Твоё перо в ночи

      Однажды ночью Лололошке не спалось. Он ворочался с боку на бок, закрывал глаза, снова распахивал, недовольно бурчал, продолжая менять положение в поисках самого удобного. Но сон никак не шёл. В итоге мироходец смирился, тяжело вздохнул и улёгся на спину, направив взгляд в потолок.       Как на зло, в голове не было ни единой мысли. За исключением, конечно, той, что постоянно крутилась в сознании, заполняя всё собой в любой удобный и неудобный момент. Амнезия. Отсутствие воспоминаний и прошлого. Лололошка ненавидел, очень ненавидел возвращаться к одному — он не помнит, совсем ничего не помнит. Было так неприятно, так отвратительно думать о том, что он не знает о самом себе абсолютно ничего. Ну, кроме имени...       Кто он? Как попал сюда? Где его родные, друзья — хоть кто-то? Лололошка не знал. Ни на один вопрос у него не было ответов. Не было даже хоть какого-то маленького намёка, за который можно было бы зацепиться. Не было совершенно ничего. И это крайне разочаровывало.       Довин, с которым Лололошка стал часто проводить время, разводил руками и не знал, чем ему помочь. «Возвращение утраченных воспоминаний — дело непростое, а обуздать свою Искру — особенно такой силы, как у тебя — ещё сложнее. У кого-то на это уходят десятилетия, если не столетия... Знай: твоя Искра может не подчиняться тебе, твоему разуму, она может быть своевольной, отдельной от тебя и твоей личности. Возможно, вы не единое целое, но даже с такой привередой можно найти общий язык. Важно лишь знать, какой применить подход», — сказал однажды Баан. Однако легче от этого Лололошке не стало. Свой вопрос о том, как этот подход найти, он задавать не стал, ведь уже заранее знал ответ. Довин уже как-то говорил ему: «У каждого всё индивидуально. И подход — тоже. Мои способы по возвращению памяти тебе вряд ли помогут, друг мой. Тебе придётся самостоятельно искать ответы. Но не беспокойся, я помогу, как только смогу помочь. И всё же исход будет зависеть от тебя».       Мироходец перевёл усталый взгляд в окно (вернее, в его подобие — простая рама, в которой нет стекла; его Лололошка просто-напросто не успел вставить, ведь дел и без этого было по самое горло) и вдруг с удивлением заметил, насколько яркой сегодняшней ночью была луна.       Полный серебряный диск предстал перед глазами во всей своей красе. Сияя ярче звёзд, он словно застыл в небосводе, окруженный его мраком. И тусклые лучи жемчугом освещали всё вокруг.       Подул ветерок, пробираясь сквозь дыры под окна в стене. Лололошка поёжился и мысленно сделал пометку о том, что пора бы вставить в рамы стекла; в противном случае он просто простудится, если каждую ночь будет спать под холодным ветром.       Но все мысли в один короткий миг покинули его дурную голову (дурную — потому что он дурак, полнейший), когда он с замиранием сердца внезапно замечает до безумия знакомое перо. Оно пронеслось перед глазами быстро, почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы Лололошка как ошпаренный вскочил с постели, внимательно всматриваясь во тьму.       И вновь — сверкнув в лунном свете, перо промчалось обратно, и мироходец понял, что не может просто оставить это без внимания. Он подался вперёд, хватаясь чуть дрожащими пальцами за оконную раму (как же хорошо, что он поставил кровать именно здесь), молниеносно перелезая через неё. Нога зацепилась за одеяло, и Лололошка, резко дёрнув её, не удержался и рухнул на холодную и влажную от капель недавнего дождя траву. Парень болезненно шикнул и вдруг понял, что забыл надеть на ноги обувь. Взгляд метнулся к голым ступням. Лололошка раздражённо вздохнул и закатил глаза, не забыв при этом мысленно нелестно высказаться в сторону своего нетерпения.       Мироходец вздрогнул и замер, когда перед лицом вдруг возникло то самое перо, из-за которого он встрепенулся. Мягкое пурпурное сияние осветило бледную кожу парня. Так проходит несколько секунд, прежде чем перо внезапно игриво проходится по носу Лололошки, из-за чего он чихает, и быстро отлетает в сторону, крутится, будто манит за собой.       Парень моргает несколько раз, пытаясь осознать и переварить. Он сглатывает, переводит взгляд на перо и тут же догадывается: нужно идти за ним.       Лололошка встаёт и, напрочь забыв об обуви, аккуратно приближается к странному светящемуся перу, которое замерло в воздухе. Тогда-то Ло и смог немного рассмотреть его: чёрное, постепенно переходящее в алое, с еле заметным глазу синим оттенком; длинное и на вид довольно жёсткое.       Ещё шаг. Мироходец настороженно протягивает руку к перу, намереваясь коснуться, но то не позволяет ему такую дерзость и тут же отлетает дальше. Лололошка вздрогнул от неожиданности и отдёрнул руку.       «Понял... Значит, не трогать», — подумал он и выдохнул, прежде чем последовать за пером, которое направилось вглубь леса.

