, он решил нарушить эту тишину, опасаясь, что старший просто повесит трубку, поскольку они почти не разговаривают. Это случалось и раньше. — Мне нравится думать о том, что мы будем такими в каждой вселенной, в которой живем, — прошептал Джисон, крепко прижимая подушку к груди, как будто обнимая ее. Однако сейчас он предпочел бы обнимать парня по другую сторону телефона, вместо того, чтобы держать в руках жесткую подушку. Независимо от того, сколько тепла она могла дать, ничто не могло сравниться с пламенем, которое Минхо зажигал в его сердце всякий раз, когда был рядом. — Какими такими? — спросил Минхо, его голос был чуть приглушен шуршанием простыней на его стороне телефона. Он, вероятно, пытался устроиться поудобнее, как и Джисон, но они не совсем привыкли спать одни. — Вместе, — Джисон сделал паузу, глубоко вздохнув, прежде чем продолжить говорить с приглушенным вздохом, — любить друг друга, понимаешь? — Ох... — Я думаю, что мы всегда найдём друг друга, несмотря ни на что, — быстро объяснил Джисон, не позволяя старшему сосредоточиться на только что сказанном поспешном признании, — нам суждено быть друг с другом... Ведь это и есть родственные души, верно? — Верно, — согласился Минхо, прежде чем сделать длинный глубокий вдох. Он казался усталым и измученным, как будто вся его энергия улетучилась с выдохом. — Джисон… Я не думаю, что нам стоит продолжать это делать. — Что ты имеешь в виду? — его сердце начало биться быстрее, страх и тревога вышли в голове на первый план и распространились по нервам, как электрический разряд. Это конец того, что у них есть? Все рухнет со следующими словами Минхо и вырвет Джисона из той фантазии, в которой он жил с тех пор, как они впервые встретились? — Джисон-а, ты знаешь, меня устраивает, что ты говоришь, что мы родственные души, но разве это не слишком? На самом деле мы не влюблены или что-то в этом роде… — Т-точно, — ответил Джисон, громко сглатывая и крепче сжимая подушку в руках, все его тело напряглось, — п-прости, хён. — Сон-а, ты не... я же не нравлюсь тебе так, да? Джисон молчал, его сердце уже разбивалось от отказа, который, как он чувствовал, приближался быстрее, чем должен был. — Ох, Сон-и, — жалобно сказал Минхо, и с его стороны телефона снова послышалось шуршание простыней. — Почему ты так усложняешь себе жизнь? — Ч-что? Это было не то, что он ожидал услышать... Совсем. — Прости, Хан-а, но ты мне не нравишься в этом плане, я думал, ты это знаешь, — прошептал Минхо, щелкнув языком, продолжая: — Я не... не такой как ты. Это неправильно, и я не должен нравиться тебе вот так. Тебе будет больно и дальше, если ты продолжишь страдать фигней... Джисон чувствовал, что ему нужно покричать. — Ч-что? Что ты имеешь в виду под словами «вот так»? Это «неправильно»? Т-ты думаешь, я просто, черт возьми, экспериментирую с тобой?! — голос Джисона постепенно становился громче. Он запинался, с большим трудом заставляя слова выходить из горла между болезненными вздохами. — Т-ты единственный человек, который мне когда-либо нравился, хён, т-тебе следует знать, что лучше не говорить, что я страдаю фигней! Особенно с тобой! — Хан-и, не ори, — упрекнул его Минхо, а Джисону хотелось делать что угодно, только не слушать. У него возникло непреодолимое желание полететь в Японию как можно скорее и зацеловать парня до чертиков, чтобы тот понял, что он влюблен в него по уши, и что эти грубые слова ничего не изменят. Конечно, это было странно и могло внести еще больший раскол в их и без того непростую дружбу, но оставаться в иллюзиях было единственным способом удержаться от падения в лужу слез и печали, вызванных отказом. — Джисон-а, ты знаешь, что я люблю тебя… но не так, как ты хочешь. Прости, — пробормотал Минхо, прежде чем повесить трубку. Джисон сдавленно всхлипнул, прежде чем швырнуть подушку в стену так сильно, как только мог. Он свернулся в тугой комок и начал трястись от напряжения, сдерживая слезы. Подушка