сахарное сердце и вытекающие глазные яблоки

ли феликс щурится, глядя на проблески солнца. подставляет руку, дабы не ослепнуть. раздвигает пальцы — играет с судьбой. — перестань, — простит хёнджин, — глаза ни к чёрту, прожжешь глазное яблоко, ни один огр есть не станет. феликс чуть хмурится, привстает, упирается взглядом в хёнджина. — съедят, как же, они всеядные, помнишь как съели кишки чанбина и поджелудочную сынмина? а ещё, кажется, желчный пузырь минхо. хёнджина слегка передёргивает — всё ещё не привык. феликс сочувственно подсаживается к хвану, обнимает за плечи, тихо шепчет: — не бойся, джинни, я останусь здесь надолго. — тебе разве не хуже? ты должен быть с ними, — со слёзами на глазах отвечает хёнджин. его глазные яблоки скоро вытекут со слезами, а пустоту займёт плющ. до тошноты зелёный, до тошноты ядовитый. феликс тяжело вздыхает, отсаживается на кровать. груда вещей, вперемешку с пачками от чипсов, врезаются в рёбра. — твёрдо, — сухо комментирует. — там железо, — поясняет хёнджин, — рыцарские доспехи, чтобы защитить тебя от ведьм и падальщиков. — всё равно съедяет, — отзывается феликс. — только если огры, это лучше, они не клюют в сердце и не вытаскивают желудок по частям. едят целиком. так комфортнее. должно быть. — а ведьмы? — интересуется феликс. — а ведьмы сожгут тело изнутри, прежде чем начать трапезу. феликса ведёт в сторону — засмотрелся на солнце, закурил три сигареты подряд. ослушался. сразу четыре запрета, каждая сигарета отдельно. — ты мучаешь меня, — плачет хёнджин, забирая дымящиеся палочки из рук феликса. — прости. хёнджин обнимает феликса, тепло прижимается к его щеке, смотрит в карие глаза, долго, не отводя взгляд. — у меня есть шанс остаться? — с надеждой спрашивает феликс. хёнджин молчит. за окнами доносятся звенящие голоса. радостные дети играют в прятки и догонялки. их единственная проблема — разногласие в выборе чипсов. побеждают крабовые. всегда. гораздо проще выбирать конфеты, все любят клубничные. а если спросить, какая у кого любимая сказка, непременно начнётся драка. чародеи и драконы вынуждены бороться с волками и лисами, отражая атаку принцесс со дворцов. где-то обязательно потеряются монстры и оловянные солдатики. победу не одержит никто. потому что, во-первых, силы не равны, а во-вторых, дети сильнее. — у меня есть шанс остаться? — вновь вопрошает феликс. хёнджин морщится как от зубной боли. слегка теряет контроль над телом, позволяя феликсу глубже утонуть в объятиях. — меня не существует, — догадывается феликс. и всё становится ненастоящим. всё становится искусственным. хёнджин рыдает в одиночестве, обнимая подушку. феликс возвращается в свою книжную историю, наверняка с более хорошим концом, чем пир огров. ну или ведьм и падальщиков. хёнджину пора спать. хватит с него сказок на ближайшие тысячу лет. не место больше магическим битвам и сердечным чародеям. не место больше съеденным кишкам чанбина, поджелудочной сынмина, желчному пузырю минхо. не место больше сердцу феликса. оно оказалось слаще. глазные яблоки вытекли со слезами, солёные до ужаса, не сравнимы с сахарным сердцем выдуманного феликса. хёнджину пора спать.