***

      Лололошка прекрасно знал, что идти за какими-то подозрительными летающими предметами — такая себе затея, показывающая его глупость и наивность, однако... кажется, он начинал догадываться, что к чему.       Мироходец шёл за пером, внимательно глядя на него, чтобы не упустить из виду. Иногда он настолько этим увлекался, что не замечал торчащих из земли корней и спотыкался о них, падая и чертыхаясь. И перо каждый раз останавливалось, ждало, когда парень соизволит наконец подняться и пойти дальше.       Лололошка так же пожалел о том, что не надел на ноги кроссовки. Мало того, что было непривычно и неприятно ощущать всю грязь, на которую приходилось наступать, так он ещё и изранил ступни о ветки и острые камни. Это, конечно, всего лишь небольшие царапины, но... немного больно всё равно было.       Мироходец не знал, куда и зачем, он просто шёл, ведомый не столько пером, сколько собственным любопытством. Ему хотелось узнать, что да как, а главное — почему. Почему сейчас? Почему перо? Почему-... Просто — почему? Столько вопросов крутится в голове...       Пусть Лололошка и пребывал где-то глубоко в мыслях, но от его глаз не скрылся внезапный манёвр пера. Оно резко шмыгнуло за стволы деревьев, мироходец даже моргнуть не успел, что уж там говорить о том, чтобы увидеть, куда перо так поспешило.       Парень остановился. Потеряв свой путеводитель из вида, он почувствовал себя растерянным. Лололошка оглядывался по сторонам в поисках пера, но вокруг видел лишь деревья и тени, тени, тени. Сквозь тёмную шелестящую листву пробирались тусклые лучи луны, благодаря которым Ло не чувствовал себя слепым котёнком.

Стук.