ударилась о его стол и сбила чашку, стекло громко разбилось, столкнувшись с полом, и осколки разлетелись по всему полу. Он вскочил с кровати и начал беспорядочно собирать их, сложив кучу в центре комнаты. — Ох, черт, черт, черт! — пробормотал он, порезав подушечку пальца об один из осколков стекла. Дверь в его комнату распахнулась, и кто-то вбежал, обнимая его сзади и оттаскивая от беспорядка на полу. — Эй, Джисон, — сказал Чан, выхватывая осколки стекла из рук и осторожно складывая их в кучу на полу. — Сон-и, что случилось? — спросил он сразу же, как только заметил слезы, текущие по его щекам. — Ты что порезался? Джисон кивнул, прежде чем покачать головой. Он просто запутался. Он онемел. Он был маленьким, сопливым комочком тревожности и растерянности, и его Минхо не любил его так, как ему нужно. — Я-я в порядке, хён, — солгал Джисон, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, закусывая нижнюю губу, чтобы заглушить громкие прерывистые вздохи. Старший схватил Джисона за руки, убедившись, что у него нет серьезных порезов. — Тогда почему ты плачешь? — Это глупо, — тихо сказал Джисон, задыхаясь, когда очередные рыдания пронзили его тело. — Я в порядке. Чан недоверчиво приподнял бровь. — Ты уверен? Он громко всхлипнул, кусая себя за руки, и снова начал рыдать. Чан притянул Джисона ближе, запустив пальцы в его длинные волосы. Он натянул капюшон толстовки на его голову, прежде чем крепко обнять. — Черт, нет, я не в порядке, — признался Джисон, растворяясь в объятиях Чана. — Он отверг меня. Сказал мне, что я зашел слишком далеко и что нам нужно остановиться. — Так это из-за Минхо? — мягко спросил Чан, поправляя подол толстовки на бедрах Джисона. Джисон кивнул, хныкая и пытаясь сдерживать слезы. — Ох... что тебе нужно было остановить? Вы действительно встречались?! — спросил Чан с удивлением на лице и посмотрел на Джисона. Он знал, как и любой другой участник, насколько близки Джисон и Минхо. — Нет! — Джисон икнул, отрицая это, еще сильнее прижимаясь к рукам старшего. — Мы... мы были просто друзьями... Чан успокаивающе погладил младшего по спине и поцеловал его в макушку, прежде чем встать и осторожно поднять Джисона на руки, чтобы отнести его в свою комнату. — Я не ожидал, что это произойдет, мне так жаль, Джисон-и… Я… Это моя вина… Джисон извивался в объятиях Чана, желая освободиться, находясь в еще большей растерянности, чем был ранее. — Ч-что ты имеешь в виду, говоря, что это твоя вина? Что ты сделал?! — Я сказал Минхо, что ему нужно поторопиться и поскорее пригласить тебя на свидание, — прошептал Чан, усаживая Джисона на кровать. — Я думал, что ты ему тоже нравишься. — Так… — он замер, когда очередной вздох пронзил его до глубины души. — Так, это ты сказал ему?! Ты облажался?! Из-за тебя мой Минхо меня отверг?! — закричал Джисон, вставая и толкая Чана в плечи. — Ты причина, по которой он сказал мне остановиться?! Джисон сжал руки в кулаки, глядя на Чана. — Что с тобой, черт возьми, не так?! — вскрикнул Джисон, схватив Чана за плечи и прижав его к стене. — Зачем ты ему сказал?! У нас все было хорошо! Чан позволил прижать себя к стене, зная, что Джисон не станет… не сможет причинить ему вреда даже во время истерики. Младший медленно начал успокаиваться, его голова безвольно упала на плечо Чана, а болезненные всхлипы продолжали вырываться из горла. — Почему Чан? Почему?! — Тебе было... так больно, — прошептал Чан, осторожно поглаживая волосы младшего, слишком напуганный, чтобы случайно сделать резкое движение, как будто Джисон был каким-то диким животным, которое снова набросится на него, если он заговорит слишком громко. — Я… я предполагал, что вы оба отрицаете это или что-то в этом роде… мне очень, очень жаль. — Все в порядке, — спокойно ответил Джисон, прежде чем снова начать метаться в объятиях Чана, пытаясь вырваться из них. — Все в порядке? — Да! Все в порядке! Ты же не разрушил всю мою чертову жизнь! — сказал Джисон с