Пеший Сокол

***

      По телу разливались мурашки. Было волнительно входить в дом, ведь теперь он ощущался по-новому. Потому что за его дверьми всё может оказаться совершенно не тем, с чем она привыкла жить. Здесь начался её путь. Человеческий, но возможно и нечеловеческий тоже.       Солнце припекало, но на душе было зябко. Пёстрящие листья дикого винограда оплетали стены, подчëркивая главный вход единственным местом своего отсутствия. Глаз было не оторвать. Во Флатборге в это же время уже не оставалось бодрствующих растений. Там было слишком холодно. — Маки, чего ты? — выдёрнула из мыслей мама, стоявшая уже у дверей с ключом.       Никто еë так не зовëт, кроме родных. — Соскучилась. — Мы тоже, идём.       Кензи вздохнула напоследок и занырнула в садовую арку, ведущую к дому. Дому, который снится ей почти каждую ночь. Вопреки им, сейчас в нём кишила жизнь. Только одно оставалось неизменно — больше нет пальто бабули в прихожей. И никогда не будет.       Племянницы выбежали из зала, радостно повизгивая. Они не виделись всего пару месяцев, но для детей это достаточно долго, чтобы осчастливиться от встречи. — Сестричка! — Мы приготовили торт! — А деда купил рыбок! — Раусе, Вайра, Лига, — хохотнула Кензи, опускаясь на колени, чтобы распахнуть руки для объятий. — Где же Эгле? — Заболела и осталась дома с Виком, — объяснила мама, зачарованно наблюдая за внучатами.       В зале уже стоял стол, а за ним сидели довольные члены семьи — отец и сёстры.       Весь ужин несмотря на тёплую обстановку в Кензи холодились вопросы. Ладошки потели, каждый взгляд на близких ощущался, словно она впервые их видит. Ведь за каждым могла стоять необъятная тайна длиною в жизнь. — Я стала изучать нумерологию, — выдавила наконец Кензи, ковыряя ложкой торт.       Сестра неприкрыто засмеялась и её веселье поддержали все за столом. — Ладно Лия, — она указала на их старшую сестру. — В знаки зодиака верит, но ты, Маки, ведь человек науки. — Наука и мистика две стороны одной монеты. Разве нет? — Кензи внимательно всматривалась в лица семьи. Но никто не вёл себя необычно, как если бы были причастны к этой теме, но лишь изображали обратное. — Это ты в бабушку. Той только дай волю, в каждой звезде увидит НЛО, — хмыкнул папа. — НЛО существует? — воодушевилась Вайра, пробегающая мимо стола в играх. — Конечно нет, — нахмурилась мама. — Прекращайте сейчас же. Слышать больше не хочу.       Все смирено послушались, сменив атмосферу на непринуждëнный разговор о планах провести отпуска вместе. Дело в том, что ни для кого в семье не было тайной насколько мама консервативна. Легкомысленность бабули подпортила ей впечатления о своëм детстве, потому никто не ковырял старые шрамы.       На кухне тикали часы, будто напоминая, как уходит время.       Семейная посиделка быстро закончилась и безрезультатно. От разочарования Кензи долго сидела на краю кровати и смотрела в окно. За ним темнел сад — тот самый, где она когда-то ловила мотыльков и бабочек, чтобы потом рассматривать их крылья в поисках карты фей. Тогда трава казалась выше. Теперь сад выглядел старым и серым. В нём давно не цветут розы.       Из кухни доносились приглушённые родительские голоса: — Она стала говорить странно. — Это с дороги.       Мамин судорожный вздох заставил съежиться сердце. — Так же вела себя мама. — Не говори так… Она молода, такого не может быть.       Кензи встала, нащупав подготовленный ранее фонарь. Ждать больше не было терпения. Не хотелось слушать и слышать это непонимание. Конечно же не столкнувшимся, как она, людям легче поверить в психологический диагноз, чем в нечто большее.       Она тихо вышла из комнаты и проследовала к лестнице в кромешной темноте. Нащупала дверь под ней. Та выдала мерзкий скрип и Кензи оглянулась, но встретилась лишь с взглядом толстого кота. Как на зло в доме всё затихло. Не хватало ещë, чтобы вредный любимец замяукал, выпрашивая лакомство. Кензи приподняла дверь на петлях и потянула вновь. Вышло. Она прошмыгнула внутрь. И только после зажгла фонарь.       