      Неожиданная боль в затылке заставила мироходца вздрогнуть и ойкнуть. Рука рефлекторно потянулась к ушибленному месту, а взгляд устремился на шишку, упавшую под ноги.       — Эй, — Лололошка едва не подпрыгнул, услышав голос откуда-то с кронов деревьев, — я здесь. Посмотри наверх.       Ло тут же поднял глаза, бегло осматривая верхушки, пока его взгляд не столкнулся со взглядом яркого пурпура, выделяющегося в лёгкой тьме леса.       Парень неосознанно сделал шаг назад и вскинул брови, удивлённо глядя на сидевшего на ветке Ангела Смерти. Взор Лололошки зацепился за перо, чьё сияние было видно издалека. Оно медленно кружилось, поднимаясь всё выше и выше, и вскоре упало прямиком в руки Джодаха. Тот улыбнулся и покрутил перо между пальцами, рассматривая его.       — Извини за этот глупый маленький спектакль, — сказал бог. — Я просто почувствовал неожиданную необходимость поговорить с кем-то. Мой дорогой друг Смотрящий, к большому моему сожалению, слишком занят, да и Джейсу сейчас как-то не до разговоров. Ты — один из моих единственных собеседников. Забавы ради я решил отправить к тебе это заколдованное перо, думая, что ты уже давно видишь десятый сон, однако... каково было моё удивление, когда я понял, что ты не спишь. Не подумай ничего такого, маленький мироходец, следить за тобой я не могу, да и не хочу. Вернее... мне бы не хотелось нарушать твоё личное пространство и границы дозволенного. Потому спешу тебя уверить, я не слежу за твоей рутиной. Я рядом только в довольно... напряжённые моменты. Но что-то я отошёл от темы...       Джодах ещё несколько мгновений подержал перо в руке, а после отпустил его, и то медленно полетело обратно вниз.       — Возвращаясь к ней, этой самой начальной теме, которую я поднял... Зная твоё любопытство, я решил привести тебя сюда. Однако... Есть кое-что, что меня беспокоит. Я не сильно отвлекаю тебя?.. Мне будет немного неловко, если окажется, что я оторвал тебя от каких-то важных дел.       — А-... Нет-нет, что ты! — помахал руками Лололошка; вот кому сейчас неловко, так это ему. — Я... просто думал, пытаясь уснуть... И... Слушай, мне интересно, а как ты понял, что я не сплю, раз, судя по твоим словам, не можешь следить за мной? — он решил перевести тему.       — Почувствовал. Твоё сердце билось чаще, чем должно быть в фазе медленного сна, а до быстрого в тот момент было ой как далеко, — Джодах на секунду поднял глаза к небу. — Она бы наступила только сейчас, но не суть важна. Совсем не важно, каким именно образом я понял, главное, что смог почувствовать. И теперь ты здесь...       Лололошка топчется на месте, не зная, что ещё сказать. Он при обычных обстоятельствах-то никогда не был особо разговорчив, постоянно молчал, слушая чужие монологи. А тут...       Мало того, что с Джодахом у них всегда были «разговоры» исключительно деловые (и лишь два мелких раза, когда они поговорили по душам и смогли хоть и чуть-чуть, но понять друг друга), так ещё и место для этого самого разговора весьма непривычно и необычно для Лололошки. Он привык встречать Джодаха в своём карманном измерении — небольшом, немного душном, но тем не менее знакомом. А здесь же, в лесу, среди высоких деревьев... о, Ло никогда не чувствовал себя настолько потерянным.       — Так... — спустя несколько минут гнетущего молчания мироходец наконец нашёл в себе силы подать голос. — Зачем ты привел меня сюда? — «идиот, он же сказал, что хочет поговорить!» — Кхм. Точнее, о чём именно ты хотел со мной переговорить?       — Ну, знаешь, хотел отвлечься и поболтать о всякой ерунде, — вырисовывая рукой круги в воздухе, расплывчато ответил Джодах. — Расслабиться, проще и короче говоря. Но если быть откровенным, я не знаю, о чём мы с тобой можем поговорить. Не как ученик-наставник, не как два существа, которые находятся в одной лодке и которые должны расхлёбывать кашу, которую сами же заварили, а именно как друзья, давние знакомые — знакомые, что не знают друг о друге почти ничего. Почти. В отличие от тебя, Лололошка, я всё-таки кое-что знаю о твоём прошлом, о твоём характере... который, впрочем, меняется с каждой новой потерей памяти, — он покачал головой. — Приходя сюда, я совсем не готовился. У меня нет заготовленных заранее тем, нет отрепетированных речей — ничего из этого. Я просто хочу поговорить с тобой без всех формальностей.       Джодах отвёл взгляд в сторону. Лололошка смог заметить, как его расслабленные ранее крылья немного напряглись. Именно тогда мироходец понял, что им обоим неловко, и на душе отчего-то стало легче. Он был рад знать, что Джодах чувствует то же самое. Он был рад, что бог разделяет это немного смущающее чувство, это желание пойти чуть дальше простых деловых встреч и диалогов. Он был рад, что Джодах проявил инициативу, ведь сам Лололошка, на удивление, чересчур долго думал над этим.       Уголки губ дёрнулись в незаметной улыбке, которую парень поспешил скрыть. Несмотря на холодный ветер, сейчас он чувствовал тепло.       — Знаешь, я заметил, что тебе нравится находиться на высоте... — сказал Лололошка и лишь через миг понял забавную многозначительность своих слов. — Имею в виду, что ты сидишь то на колонне в моём карманном измерении, то на ветке дерева. И мне стало интересно... с чем это связано? Тебе так комфортнее?       — Можно и так сказать, — задумчиво ответил Джодах. — Ветки, конечно, не самые удобные места для постоянных сидений, но меня вполне всё устраивает. К тому же с такой высоты открывается хороший вид. Я могу видеть всех и вся, и это помогает мне чувствовать себя в... ммм... безопасности.       Лололошка скользнул взглядом по дереву, на котором Джодах сидел, и вдруг заметил рядом с его веткой другую, где располагалось гнездо. Приглядевшись, мироходец сумел различить в тонких многочисленных прутьях небольшую птичку.       В голове что-то щёлкнуло, и Ло невольно мысленно сравнил Джодаха с этой птицей. И, проводя аналогию, он поймал себя на довольно забавной мысли.       — Гнезда вьёшь? — чуть неловко улыбнувшись, решил пошутить Лололошка. Однако одёрнул себя слишком поздно: может ли он так свободно шутить с Джодахом, учитывая его серьёзность и то, что они с ним не такие уж и близкие друзья?       Но сам Джодах, на удивление Лололошки, лишь улыбнулся.       — Вью. — Кивнув, подтвердил Ангел Смерти и скорее всего даже не понял того, что слова мироходца были шуткой.       Этим уверенным ответом, в котором не было ни единой заметной доли иронии или насмешки, он ввел Лололошку в замешательство.       Парень удивлённо уставился на собеседника и открыл рот, словно собирался что-то сказать, но не смог подобрать ни единой толковой фразы, что как назло вылетели из головы в одно мгновение, для описания всего спектра эмоций, которые сейчас бурлили и едва не взрывались внутри него.       Удивление, замешательство, скептицизм... Лололошка, казалось, чувствовал всё и сразу, чего очень от себя не ожидал.       — Но чуть не такие.       С той же расслабленной улыбкой на губах Джодах наклонился чуть вперёд и посмотрел на птичье гнездо на ветке рядом; он, очевидно, проследил за взглядом Лололошки ранее и понял, почему он решил сказать что-то по этому поводу.       — Мой род, скайзерны, во многих аспектах похожи на птиц. Например, привычками, повадками... инстинктами, — в последнем слове проскользнула заметная нотка негодования, лёгкой злости, которая, впрочем, уже не так сильно была слышна в тоне приятного низкого голоса. Тогда Лололошка и понял, что Джодах явно недоволен своей схожестью с птицами.       «И я бы с удовольствием убил нашего создателя за подобное издевательство», — подумал Ангел Смерти, но вслух свою мысль не озвучил. Не хотел напрягать Лололошку лишний раз, да и держать себя в узде тоже нужно; сохранять спокойствие и хладнокровие.       — Терпеть не могу линьку, — вдруг сказал бог скучающим тоном, пока на самом деле в груди загоралось раздражение. — После неё перья абсолютно везде — в каждом уголке помещения, в котором находишься. И ещё этот отвратительный зуд... иногда из-за него сдираешь не только перья, но и кожу. А она на наших крыльях довольно чувствительная.       Лололошка продолжал красноречиво молчать, старательно переваривая всю новую информацию. Подобного откровения мироходец никак не ожидал. Кто бы мог подумать, что Джодах, не восприняв шутку, внезапно выдаст нечто такое — личное?       — Извини, — парень отвёл взор. Ему вдруг стало стыдно.       — За что? — удивился Ангел Смерти, что всё ещё сидел на ветви.       — Я... думаю, тебе неприятно вспоминать и говорить на эту тему. Если судить по твоим высказываниям в сторону-..       — Приятно-неприятно, — чуть нахмурившись, серьёзно начал говорить Джодах, перебив мироходца, — но это естественный процесс для меня. Да, я хоть и не в восторге, но, пожалуйста, не беспокойся, Лололошка, я привык. Для меня все эти процессы, опять же, нормальны.       И они оба замолчали. Разговор ушёл не в то русло. В тупик, можно сказать.       Бог сильнее нахмурился, а мысль о том, что чёртов период гнездования с каждым днём становится всё ближе и ближе, не давала покоя. Джодах искренне ненавидел гнездование, даже больше линьки, даже больше зуда, больше выпадения перьев. Вспоминая, как его лихорадило, как его тело била дрожь, а отвратительное чувство одиночества сдавливало грудь... он ненавидел себя за ничтожество, за слабость перед инстинктами. Он ненавидел обязательство имения партнёра рядом, которое одновременно помогало справиться с этим испытанием и одновременно делало его ещё хуже, ведь партнёра у Джодаха никогда не было.       Гнездование всегда было для него худшей пыткой, а в последние разы он чувствовал себя так отвратительно, так ужасно, что почти уничтожил построенное его же руками гнездо. Благо вовремя пришёл в себя. Но факт оставался фактом. Он больше не справляется. Без партнёра... любому скайзерну слишком тяжело без партнёра. И Джодах не знает, что ему делать и как решить эту проблему.       Что ж, ладно, он обязательно всё обдумает потом.

