Спасибо за то, что ты есть

Ведь звёзды всё ещё горят,

Снегопады так метут,

Можно всё начать с нуля,

Вот увидишь...

STERVELL — Вот увидишь

***

      Едва открыв глаза, Даня понял, что вчера был перебор. Не только в их с Ромкой отношениях, но и с алкогольными играми. Кстати, о Ромке. Когда Данины глаза привыкли к яркому свету от плохо прикрытого шторой окна напротив, он огляделся вокруг. Он был в своей комнате в общежитии, Лёша тоже был на месте, мирно спал на своей кровати, а рядом с ним ночевал его гость. Гость, которого Даня не был готов видеть там, где видел его прямо сейчас. Да, это утро точно не было добрым. Возможно, оно оказалось самым недобрым в его жизни. На Лёшиной кровати спал Ромка, осознание чего практически ввело Даню в бешенство. Он не мог нормально думать, пока перед его глазами была эта сцена. И его не волновало, что спал Ромка у самой стены и, что важнее, головой в противоположную сторону, даже никак не соприкасаясь с соседом. Но факт оставался фактом — он спал на кровати с Лёшей. «Что здесь, блять, происходит?!»       Не зная, за что вперёд хвататься, он взял ближайшее, что попалось ему под руку, и бросил в спящего Лёшу. Справочный материал по лётной технике оказался во всех смыслах весомым аргументом, чтобы проснуться. Сосед рассеянно посмотрел в Данину сторону, чуть скривившись. — Ты чё уже с утра буянишь? — Встань, — потребовал Даня, уже стоя на ногах возле кровати друга. — Головой поехал? Отстань, спать хочу, — Лёша снова плюхнулся на подушку, закрывая глаза.       Поддавшись неконтролируемой злости, но всё ещё помня, что нельзя навредить, Даня не стал больше просить, а взял соседа за ноги и медленно стал стаскивать его на пол. Когда же тот оказался там, то непонимающе посмотрел на Даню. — Ляг на мою. — Псих, — выругался Лёша и всё же переместился на Данину кровать, а Даня же уселся на Лёшину, сложив руки на груди и о чём-то раздумывая.       Прошло около десяти минут, когда Даня осознал всю абсурдность ситуации, а главное, свой глупый поступок. — Ну и зачем я это сделал? Может, я правда псих? — он зачем-то сказал это вслух, а потом почувствовал лёгкое шевеление рядом.       Даня повернул голову и увидел ворочающегося Ромку. Он приподнялся на руке, смотря прищуренным взглядом и не до конца понимая, где находится, а после, заметив слегка испуганное лицо рядом, вспомнил события прошедшей ночи. — Привет, — хриплым ото сна голосом произнёс Ромка, чуть улыбнувшись, — Сколько там.. — он дотянулся до телефона, лежащего на краю матраса, и стал собираться. — Ты куда? — Домой. — А... Не останешься ненадолго? — Даня встал с кровати следом. — Не могу. Ещё нужно добраться до квартиры, а потом дел куча, — Ромка старался руками выпрямить помявшиеся брюки, — Как-нибудь в другой раз, — он тепло улыбнулся. — Хорошо, — Даня чуть нахмурился, — А, стой. Тебя же нужно как-то мимо вахтёра провести. — Ты не помнишь? — Н-нет. Что именно? — Я ведь как-то попал сюда вчера. Это твой друг договорился, — Ромка кивнул в сторону спящего Лёши, — Так что, и нужды провожать меня или прятать нет. «Бля... Как мы вообще добирались?» — Но вахтёр у вас слишком сердобольный, вы бы, что ли, не злоупотребляли её добротой... — Ага, — на автомате ответил Даня, всё ещё пытаясь вспомнить остаток прошлой ночи. — Ладно, я пошёл, — махнул рукой возле двери Ромка, — Увидимся. — Да...       Даня обессиленно плюхнулся на Лёшину кровать, шумно выдыхая и спиной облокачиваясь на стену. «Я безнадёжен»       Следующие пару часов Даня решил проспать, чтобы хоть ненадолго отключиться от реальности и терзающих мыслей. Лёша разбудил его так же любезно, как и он его некоторое время назад — стащив на пол. — Заслуженно, — пробурчал сонный Даня, перебираясь на свою кровать. — Погнали, там ребята уже ждут.       Даня только сейчас увидел, что Лёша был при полном параде, а после вспомнил об утреннем инциденте. — Не, — он потёр ладонью лицо, — Я не пойду. — Началось...       Махнув на соседа рукой, он направился к двери. — Передумаешь, мы будем в парке на нашем месте. — Окей. «Приревновать его к Лёхе? Серьёзно? Вот ведь я придурок» «У него там важные звонки и встречи — вот о чём стоило бы переживать, а не это всё... Да и разве я имею право переживать об этом? Кто я ему такой? Кажется, он ясно дал понять» — Блять. Да нахрен всё это.       Даня схватил ближайшую толстовку, на ходу натягивая её, и вышел из комнаты. — Ого, какие люди, — радостно воскликнул Лёша. — О, Данёк. Как голова? — тут же подхватил Дима. — Без топора или водки не обойтись. — Жёстко. — Ага. Поэтому выбираю второе, — подзывая официанта, проходящего мимо, произнёс Даня. — Так ты решил накрыть друзьям стол за свой счёт? Ты чудесный друг, Дань, — веселился Лёша. — Нет. А хотя...       Парень заглянул в свой электронный банковский счёт. — Нормально, на пару бутылок хватит. — Подписываюсь под каждым твоим словом, — указал на Лёшу Дима, поддерживая мысль о том, какой Даня хороший друг. — Как раз ты мне сегодня и нужен, — вмешался в разговор Даня, обращаясь к Диме. — Для тебя — всё, что угодно. — Э-э, а меня уже со счетов списали? — начал возмущаться Лёша. — Нет. Просто сегодня не до твоих прибауток. — Понятно, с Настей не заладилось? — Вот об этом я и говорил. — Ладно-ладно, сегодня я молчу. — Очень надеюсь.