В кладовой хранилось все ненужные вещи. Но бабушка хранила и нужные.       Её излюбленный сундук покоился в самом низу лестницы. Он был массивным и крепким, потому часто используемый в качестве ступеньки для низкорослых членов семьи.       Кензи откинула тяжёлую крышку и разочаровано ахнула. Она уже заглядывала в него прежде, в детстве. И тогда он был гораздо полнее. Сейчас же в нём хранились незаконченные вышивки бабушки. Фотоальбомы и номерная книжка. Совсем не то, что хотелось бы видеть. Кензи стала копаться в вещах. Хотелось бы найти какой-нибудь…личный дневник? Мемуары? Что-то бабуля должна была оставить, если она была не просто «чудоковатой», как считают родители.       Под пальцами скользили фото, обрывки писем, всевозможные билетики с поездов, красивые пуговицы. Кензи листала страницы альбома — лица, лица, лица. Большинство она знала: мать, дядя, сёстры, соседи, школьные друзья. А так же снимок, который она видела уже много раз. Но в этот раз замерла. На нём — бабушка. Молодая. Она стояла на фоне гор, с каким-то мужчиной рядом. Камера поймала отблеск света на их лицах. И в глазах мужчины поселился блик. Как у Ферана.       На обратной стороне — чернильной подписью: «Мунстейн. 1974.»       Вдруг раздался хлопок. Крышка сундука захлопнулась сама собой, чуть не оттяпав пальцы Кензи и она в ужасе подскочила. — Дочь, это ты там? — раздалось приглушённое. — Да, — неловко отозвалась Кензи.       Поднявшись, Кензи пришлось войти в ту же кухню, где до этого шептались родители. — Мам, где это бабушка?       Мама со вздохом взяла из рук фотографию. Долго смотрела на неё, перевернула, чтобы прочесть надпись. — На севере, у Великого Хребта. — В Нуррланде? — ахнула Кензи. — Где же ещё, — вздернула бровями мама. — Она любила путешествовать. Говорила, что медитирует на природе. — Я тоже хочу туда поехать.       Родители переменились в лице, на мгновение даже потерявшись. Папа скрестил руки на груди, неуверенно прочистив горло. — Ты сейчас должна усердно учиться, чтобы не вылететь из университета. — Я и так на хорошем счету. Да и разве это важно? Образование это не то, что даётся один раз в жизни. — Ты мечтала там учиться, — резонно заметил папа. — У тебя какие-то проблемы? — У меня всё отлично. Я просто хочу понять, какой была бабуля. Чем жила и что видела. — Твоя бабушка прожила сложную жизнь, и это на ней сказалось. Она ослабла рассудком. И поверь, это не тот путь, который стоит повторять, — отрезал папа, осторожно поглядывая на сникшие плечи мамы. — Иногда лучше помнить людей такими, какими они были далеко в прошлом, — грустно вздохнула мама, всё ещё смотря на фотографию.       Кензи опустила глаза на снимок. Аккуратно забрала его из рук мамы. Не хотелось, чтобы и он был утерян. — Эта поездка напугала её. Она вернулась без вещей, и со сломанной рукой. — Что там случилось? — Мама мне не рассказывала. Думаю, ограбили. Это опасное место, Маки. Северяне жестокие и грубые. Это худший выбор для путешествия. — Наверняка кто-то так же говорит о Рëдсанде, — закатила глаза Кензи. — Ты сравниваешь лису и волка. У нас много преступников, но мошенников, а не убийц. А там это в менталитете. — Быть убийцей? Ну бред же, мам. — У них дурная кровь. Как взбредëт что в голову то и делают. Оттого и столько жутких историй. Даже вера у них дикая. — Зато она у них есть… — Не нужно тебе оно, дочка. — Ладно, я поняла.       Следующим же днëм Кензи вновь перевернула сундук верх дном. Но нашла лишь ещë две фотографии лесистых гор и тетрадь. В тетради переписано толкование гадальных карт. Но вот карт нигде не было. Кензи их до сих пор помнила — золоченые, но порядком истёртые. Скептичные родители явно от них избавились, они всегда неодобрительно отзывались о занятиях бабули. Нужно унести всё с собой, чтобы сохранилось хоть это.       