***

Обдумал.

      Его снова лихорадит. Он снова изо всех сил жмурит глаза. Снова дрожь по телу. Снова жар окутывает его с ног до головы. Джодах тяжело дышит, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и не знает, куда себя деть. Он мечется по гнезду в поисках удобного положения. Его крылья то и дело складываются и распахиваются. При каждом резком движении перья с них разлетаются в стороны (чертова линька...), падают на пол, внутрь гнезда, сделанного из одеял и прочего найденного мягкого материала, который попался под руку.       Мысленно Джодах проклинает всех богов, в особенности своего создателя, Зефириона, шепча оскорбления, которые в обычном (относительно адекватном) состоянии себе бы ни за что не позволил.       Стискивая пальцами собственную одежду, он вновь предпринимает попытку нормализовать дыхание, но каждый раз вдыхает только раскалённый воздух, опаляющий его лёгкие.       Впервые за несколько веков Джодах чувствует себя так, словно бьётся в агонии, словно ещё несколько мгновений и он умрет. Он ненавидел это.       Одиночество давит на него. Наваливается на плечи и душу тяжёлым грузом. Его внутренний голос, ведомый птичьими инстинктами, кричит, умоляет о ласке, об объятиях, о тепле — родном, приятном... Джодах ненавидит это. Ненавидит необходимость в этом.       Еле сдерживая себя, он сдавленно стонет от невыносимого дискомфорта. Отвратительно. Демоны устало наблюдают за его страданиями.       «А может, стоит позвать мироходца?..» — вдруг произнёс один из голосов в голове. И вдруг тишина нарушилась возгласами. Демоны оживились и стали, перебивая друг друга, говорить о чём-то, кричать, обсуждать. Лишь одно упоминание Лололошки вызвало в них такую бурю эмоций. Они, впрочем, всегда любили этого забавного паренька, им было интересно за ним наблюдать. Поэтому их реакция на него никогда не удивляла Ангела Смерти.       Джодах замер, распахнув пурпурные глаза. Отчего-то от мысли о Лололошке в груди появилось странное тепло. Внутренний голос вторил имя маленького мироходца, готовый на что и почти кого угодно, лишь бы удовлетворить потребности. Лишь бы забыть о чувстве одиночестве хотя бы на несколько коротких минут.       Но скайзерн вновь противится ему, мотая головой. Нет, он не может. Он не хочет пугать Лололошку. Он знает, что не сможет сдерживать инстинкты, когда рядом с ним наконец появится человек, к которому он имеет неровное дыхание, когда... его запах окутает гнездо.       Джодах знал, что если Лололошка хотя бы раз поучаствует в этой авантюре, то он не сможет его отпустить. Его организм, его птичья сущность, примет Лололошку за партнёра и будет требовать, отчаянно требовать его присутствия в период гнездования снова и снова. Разве Ло захочет сидеть с ним, наблюдая и ощущая его неожиданные приступы нежности?       Но отчего-то из-за мыслей о ласке мироходца перья за ушами дёрнулись, как и большие, сложенные за спиной крылья, а хвост распушился.       — Чёрт... — бормочет Джодах, принимая сидячее положение и проводя рукой по лбу, на котором появилась испарина. — Он ведь не поймет меня...

«Предлагаешь и дальше ничего не делать? Флаг в руки — сиди и мучайся», — ответили демоны, а Ангел Смерти закатил глаза.

      — Я не хочу его пугать. Он никогда раньше не сталкивался с подобным.

«Кто ж знал, что ты вдруг воспылаешь к нему нежной любовью и допустишь мысль о том, чтобы забрать к себе в гнёздышко? Если бы ты не забил и раньше предупредил его об этом, подготовил, то и не мучился бы сейчас, катаясь по гнезду в лихорадке!»

      — Тц, да понял я, виноват, — скайзерн шикнул, почувствовав внезапный укол чего-то неприятного где-то в груди. — И всё же...       Голову тут же заполнили раздражённые тяжёлые вздохи демонов, на которые Ангел Смерти не обратил никакого внимания.       Остатки гордости не позволяли ему опуститься до того, чтоб идти к мироходцу и умолять о помощи. Нет, Джодах точно не может пойти на такое. Он... не хочет казаться уязвимым, он не хочет быть уязвимым перед кем-то, ведь именно тогда он чувствует опасность. А при чувстве опасности нужно защищаться. Но любая подобная попытка просто смехотворна.       Нет, нет, нет и ещё раз нет. Джодах не пойдёт к Лололошке. Точно не сейчас, точно не в таком состоянии. Сидеть он тоже не станет. Хорошо, что у него есть младший брат, что всегда готов прийти на помощь.       В мыслях вдруг невольно пронеслись слова Довина, которые он однажды невзначай произнёс: «Способность быть уязвимым в отношениях — это не слабость, а один из элементов доверия».