безумной улыбкой, отталкивая Чана и выбегая из комнаты, встречая удивлённый взгляд Хёнджина, который скромно сидел на диване. Он не удосужился взять маску, когда выходил из общежития, поэтому когда он услышал крики Чана, ему было все равно, он просто не хотел его слушать. В глубине души он знал, что Чан не виноват. Именно его бредовые фантазии и желания заставляли его придерживаться мысли, что Минхо любит его больше, чем друга, хотя он знал, что это никогда не будет правдой. Он рыдал, пока бежал по улице, не думая о том, что кто-то может его увидеть. А если все же увидят, они будут слишком опьянены культурой ночных вечеринок в этом районе, чтобы узнать его. Он знал, что неподалеку есть здание, на крышу которого можно попасть, поскольку Минхо показал его ему несколько лет назад. Он толкнул тяжелую металлическую дверь и поднялся по лестнице, делая глубокие сбитые вдохи. Он подошел к краю крыши, откуда можно было легко увидеть весь город, все сверкающие небоскребы и полюбоваться тем, как их ослепительные огни отражаются от реки Хан. Прежде чем он успел добраться до края здания, он замер. Кто-то сидел на крыше, подогнув под себя колени. Локти незнакомца были уперты в выступ, который отделял его от безопасного сидения на крыше и падения с семнадцатого этажа насмерть. — Я не хочу с тобой разговаривать, Джисон-а, — сказал он, не оборачиваясь. Минхо… — Я-я думал, т-ты в Японии, — заикаясь, пробормотал Джисон, нервно дергая рукава своей толстовки. — Что? Я никогда не был в Японии, о чём ты говоришь? — ответил Минхо, поворачиваясь на Джисона. — Ты что покрасил волосы? — Нет, ты покрасил волосы? — Сон-а, нет, я всегда был шатеном, — ответил Минхо, похлопывая по земле рядом с собой и жестом приглашая Джисона присесть рядом с ним. — Садись, пожалуйста, чаги. Почему ты плачешь? Джисон сел рядом с Минхо, прислонившись к нему. — Т-ты сказал мне, что не любишь меня, — прошептал Джисон, его голос дрожал, будто вот-вот прольются новые слезы. — Хм? Не более тридцати минут назад я сказал тебе, что влюблен в тебя по уши, — сказал Минхо. — О чём ты Сон-и? — Я… я не знаю… я в таком замешательстве, — пробормотал Джисон. — Я тоже, — Минхо провел пальцами по волосам Джисона. — Я скучал по тому времени, когда у тебя были каштановые волосы, они такие красивые и так тебе идут, чаги. Джисон покраснел. — Да, Стэй тоже они нравится. — Стэй? — Стэй… наши фанаты? — сказал Джисон, глядя на Минхо. — Наши... фанаты? — медленно повторил Минхо. — Я не знал, что ты дал название девушкам, которые заигрывают с нами… Мило. — М? Нет, наши фанаты. Ты ударился головой, хён? — спросил Джисон. — Я говорю о наших Стэй. Ну, "You make Stray Kids stay"? — Джисон-и, о чем ты, черт возьми, говоришь? — Минхо обхватил лицо Джисона и начал поворачивать его из стороны в сторону. — Что за Stray Kids? — Мы? Мы и наша группа, мы в JYP Entertainment, делаем музыку и выступаем с ней? Это наша работа. — Ты сошел с ума? Мы не айдолы, Джисон-и. JYP отклонил мою заявку, а ты получил стипендию для обучения в СНУ и забросил мечту стать айдолом, — осторожно объяснил Минхо. — А я поступил в твой университет, там мы и встретились. — Ч-что? Минхо усмехнулся и притянул Джисона ближе, уткнувшись носом в его голову, вдыхая запах его шампуня. Джисон посмотрел на Минхо, что-то было не так. Это был не тот Минхо, которого он знал. — Ты не мой Сон-и, не так ли? — тихо сказал Минхо. Джисон медленно кивнул. — Я... не думаю... — Все в порядке, я не думаю, что между тобой и моим Сон-и есть большая разница, за исключением того факта, что ты… хм… на самом деле любишь меня. — Думаю, я был прав, — пробормотал Джисон, наклоняясь ближе к Минхо. — В чем, малыш? — В том, что мы будем вместе в каждой вселенной, в которой живем, — Джисон свернулся калачиком рядом с Минхо, — И если мы не в той вселенной, мы снова найдем друг друга. Минхо улыбнулся. — Ты прав, малыш. Я рад, что ты снова здесь, — нежно прошептал он. — Я тоже, хён.