С осадком на душе закончились выходные дома. Учëба не ждала. А ещë расследование еë корней. Очень повезло, что теперь у Кензи есть необычайно полезные люди с такими же сверкающими глазами.       Лишь на мгновение раньше удалось заметить спину, прежде чем к ней обернулись в немой догадке. Аллан сразу же нашëл еë глазами. — Привет! — Кензи поспешила к нему, проскальзывая в попутный поток из студентов. — Привет, — неуверенно ответил Аллан, крутя головой и наблюдая, как люди начинают их обходить стороной. — Что-то случилось?       Легкий толчок в спину, и Аллан тут же подстроился под общий темп. Даже наклонил голову, чтобы слышать сквозь ветер. — Мне важно обсудить кое что. — Узнала что-то? — Почти ничего. Только пару зацепок о бабушке. Возможно, ты был прав на еë счëт. Поэтому мне нужно, чтобы ты помог мне спланировать поездку к Великому Хребту, в Мунстейн.       Аллан откровенно уставился на неё. — Даже не смотри так, мне родители все уши прожужжали, что это какое-то северное гетто. Потому мне и нужна твоя помощь, ты же наверняка на опыте. Подскажешь? — Как ты узнала? — Фотографию бабушки нашла. Говорит, медитировала в лесах, — Кензи заиграла бровями. — Но на неë напали. Наверное, староверы. Ты знаешь где это? — Знаю… — Аллан вышел из потока, заприметив пустующий закуток у стены магазина.       Лишь когда Кензи с ним поравнялась, он продолжил тише, даже склоняясь ближе к уху: — Покажи фотографию.       Кензи изучающе прошлась взглядом по Аллану. Тот стал натянут как струна. Просьба его не прельщала и от фотографии явно зависела цена вопроса: как далеко туда добираться. Она достала фотографию из сумки, но сразу же одернула, когда Аллан уже хотел взять еë. — Если решишь отнять у меня фотографию — я тебя убью, — предупредила Кензи.       Аллан замер на мгновение, осмысливая услышанное, но всë равно осторожно взял из рук фотографию. Перевернул, изучая запись. Стал вглядываться в пейзаж и бабушку, и особенно в мужчину рядом с ней.       Кензи запоздало догадалась что к чему. О неком «Мунстейне» у неё не вышло узнать ни через интернет, ни через Хью. А Аллан мгновенно отреагировал. — Это и есть твоя родина? — высказала Кензи догадку.       Аллан едва заметно кивнул, продолжая всматриваться в снимок, словно тот может рассказать больше, чем можно на нём увидеть. — Я никогда не слышал, чтобы туда приходили гости… — Ну, видимо еë никто и не ждал. Она вернулась потрепанная и ограбленная. — Она бы не смогла найти поселение без провожатого, — Аллан вернул фотографию. — Просто, наверное, услышала название, ходящее по языкам в ближайших городах и ей понравилось. В прошлом столетии это были просто рудники. — А какие там ближайшие города? — Нильс, — спустя паузу выдохнул Аллан. — От Нильса до хребта слишком далеко, — возмутилась Кензи. — Почему ты врёшь? — Кензи, прошло лет сорок, что ты думаешь там найти? — скептично поддел Аллан. — Помимо фотографии от бабушки достался толкователь карт. Она умела гадать, — Кензи бережно спрятала фотографию и следом вынула две карты. — И меня учила в детстве. Видишь эти карты? Они мне выпали, и они значат, что тайна в этом месте перевернет мою жизнь.       Аллан свëл брови, рассматривая карты в её руке. — На них кошки нарисованы. Они разве не детские? — На вокзале только такие продавались, — спешно объяснила Кензи, теряя самообладание. — Смысл в удаче. Из целой колоды мне выпали именно эти две. Видишь? — Кензи подняла их выше, указывая пальцами на элементы, изображенные на картинках. — Это луна. Она означает тайны и обман. А это перевернутый кот, значащий, что моя жизнь перевернута вверх дном из-за этой тайны. — Этого мало будет, чтобы ехать к поселению двуликих. Я могу сэкономить твоë время — в Мунстейне не могло быть твоей бабушки. Это изолированная глушь.       