***

      — Джейс, помоги-и, — устало простонал Джодах, внезапно свалившись на удивлённого брата с объятиями. — Я не знаю, что мне делать. Я отвратительно себя чувствую. Мне никогда не было настолько плохо.       — О Аэро, Джодах, не пугай меня так, — выдохнул Джейс, хватая старшего за плечи. — С чем помочь? Что случилось?       — Ну, угадай с трёх раз, что ли, — с долей раздражения и каплей отчаяния в голосе сказал Джодах, закатывая глаза, чего Джейс, естественно, не видел.       — Гнездование, я так понимаю? — недолго думая, предположил младший Ави, и по тяжёлому вздоху брата сразу понял, что оказался прав. — Джодах, ты уж извини меня за такую грубую прямолинейность, но чем я-то могу тебе помочь? Даже при всём моём желании это сделать, я ведь не могу просто щёлкнуть пальцами и избавить тебя от страданий. Ты и сам прекрасно знаешь о-...       — Да, знаю, — слабо ударив Джейса лбом по плечу, пробурчал Джодах, — можешь не напоминать.       — Может, мне стоит найти кого-то для тебя?.. — осторожно предложил Джейс, хоть и наперёд знал ответ старшего брата.       — Я не подпущу к себе незнакомого человека. Ни за что. — Ответил Джодах, а Джейс мог только закатить глаза и мысленно сравнить его с капризным ребёнком.       — Незнакомец тебе не нужен, с детьми ты не особо ладишь, да и вряд ли твоя сущность воспримет их, учитывая, что на них чужой запах... И что дальше? Джодах, серьёзно, как я могу тебе помочь, когда ты отвергаешь любое мое предложение? — Джейс прикрыл глаза и покачал головой; его белые крылья нервно дёрнулись. — С кем ты ещё общаешься, помимо меня, Довина и твоего друга Смотрящего? А, и ещё Лололошки. Есть ли кто-то, кто вызывает у тебя хоть малую каплю симпатии?       Щёки Джодаха обдало жаром, и на них выступил розоватый румянец. Ангел Смерти почувствовал укол смущения.

«Ну говори уже, — торопили демоны, — в этом нет ничего такого! Он поймёт!»

      «Он поймёт...» — отозвалось эхом в мыслях. Джодах сглотнул и сжал в руках одежду брата.       — Маленький мироходец... — его голос неожиданно понизился до шёпота. Имя Лололошки он, отчего-то, вслух произнести не смог — слишком силён был его внезапно пробудившийся стыд, который раньше он не замечал за собой.       — Значит, Лололошка? — задумчиво произнёс Джейс, успокаивающе погладив Джодаха по спине. — Иди к нему.       — Что?.. — бог резко отстранился и сделал небольшой шаг назад, при этом пошатнувшись, едва устояв на ватных ногах.       — Что? У тебя есть ещё какие-нибудь варианты? Если он единственный, кто тебе нравится, то почему нет? — Джейс приподнял бровь. — Вопрос лишь в том, доверишься ли ты ему. Но это уже твоё дело, Джодах, я не могу принимать решения за тебя, — серьёзно сказал он и скрестил руки на груди.

«Дело говорит!» — едва не хором воскликнули демоны, обрадовавшись, что нашлось ещё одно адекватное существо, разделявшее их мнение и имевшее большее воздействие на Джодаха.

      От громкости голосов Ангел Смерти непроизвольно поморщился.       — Вы все говорите об одном и том же... Уверен, Довин с точностью повторит твои слова, потому что навряд ли знает иной способ помочь мне. Вы решили сговориться, что ли?       — Стой, раз ты не ходил к Довину, то кто-...       — Демоны. — Джейсу не нужно произносить свой вопрос полностью, чтобы Джодах смекнул, о чём именно идёт речь. Уж кого он понимал с полуслова, так это младшего брата.       — Дай угадаю, ты не послушал их? — Ангел Смерти отвёл взгляд, стараясь не сталкиваться с зелёными глазами Джейса, ожидающего ответа.

«Да когда он нас вообще слушал?» — с недовольством заметил кто-то из демонов, но скайзерн мысленно шикнул, сумев вовремя пресечь дальнейшие возмущения. Он ненавидел, когда тысяча голосов в один миг пускались на крики и ссоры как между собой, так и с ним.

