26.09.2023

Он швыряет меня на кровать, больно оттаскав до этого за волосы. Чтобы закинуть меня на кровать, ему понадобилось не очень много сил, ведь вешу я достаточно мало. Потное мужское тело примыкает ко мне; скользкие поцелуи покрывают мои щëки и шею. Его томное дыхание — единственное, что я слышу в вязкой тишине. Поцелуй. Склизкий, противный. Он полон страсти со стороны этого ублюдка, но с ненавистью с моей стороны. Хочется его ударить, но рука не поднимается. Я вспоминаю свою бывшую девушку. Она бы никогда со мной так не поступила. Я так скучаю по ней. В погоне за отношениями после тяжкого разрыва, я совсем позабыл о том, как мне всё же следует их найти. Я не стал искать кого-то, кто мог бы стать такой же, как она, а обратил внимание на того, кто первый ответил. Ещё один поцелуй. Он более напористый, но не менее мерзкий. Слюна не имеет вкуса, удивительно. В фанфиках писали, что поцелуй сладок и нежен. Я не ощущаю этого. Не ощущаю ничего, кроме распирающего меня отвращения. Ещё чуть-чуть и, кажется, я не смогу оказывать хоть какое-то сопротивление. Сейчас, я хоть оттолкнуть его пытаюсь. Это бесполезно. Между ног упирается его член сквозь ткань. Ощущаю небольшое трение его о мою промежность. Руки заломаны над голово и крепко прижаты к матрасу. Одной рукой он их держит, вожделенно улыбаясь при взгляде на меня; облизнул губы, приблизившись к моему уху. — Куромаку, я тебя люблю. — шепчет он, бесцеремонно залезая мне под футболку. Разница в возрасте составляет три года. Мои четырнадцать на его семнадцать. Возможно, это могла бы быть история о большой любви, но когда человек абсолютная мразь, раз домогается малолетнего, ни о каких отношениях и речи не идёт. В ответ, я молчу. Я не могу ничего ответить. Мои губы будто склеены, а язык прижат к нëбу. Остаëтся только хмуриться, говорить мне тяжело. — даже не скажешь ничего?.. — кажется, он разочарован. — а как же «Джокер, я тоже тебя люблю»? — пошёл ты нахуй, сволочь. — стиснув зубы, я ощущаю, как глаза начинает жечь от слëз, а всё вокруг стремительно начинает плыть. Я моргаю несколько раз, чтобы убрать этот эффект. — нахер сейчас пойдёшь ты. — с улыбкой во все тридцать два зуба шепчет он, укусив меня за мочку уха. — я тебя хочу. Знаешь, у меня сейчас так стоит на тебя… Дальше, я пытался его не слушать. Убийственная и всепоглощающая злость заставляет мою душу гнить. Я знал, к чему всë идёт. Я знал, чем это кончится. Но я не знал одного — насколько больно мне будет. Это не секс. Это насилие. Жестокое и мучительное. Знаете, в момент, когда я чувствую, как человек почти в два раза больше меня самого, возбуждается от того, что трëтся о мои половые органы, я готов был на всё. Готов был умереть прямо сейчас, да хоть душу продать. Тут, до меня доходит осознание: мне некому об этом сказать. Друзей, считай, нет; от родственников поддержки ждать не стоит. Мне следует заткнуться и получать удовольствие. Тело ниже пояса ощущает холод и я слышу шорох ткани брюк. Не помню, из чего они там сделаны. Вроде как, вельвет или хлопок… Я не вспомню уже, да и какое это имеет значение, раз они уже лежат где-то далеко от меня и я не в силах их взять и надеть. Сквозь трусы я чувствую, как рука Джокера холодна и явно дрожит не то от возбуждения, не то от волнения, не то от всего сразу. Его разгорячëнное дыхание обжигает мою кожу и я могу снова учуять этот запах. После, он осядет на постельном белье и мне придётся судорожно отстирывать это, захлëбываясь слезами. «Не думаю, что это травмирует меня» — так я думал, пытаясь успокоиться. Всегда легче было надеяться на что-то невозможное в такие моменты, я мог бы отойти от реальности. Резко, меня словно пронизывает насквозь сотни ножей, но боль сосредоточена только в одном месте, о котором и говорить не приходится. Удивительно, что меня насилует тот, кого я знаю второй день. Ещё секунда и я точно разрыдаюсь. Горло начинает разрывать острая боль. Я кричу, но меня быстро затыкают. Снова этот мерзкий поцелуй и запах изо рта. Аромат, что исходит от Джо, чем-то напоминает мне запах моего отца, когда он прихожит с работы. Интересно, если он вернëтся сейчас домой, он мне поможет или станет стоять в стороне? — скажи, что хочешь меня. — шепчет он, целуя мою шею, продолжая ебать меня, будто бы он делает это впервые. Хотя, не удивлюсь, если так и есть. — Куро, скажи это… Я молчу. Горло сводит и