По рукам хлестанул режущий поток ветра, и Кензи едва не выронила карты. — Кайден сказал, что вы и так хотели ехать из-за Феррана! — вспомнила Кензи. — В чëм двойные стандарты? Чем я хуже Ферра? Тем, что говорю «пожалуйста»?       Кензи захлопнула рот рукой. — Я совсем забыла сказать «пожалуйста»… — Это была крайняя мера. И мы не собирались приводить туда чужака, только позвать на помощь. — Ладно… Мунстейн находится на востоке от Нильса? — смиренно вздохнула Кензи.       Вспомнилась тактика спец интервью, изученную на занятиях. Тактика, раскусывающая людей, которые пытаются солгать. Пока они сосредоточены на одном, мозг не способен рассеивать внимание на другие вещи, и можно счесть сигналы тела. — Что? — не понял Аллан. Он почти всегда реагирует прохладно, но этот диалог даже его вывел на волнение. Глаза нервно бегали по картам, по ней и проходящим мимо людям. — У тебя дëрнулась бровь, — хмыкнула Кензи. — Моя бабушка женщина с образованием, и уж подписывать фотографию с неизвестной локацией просто «понравившимся словом» не стала бы. Значит, Мунстейн находится на востоке. Так и запишу. — Какая же ты, — нахмурился Аллан. Было непривычно видеть его рассерженным. Даже в их стычках с Фераном он вёл себя иначе. — Какой город на востоке от Нильса? — Кензи вновь попытала удачу.       Аллан молчал, смурно глядя на неë темными глазами. — Ладно, Ал, не говори. Найду на карте. А ещë дай-ка мне номер Кая. — Ты забыла сказать «пожалуйста», — разочарованно бросил Аллан, продолжив путь один. — Прости, — почти тут же нагнала Кензи. — Понимаю, что меня клинит в последнее время. Запретное как вызов.       Аллан молчал, продолжая идти. Лишь побрякивала его сумка. — Родители высмеяли меня. Они считают, что бабушка была сумасшедшей. А мне не хочется в это верить. Снимок и карты — то, что вселило в меня надежду. Я чувствую, что она не просто так написала «Мунстейн». Возможно она была на твоей родине, разве это не знак? — Я спрошу, когда буду там, — устало вздохнул Аллан. — Правда? Спасибо! — воодушевилась Кензи. — Когда? — Летом. Когда закончу обучение. — Это же через восемь месяцев…— шокировалась Кензи.       Она отстала, и сразу после вовсе остановилась. Аллан же не замедлил хода и вскоре пропал из виду.       Этот разговор вышел неудачным. Словно она и вправду сумасшедшая. Кензи может понять его мотивы, в первую очередь он бережёт свою семью. Он — мистическое существо. И это его право — ставить интерес сообщества выше остальных. Аллан и так помог им, когда спас от Ферана и даже…даже был готов, привести своих людей к нему на помощь.       Волосы растрепал ветер, и Кензи рефлекторно обернулась, подставляя щёки под хлёсткие удары воздуха. — Феран! — глаза распахнулись, когда перед ними побежали воспоминания прошедших стычек. Он ведь всё ещё не в себе. И если сорвётся вновь, Аллан и Кайден всё-таки пойдут в «Мунстейн».       Чего не отнять, так это памяти. Квартиру, в которую её привели парни в ту ночь лунатизма и раскрытия правды, она нашла с первой попытки. По двери было не сложно догадаться, что именно за ней находится дом Ферана. У остальных квартир стояли цветы в горшках или детские вещи. И только у Ферана нет даже входного коврика.       Рука нажала звонок раньше, чем вышло собраться с мыслями. Всё это опрометчиво, но в моменте горит гениальностью. Кензи надеется, что ей просто повезёт. Вновь.       Дверь не спешила открываться.       Кензи постучала по двери. Но вновь стояла тишина. Возможно, Феррана нет дома. А может он просто чует кто пришёл… ведь ранее Аллан заметил, что она пришла за несколько метров. — Феран? Почему…ты пропустил игру? — выдала первую же импровизацию Кензи. Она понятия не имеет когда следующие соревнования.       