      Обычно бог игнорировал их, уходя в глубокие, заглушающие все звуки размышления, оставляя демонов так и беситься на пустом месте. Но сейчас, в состоянии нестабильности, Джодах не мог пропускать их едкие замечания мимо ушей. Он слышал каждое слово и с каждой пройденной минутой раздражался всё больше.       «Как бы всё не дошло до срыва, как в прошлый раз...» — подумал Джодах, а демоны стихли: должно быть, услышали его мысли и, прекрасно помня последний пройденный период гнездования, решили не усугублять ситуацию. Ведь хуже быть ещё как может.       — Очевидно, — кивнул Джодах, глубоко вздохнув и постаравшись сохранить спокойствие. — Понимаешь, я просто не хочу пугать его. Лололошка ничего не знает о нашем роде, Джейс, и... боюсь, он не поймёт меня.       — Джодах, — младший Ави подошёл к нему и положил руки на его широкие плечи, — я знаю, вам с Лололошкой трудно принять свои чувства друг к другу, поэтому вы, находясь в одной компании или наедине, чувствуете себя неловко... Однако, боги, Джодах, должен же кто-то сделать первый шаг? И ладно Лололошка, его можно понять, потому что он словно потерянный маленький мальчик, ничего не понимающий и пока не способный полностью понять не то что свои чувства, самого себя! Но ты! Ты — взрослый здравомыслящий человек, ты знаешь Лололошку уже несколько столетий, ты приглядываешь за ним, находишься рядом столько времени, сколько не находился ни один его другой друг! Неужели у тебя всё ещё есть сомнения по поводу чувств, когда вы вместе прошли через столько событий?       Если сначала голос Джейса был мягким, успокаивающим, то в конце он стал серьёзным и достаточно настойчивым, чтобы Джодах задумался над всем тем, что сказал брат.       Во всех его словах, конечно, есть доля правды. Хотя нет, его слова и есть правда — чистая и неоспоримая. Разве может Джодах и дальше что-то отрицать, когда Джейс поставил его перед фактом? Когда ткнул носом в этот самый факт? Слишком глупо бежать, глупо отнекивается. Всё очевидно.       Джодах, несмотря на жестокую истину, до сих пор не мог честно признаться, что влюблён. Ни перед самим собой, ни перед Джейсом, ни перед Лололошкой тем более.

Но...

      — Ты прав, — вздохнул Ангел Смерти. — Во всём прав. Наверное... наверное, мне стоит... пойти к нему?..       Джейс гордо улыбнулся.       — Определённо! — он отошёл. — Я буду рад знать, что ты последовал моему совету и сдвинул ваши с Лололошкой отношения с мёртвой точки. А теперь иди. И смотри мне: я всё равно узнаю, как и с кем ты провёл период гнездования.       Джодах слабо усмехнулся на это и, отворачиваясь, сказал:       — От тебя, Джейс, я больше никогда ничего не скрою.

***

      Дул тёплый ветерок, касаясь кудрявых волос мягко; нарочито ласковое прикосновение скользнуло от русых прядей, отливающих на закатном солнце рыжим цветом, к щекам, очерчивая подбородок и вдруг убегая дальше, задевая траву и качающиеся цветы.       Это был один из немногих вечеров, когда Лололошка посвящал себя не работе, а отдыху.       Упёршись спиной в ствол единственного дерева, находящегося рядом, мироходец вытянул ноги (он, к слову, оставил дома своё худи, решив прогуляться в одной чёрной футболке) и наслаждался спокойствием, тишиной холма, на который он уже давно положил взгляд. Было в этом месте что-то приятное, что-то умиротворённое и притягивающее. Лололошка ещё никогда не чувствовал себя более расслабленным, чем в данный момент.       Глубоко вдохнув свежий воздух, парень закрыл глаза. Ещё несколько минут назад он допускал мысли о том, чтобы немного вздремнуть (для него спать на улице, под открытым небом, — отдельный вид удовольствия), и вот... Когда его окутывает спокойствие, когда тишина ласкает слух, когда ветер гладит его по волосам, он чувствует лёгкую сонливость и с радостью поддаётся ей.       Однако длится это не так долго, как ему хотелось бы...       — Ауч! — Лололошка вздрогнул и молниеносно распахнул глаза, почувствовал болезненный укол в щёку.       Потирая ушибленное место, мироходец поднял глаза и в замешательстве уставился на знакомое светящееся пурпуром перо.       — Не понял... — Ло нахмурился; уже через секунду он вспомнил о пере, которое видел несколько дней назад — то самое, что отвело его глубокой ночью в лес, к Джодаху. — А... Точно... Это ты, — выражение лица парня смягчилось, и он с интересом наблюдал за пером.       Вдруг оно подлетело ближе к нему и... потёрлось о щёку?.. так нежно, ластясь. Щекотливое ощущение ещё больше изумило Лололошку (надо же, он ошибся, когда в тот раз пришёл к выводу, что перо выглядит жёстким, — наоборот, оно такое мягкое, приятное и будто бархатное). Он осторожно поднял руку и еле-еле коснулся пера. То затрепетало от его лёгкого прикосновения и, поласкавшись о его лицо ещё несколько мгновений, отлетело в сторону.       — Опять Джодах балуется?.. — пробормотал Лололошка себе под нос, наблюдая за тем, как перо вырисовывало в воздухе круги, тогда мироходец понял: его снова куда-то зовут.       Тихо хмыкнув, парень поднялся на ноги, отряхнулся и поправил футболку, после чего зашагал за пером. А в груди зародилось беспокойство.

***

      Перо привело Лололошку к его дому, поставив мироходца в недоумение ещё гораздо большее, чем до этого. Насторожившись, Ло медленно переступил порог и скользнул взглядом по просторной комнате. Чёрные глаза остановились на Джодахе. Не зная почему, парень почувствовал, как напряжённое ранее тело немного расслабляется, однако сила беспокойства остаётся прежней.       Ангел Смерти, опиравшийся о стену, выглядел потрёпанным. Лололошка хорошо запомнил его вид в их последнюю встречу, и тогда он точно не был... таким. Джодах в принципе всегда выглядел хорошо, когда они с мироходцем виделись, — одет как с иголочки, пепельные волосы прибраны, собраны в длинный хвост за спиной и маленькие косички около висков, а крылья — просто загляденье; перья переливались в свете скинта (Лололошка с трепетом вспоминал их встречи в карманном измерении — привычном и родном) и тихо шелестели, когда Джодах складывал их.       Сейчас же... Ангел Смерти не был похож сам на себя. Ло ещё не видел его в подобном состоянии... Оттого его сердце сжималось, а внутри загоралось волнение за друга.       — Джодах?.. — зовёт осторожно Лололошка, делая шаг в его сторону.       Бог вздрагивает и поворачивает к нему голову.       — Ох, Лололошка... я ждал тебя... — улыбка на губах Джодаха вышла натянутой, слишком фальшивой, но он не мог выдавить из себя что-то больше неё.       — Что-то случилось, Джодах?