***

      Даня не помнил, когда они закончили и ушли из кафе, как попрощались и попрощались ли вовсе, или он ушёл один, тоже не помнил. Однако сейчас он шагал по мокрому асфальту в уже знакомую сторону, но не знал, с какой целью это делал. В кармане толстовки у него лежала недопитая бутылка, которую он забрал с собой, и которую планировал закончить на месте. Чего он хотел этим добиться, и мог ли что-то изменить своей пьяной выходкой, он тоже не знал. В последнее время Даня часто стал не понимать, зачем, и как лучше поступать, он стал сомневаться во всём. Порой ему казалось, что это начало сумасшествия, ведь он постепенно терялся не только в своей голове, но и в том, что происходило в реальности. Он пришёл во двор Ромкиного дома и уселся на скрипучую карусель.       Дождь лил по молодым листьям, холодный ветер бил по щекам хлёсткими порывами, прогоняя из головы любые мысли, и оставляя Даню наедине с пустотой. Это была не та пустота, которая должна была избавить от тяжёлого груза на душе, напротив, она лишь сильнее сдавливала лёгкие, заставляя разбитого парня бороться за каждый уже вовсе не нужный ему вдох. Стало безразлично, сделает ли он его, проснётся ли завтра, пропустит ли пары, будет ли, в конце концов, пилотом... Когда ему говорили, что Ромка никогда больше не вернётся, он ещё мог выполнять ежедневные действия на автомате, не теряя при этом крохотной надежды, полностью живя ею, но сейчас, когда он наконец знает, что Ромка здесь, и с ним всё в порядке, Даня не мог смириться с мыслью, что сам он ему больше не нужен, что он не хочет видеть его частью своей жизни, что хочет забыть всё, что когда-то накрепко их связало друг с другом. Поняв эту простую истину, которой решил придерживаться Ромка, и которая разбивала ему сердце, он не хотел больше ничего. Бесполезное существование, причин которого он уже не видел, и приводящее к тому, к чему не лежит его душа, временные друзья, которые в любой момент могут свернуть и пойти по совершенно другой дороге, забыв о тебе на перепутье, никому не нужное предназначение — ничего больше не удерживало его в этом бренном мире.       Даня запрокинул голову к затянутому тучами небу, подставляя лицо холодным каплям и задаваясь вопросом, а нужно ли ему всё это? Может, легче сдаться? Всё ведь итак уже практически кончено... Но вдруг его взгляд уловил небольшое яркое пятнышко, вспыхнувшее чуть ниже, и Даня понял, что это загорелся свет в окне на пятом этаже. Он знал, что это квартира Ромки, но, когда заметил силуэт, приблизившийся к окну, убедился в этом наверняка. Он что-то делал на кухне — возможно, ставил чайник или, может, разогревал еду, а Даня просто наблюдал, не зная, что ещё он может сделать, чтобы Ромка его, наконец, принял. Да и он уже не верил в то, что это когда-нибудь произойдёт. Как зажёгся, так же внезапно свет погас, забирая с собой Ромкин силуэт. «Вот так же и между нами. Он появился, дал мне надежду, а потом в моменте её же и отнял» — Даня горько усмехнулся, допивая остатки крепкого алкоголя и опуская взгляд. «И с чего я взял, что мы сможем начать сначала? Он ведь вернулся, это важнее. И пусть он не будет со мной, зато просто будет» — он вздохнул и, крепко взявшись за горлышко бутылки, попытался попасть ею в мусорный бак, но она так и не долетела до места назначения. — Да к чёрту это всё, — Даня встал, пошатываясь, и побрёл к лежащей на земле бутылке, чтобы закинуть её уже точно в цель и закончить со всеми своими мучениями. — Далеко собрался в таком виде?       Сердце замерло, ноги приросли к земле. Даня остановился в полушаге от бутылки, замечая боковым зрением человека, вышедшего из подъезда, и стоящего под его козырьком, сжавшись от влажной прохлады. Желанный голос заставил забыть его о своём решении, принятом всего пару минут назад, и поддаться этой возможности. Хотя бы ещё один раз. Последний. — Я сейчас, — он закончил то, зачем вставал, и зашагал к Ромке.       Он посчитал это знаком, что сдаваться ещё рано, поэтому без колебаний пошёл к нему. — Зачем вышел? Замёрз ведь, — он оглядел Ромку, обхватившего себя руками. — А ты? — переспросил он и, не дожидаясь ответа, добавил, — Пошли уже, — Ромка развернулся и, открыв дверь магнитным ключом, подождал, пока внутрь зайдёт чуть пошатывающийся Даня.       