От неожиданности пришлось вздрогнуть, когда дверь тут же приоткрылась. Из-за неё выглянул страшно помятый Ферран. Корни отросли, и теперь его пакли выглядели странно и неопрятно. — Сегодня?! — У тебя что-то случилось? — нахмурилась Кензи, всё больше рассматривая парня. Выглядел он болезненно. — Простыл? — Нет…хотя да. Скажи капитану, что у меня вирус… — Сам скажи, — хмыкнула Кензи. — У тебя типо полнолуние? — Нет. — Ты должен рассказать Аллану. Я позову его, — встрепенулась Кензи, воодушевившись возможностью.       Интуиция верно подсказала — Феран верный путь к Мунстейну. — НЕТ, — Ферран выхватил телефон.       Возникла протяжная тишина, в которой Кензи приходила в себя от возмущения, а Феран прочувствовал надвигающуюся бурю. Он сунул его обратно в руки. — Не говори ничего. Пожалуйста. Я в норме. Просто…напился вчера, — прошипел он сквозь зубы. — От тебя не пахнет алкоголем, — усомнилась Кензи.       Очевидно, что дело было в другом. — Обкурился. — И тоже не пахнешь? — Пока, — вздохнул Феран, закрывая дверь.       Кензи просунула в дверную щель сумку. — В себя приди, наглая кошка, — нахмурился Феран. Но всё же не стал сопротивляться. — Просто не спал уже две ночи. — Почему? — От любви страдаю, — саркастично цокнул Феран. — Плохо мне. Опять могу захотеть надрать тебе кудри, так что лучше не лезь. — Всë-таки «полнолуние»?       Феран приоткрыл дверь, выглядывая в коридор. Эти двое очень мнительны, раз так боятся быть услышанными. — Да. — Давай поговорим, — Кензи оперлась рукой о дверь. Намекая, что если Феран впустит, она не против войти.       Тот не спешил, с прищуром разглядывая еë. — А если мы опять. — Не прогнозируй и не будем.       Феран всë-таки сдался, распахивая дверь. Кензи воспользовалась этим и вошла в квартирку. Всë было в точности как и в тот вечер после парка. Феран не утруждал себя приборкой. — Помощь Аллана тебе не помогает? — Да какая там помощь, — с обидой фыркнул Феран. — Поход к школьному психологу на минималках. — Я думала, будут какие-то обряды, — удивилась Кензи, располагаясь на уже знакомом ей диване. — Я тоже, — Феран плюхнулся на стул.       В квартире царил неизменный хаос из мигрирующих вещей и немытой посуды. — Тебе нужно поучиться у других сородичей. — Да ты что? Хорошо, звякну одному на следующей неделе.       Возникла немая пауза. — Это шутка, — устало пояснил Феран. — Я никого не знаю. — Но знает Аллан. — Нет уж, там точно ловить нечего. Ал же их демоверсия. Нового точно ничего не будет, — фыркнул Феран. — К тому же я ему лицо подкрашивал, вряд ли от него стоит ждать одолжений. — Попробовать стоит.       Феран сквасился в скептичной роже. — И у меня даже есть идея как, — таинственно улыбнулась Кензи. — Какая? — не понял Феран. — Как попасть туда. — Ала попроси. — Как у тебя всё просто, — цокнула Кензи. — Он уже отказал. — А тебе туда зачем? — протянул Феран, но сразу после распахнул глаза: — Ах ты мерзавка, на моём горбу хочешь проехать после отказа? — Не говори ерунды. Вообще-то это в интересах нас обоих. И более того, это не у меня крышу носит от своей сверхъестественности!       Кензи смахнула невидимые крошки с колен, проверяя опрятность своего внешнего вида. — А своей я даже не могу найти подтверждения, — неловко продолжила она. — Если он уже тебе отказал, с чего взяла, что для меня ответ другой? — Потому что ты двуликий. — Тупое название. — Если согласишься на мой план — проси что хочешь. — Ну и что ты можешь мне предложить? — лениво приподнял Феран бровь.       Кензи деловито размяла руки, высекая из пальцев хруст. Замахала ими перед лицом, воображая варианты: — Например, написать о тебе в новом выпуске стенгазеты. Ты же себя любишь? Представь: «Феран О’Салливан — самый талантливый футболист и актёр университета». — А если я попрошу твоё ухо? Вдруг у меня такие традиции? — Совсем одурелый? — Кензи опустила руки, с раздражением глядя на растёкшийся силуэт. — Ладно, сойдёмся в цене позже. Пока нет идей, — протянул Феран. — Рассказывай.