Чёрт.

Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт.

Этот голос... То, как он произносит его имя...

      Птичья сущность внутри скайзерна нетерпеливо требует скорейшей тактильности, прикосновений мироходца. Требует, требует, требует.       — Я... — было так тяжело признаваться в этом... — Мне... нужна твоя помощь...       Лололошка хотел что-то сказать, но, дёрнувшись от неожиданности, не успел. Ноги Джодаха подкосились, и он почти что упал на пол от накатившей слабости в теле.       Мироходец среагировал быстро: подбежал к скайзерну и обхватил его руками, не давая окончательно свалиться вниз. Джодах удивлённо распахнул глаза. Из-за резких объятий парня из лёгких вышел весь воздух. В нос ударил запах хвои и лесных ягод. Раньше Ангел Смерти даже не замечал, как приятно пах Лололошка.       Внутренний голос радостно запищал, умоляя о том, чтобы Лололошка не отпускал, чтобы сам Джодах даже не думал о том, чтобы отпустить его.

«Не теряй рассудок, мужик. Ты напугаешь его своими необдуманными действиями», — напомнили демоны, но сопротивляться инстинктам, кричащим о том, что ему нужно прижать, спрятать Лололошку ото всех, кого только можно, уберечь его, защитить, скайзерн не мог.

      Джодах не сдержался. Стиснув мироходца в объятиях, он носом уткнулся в кудрявые волосы, жадно вдыхая чужой запах, от которого голова шла кругом, а мысли путались.       Лололошка не испугался и даже не удивился этому действию: он считал, что Джодах обхватил его руками, чтобы не упасть, а глубокий вдох — способ выровнять тяжёлое дыхание.       — Как я могу помочь, Джодах? — мягко спросил Ло, осторожно поглаживая Ангела Смерти по спине, стараясь при этом не задевать крылья. Мироходец уже успел догадаться, что вся проблема заключается в них (ну, может быть, частично в них?).       Парень покосился на перья на полу своего дома, — если Лололошка правильно всё понял и помнил, то именно во время линьки перья скайзернов заменяются на новые, пока старыми можно устилать всю землю, будто ковром.       Мироходец вздохнул, представляя, как после оказания помощи другу будет всё это убирать.       Даже не глядя в глаза Лололошки, Джодах отвёл взгляд на его вопросе. Вдаваться в ещё бо́льшие подробности особенностей своего рода ему не очень хотелось. Не хотелось и говорить о периоде гнездования, и о том, что ему как никогда необходимо присутствие маленького мироходца. Он был единственным, кому Джодах мог довериться. Он был единственным, в ком Джодах был уверен. Лололошка никогда не предаст его, никогда не использует его слабость против него же, никогда никому о ней не расскажет... Джодах был уверен. Оттого на душе становилось немного спокойнее.       — Гнездование... — наконец еле выдавил из себя бог, сильнее прижимая мироходца к своему телу. — Мне... нужен кто-то рядом...

Он едва не сказал «Мне нужен ты»... О Время...

      — Гнездование? — «так вот о чем он говорил, когда подтвердил, что «вьёт» гнёзда...» — Но зачем? Разве-...       — У нашего рода всё немного по-другому, — сдавленно произнёс Джодах, пряча лицо в изгибе чужой шеи. — Для нас гнездование... период высокой эмоциональной близости... Мы заботимся о партнёре и потомстве, если оно есть... обеспечивая... эмоциальный комфорт как себе, так и им... — пояснил он, часто прерываясь на вдохи.       — А... А-а... — Лололошка вдруг кое-что вспомнил...       Как-то раз, когда он решил наведаться к Джейсу «в гости», Довин не пустил его к нему со словами: «У него сейчас непростой период. Гнездование у скайзернов — не шутка, Лололошка. Для них оно является очень важным событием, поэтому не стоит беспокоить Джейса лишний раз. Он вряд ли будет рад, если ты бессовестно нарушишь его идиллию. Иди, погуляй. Можешь прийти снова где-нибудь... через денька четыре. Лучше — пять. Всё, иди, иди...»       И как Ло мог забыть об этом? Ещё тогда он пребывал в большом недоумении, но сейчас всё встало на свои места. Вот что имел в виду Довин, когда говорил об идиллии.       — Тогда я готов помочь! — Лололошка улыбнулся, воодушевлённый тем, что может поддержать своего друга (друга...) и «обеспечить ему эмоциальный комфорт».

«Наивный мальчик, — хихикали демоны. — Он ещё не знает, какой ужас его ждёт. Хей, Джо, как думаешь, он выдержит силу твоей любви?»

      «Заткнитесь», — пальцы Джодаха сжались на чёрной футболке мироходца, однако он быстро себя одёрнул: главное, не поддаваться на провокации, игнорировать все насмешки демонов и сосредоточиться на Лололошке. Всё-таки Ангел Смерти не хочет случайно навредить ему из-за гнева на оные лица.       Скрывая радость от согласия объекта будущего обожания, Джодах неохотно отстраняется от него, но ненадолго, ведь отпускать Ло от себя в ближайшие несколько дней он точно не собирается.       Скайзерн подхватывает мироходца на руки. Тот поражённо выдыхает и спешит схватиться за широкие плечи; вскоре парень обвивает ручками шею Ангела Смерти и прижимается к его боку.       — Ой... — сорвалось с губ растерянного Лололошки, посмотревшего вниз и удивившегося в очередной раз росту бога. На это Джодах усмехнулся и мягко поцеловал его в висок.       — Тогда пойдём скорее.