челюсть ноет от того, насколько сильно я сжал зубы. Кажется, я откусил кусочек языка. — скажи это! — он увеличивает темп, доставляя мне ужасную боль. Это равносильно тому, если вас будут протыкать ножом, только не в грудь или шею, а в анальное отверстие, ещё и двигать им туда-сюда. Ощущения так себе, но сейчас, я не могу отдавать себе отчëт о том, что происходит. Ужасное чувство беспомощности накатывает на меня. Я начинаю плакать и просто обмякаю. Не пытаюсь что-то с этим сделать или как-то уйти. Слëзы жгут глаза и тëплыми каплями стекают по вискам. Я не ощущаю больше ничего. Боль притупилась. Я думаю о маме. Что скажет она. Размышляю о жизни. О том, как пойду завтра в школу и как буду смотреть в глаза других людей. Стыдно очень. Где-то в груди начинает разрывать ощущение вины. Я ненавижу себя. Позволяю так с собой обходиться. Позволил этому произойти. Почему я? Вроде, не выгляжу красивым или чем-то выделяющимся. Самый обычный. Серый. Во рту стоит неприятный кисловатый привкус, а горло жжёт. Из приоткрытого рта доносятся рваные тихие стоны и хрипы. Мне больно. Мне очень больно и страшно. Не знаю, как долго я мучался, но почувствовав в себе что-то до ужаса тëплое и вязкое, до меня наконец дошло осознание. Меня изнасиловали. Прямо на моей кровати. У меня в комнате. Почти незнакомый человек. Смотрю пустым взглядом в потолок. Есть желание закрыть лицо руками и ни на кого не смотреть, но сил нет даже для того, чтобы держать глаза открытыми. Я из закрываю. Но меня одëргивают спустя всего несколько секунд. Валят на пол и я больно проезжаю по ковру, чуть поцарапавшись. Мне уже не больно. Я уже больше ничего не ощущаю. Все мои мысли заполнены тем, что только что произошло. Джокер поднимает меня за руку, параллельно матерясь и что-то говоря в мой адрес. — ну чë ты, тебе же понравилось! Все вы такие. Это ж приятно, чë тебе? Лежишь, ничего не делаешь. Это я такой бедный, пытаюсь с тобой отношения завести. Ты всё не хочешь! Странный. Тычет меня носом в его испачканный в сперме член. Отвратительный запах заставляет меня чуть поморщиться. Откуда-то взялись силы, чтобы попытаться отвернуться и вырваться. Ничего не вышло, мне насильно впихивают в рот чужой половой орган. Солëно-кислый привкус будет преследовать меня до конца жизни. — не фыркай. Сколько ещё хуëв пересосëшь за свою жизнь? — с ухмылкой шепчет Джокер, двигая мою голову по направлению вверх-вниз по всей длине члена. — ох, да-а, бля. — тянет он, чуть сжав мои волосы в руках. — молодец. Хороший мальчик. Классная из тебя вышла бы шлюха, Маку. Шлюха-Маку. Звучит. Я готов был забиться в истерике. Почему всё это происходит со мной? Я как-то провинился перед кем-то, что мне такая карма прилетела? Я виноват, сомнений нет. Я допустил. Не отбился. Не смог дать достойный отпор, раз сейчас вынужден вылизывать каждую венку на чуть припухшем пульсирующим у меня во рту хуе. Ненавижу себя. Его ненавижу. Я ненавижу этот чëртов мир блять. Ненавижу судьбу, свою жизнь. За что? — я тебя буду ебать каждый день, когда ты согласишься со мной встречаться, а пока не согласишься — буду тебя искать. Я знаю где ты живёшь и знай, я обязательно к тебе приду. — смутно слышу я его хрипловатый от возбуждения голос. По голове гладит. Раньше, я был просто без ума от такого жеста. Считал его чем-то приятным, проявлением любви. Джокер меня не любит. Джокер меня насилует. В горле пересохло. Всё внутри сжимается. Вдруг, я ощущаю, как у меня во рту появляется что-то чуть сладковатое, но безвкусное одновременно. Возможно ли такое? От отталкивает меня и я отстраняюсь от него. Со рта у меня капнуло на грудную клетку, а после покатилось ниже, к ногам. — да ладно тебе. Сходи умойся лучше, а-то я хрен знает. Выглядишь так, будто я тебя только что изнасиловал. Да, он это сделал. Смотря на себя в отражении, полностью раздетый, изуродованный морально и обесчестенный, я вижу слабого измученного школьника. К горлу подкатывает ком, а глаза щиплет. Я выплëвываю субстанцию из моего рта и полощу горло порядка восьми раз прежде, чем привкус уйдёт. Я смог лишь ослабить его, но не убрать полностью. Моё имя Куромаку. Я был изнасилован семнадцатилетним существом по имени Джокер. На дворе двадцать шестое сентября, две тысячи двадцать третьего года. На часах шесть часов вечера, ноль-ноль минут. Моя жизнь полностью разрушена, начиная с шестнадцати часов тридцати минут.