***

      Лололошка резко выдыхает, когда Джодах неожиданно роняет его на мягкую поверхность гнезда, сделанного из одеял и подушек. Навалившись сверху, скайзерн утыкается в шею мироходца, снова и снова вдыхая его запах.       Удовлетворённая птичья сущность молчит, и Ангел Смерти тихо радуется тому, что может сохранять здравый рассудок.       Парень крутит головой, с любопытством в чёрных глазах разглядывая белое пространство. Здесь он ещё ни разу не бывал... Интересно, что это за место?       — А где мы? — спрашивает Лололошка, позволяя себе запустить руку в пепельные волосы Джодаха.       — Для тебя это так важно? — без недовольства в голосе вопрошает в ответ тот, довольствуясь теплом, медленно разливающимся по телу. — Моё карманное измерение... Его прототипом является край вселенной, где я раньше проводил достаточно много времени. Я решил создать его как раз для... подобных случаев, потому что никто не знает об этом месте и здесь меня не потревожат.       — Нас, — неожиданно и для себя, и для Джодаха сказал мироходец и сам же смутился.       «Я слишком тороплюсь, — думает Лололошка, ощущая, как горят щёки, которые наверняка за пару кратких мгновений успели налиться насыщенным алым цветом. — Джодах же просто попросил помочь... Просто попросил побыть рядом... А я тут придумываю всякое...»       Скайзерн застыл. Что-то в груди сначала упало, а затем вознеслось — высоко-высоко, к самым небесам и выше них. Сердце сделало кульбит и забилось — быстрее, быстрее, быстрее. Тепло окутало его с ног до головы, и Джодах впервые ощутил себя... нужным. Даже не счастливым, ведь счастьем было просто находиться рядом с маленьким мироходцем.       — Да... нас... — огладив бок Лололошки, тихо произнес Ангел Смерти и, зная, что парень не увидит, слабо улыбнулся.       Джодах приподнялся и навис над ним. Заглядывая в чёрные глаза, скайзерн всё думал над тем, что, если бы не Джейс, он бы никогда не осмелился прийти к Лололошке и попросить его о помощи с гнездованием (на самом деле не столько с ним, сколько со сжирающим одиночеством). Он был искренне благодарен младшему брату за толчок. Ему стоит обязательно что-нибудь сделать для него... Но об этом — потом.       Ангел Смерти тихо рассмеялся, взял мироходца за руку и потянул за собой, принимая другое положение.       Сев и скрестив ноги, Джодах усадил Лололошку на них и обвил руками его мужскую талию (вовсе не тонкую, между прочим; этот парень был очень даже хорошего телосложения: не слишком худ и не слишком «накачан», — золотая середина — подтянут), прижавшись грудью к спине и положив подбородок на плечо.       Ло хихикнул и погладил бога по рукам. Тут мироходец вскинул брови, заметив перо (то самое перо, с которого всё и закрутилось), приблизившееся к ним. То помедлило, прежде чем податься вперёд и потереться — прямо как тогда, у дерева на закате — о его лицо. Парень зажмурился от знакомого щекочущего чувства в районе щеки.       — Джодах, убери перо, — с тихим смешком попросил Лололошка, — щекотно!       — Извини, — Ангел Смерти махнул рукой, и перо отстранилось от него. — Оно подчиняется моей воле. А моя воля сейчас — приласкать тебя.       Мироходец рассмеялся. Бережно убрав руки скайзерна с талии, он вновь изменил положение — только своё — и сел боком к богу, удобно устроив ноги на его бедре.       Расслабленно улыбаясь, Лололошка заглянул в пурпурные глаза, где горела нежность, которую он никогда не надеялся увидеть в них.       Джодах не мог не ответить улыбкой на улыбку. Взяв парня за запястье, он преподнес тыльную сторону его ладони к губам и оставил на ней мягкий поцелуй, после чего прижал к щеке.       — Ну какой же ты хороший, я не могу, — Лололошка вновь аккуратно высвободил руку из чужих пальцев и коснулся перьев за острыми ушами; те дёрнулись и приподнялись.       «Он такой забавный и милый во время своего периода гнездования», — с широкой и более чем счастливой улыбкой на губах подумал мироходец, почёсывая скайзерна за ухом.       Тот ластится к его прикосновениям, будто кот, и довольно урчит. Лололошка хихикает: Джодах уходит от очередного касания и трётся о него головой. Крылья Ангела Смерти поднимаются, трепещут за спиной; перья вновь летят на белоснежный пол и гнездо, но всё это потом.       Обвивая руками тело мироходца, бог прижимается сухими шершавыми губами к его шее в лёгком и мягком поцелуе, выбивая ещё один смешок. Лололошка смеётся от приятного щекочущего чувства и не сопротивляется новому приливу нежности со стороны Джодаха. Он совсем не против. Да и вряд ли когда-то был.       Демоны молчат, наблюдают. Джодах и его «птичьи потребности» удовлетворены. Вечное чувство одиночества осталось позади.

Наконец-то Лололошка рядом...

Наконец-то тепло...

Наконец-то он не один.