До квартиры они добрались в тишине, Ромка слегка хмурился, о чём-то сосредоточенно размышляя, пока Даня, шагающий сзади, разглядывал его мутным от алкоголя взглядом. — Проходи, — снова открыл ему дверь Ромка и ушёл вглубь квартиры.       Даня, пару раз попрыгав на каждой ноге по очереди, чтобы разуться, и повесив ветровку на первый попавшийся крючок вешалки, прошёл внутрь. — Будешь чай? — обратился к нему Ромка, остановившийся на полпути к кухне. — Н-нет, — Даня под действием алкоголя и предчувствия о том, что это может стать его последним шансом, схватил Ромку за руку, не отпуская ни на шаг, — Я хочу поговорить. — Уверен, что сможешь говорить в таком состоянии? — А в другом состоянии ты не позволяешь этому случиться. Да, уверен, — он посмотрел Ромке прямо в глаза с серьёзным намерением, от которого, несмотря на лёгкое головокружение, он не собирался отступать.       Поняв, что сейчас он, возможно, не рассчитывал силу своей хватки, Даня ослабил руку на Ромкином запястье, уже готовый молить о прощении за это необдуманное действие, но остановил себя, произнося следующее гораздо тише прежнего: — Почему ты так поступаешь? — Ты действительно хочешь знать? — Да. — Что ж...       Ромка тяжело вздохнул, будто готовился рассказать правду, за раскрытие которой его ожидала казнь. Но всё же негромко начал: — Хочешь знать, почему я не хотел сближаться? — Ромка невесело хмыкнул, прежде чем продолжить, — Мне страшно. Пойми... Я мечтал, чтобы ты всегда был тем светом в режущей меня темноте, окружавшей большую часть моей жизни. Чтобы я знал, в каком направлении идти, когда станет совсем плохо. Чтобы, когда все вокруг были бы против меня, я знал, что ты всегда будешь со мной, на моей стороне, несмотря ни на что.       Ромка выпалил это на одном дыхании, будто долго-долго репетировал и сейчас, наконец, высказался, после чего ему потребовалась небольшая передышка, чтобы не дать эмоциям захлестнуть разум. — Но я боюсь. Очень боюсь, что, как только позволю себе расслабиться, у меня всё заберут. Я не хочу тебя потерять..снова. Было очень сложно... Справляться со всем этим в одиночку... Мне, — он запнулся на секунду, — было плохо без тебя.       Спустя тишину и молчание, сглотнув ком в горле и опустив голову, он добавил: — Очень плохо.       Даня смотрел на него, не отрываясь, но молчал, боясь перебить.       А Ромка вдруг будто опомнился. — Прости, я не должен был на тебя вываливать это всё. Ты здесь не при чём, извини. Не ты же меня там запер... — Сильно, — Даня вновь протянул свою ладонь к Ромкиной руке, на этот раз беря её в свою бережно и осторожно. — Что? — Ромка в лёгкой панике сначала не понял, что именно он хотел этим сказать. — Я тоже очень сильно по тебе скучал. Не представляешь, насколько, — он стал легонько поглаживать его запястье пальцем, — Я даже не смел мечтать о том, что ты на самом деле жив... Все старались убедить меня в обратном, и в последнее время мне начало казаться, что им это почти удалось. Я уже перестал держать в сердце надежду на то, что мы когда-нибудь сможем встретиться снова. — Ты удивительно красноречив для того, кто выпил бутылку коньяка, — пытался пошутить Ромка, чтобы разрядить слишком тяжёлую атмосферу, — Не нужно было так переживать, я бы всё равно нашёл тебя. Позже... — Не думаю, что возможно «не переживать», когда узнаёшь, что твой любимый человек покончил с собой, — перебил его Даня. — Покончил... Что? — непонимающе спросил Ромка.       Даня с таким же выражением лица посмотрел на него в ответ. — Почему ты так решил? — продолжил спрашивать его Ромка уже более настойчиво. — Это не я решил. Мне так сказали. — Сказали? Кто? Что значит... Подожди, то есть, ты всё это время думал... — Ромка не договорил свою мысль, уставившись на Даню, ожидая ответов, будто тот сказал что-то невозможное. — Кажется, я уже упоминал это, когда говорил, что почти потерял надежду. — Блять...       Ромка закрыл лицо руками, наконец осознавая, что было с Даней, пока его не было, и что он чувствовал всё это время.       Он шагнул вперёд, наплевав на свои внутренние запреты, и притянул Даню к себе, крепко обхватив руками. Вот так, обнявшись, они простояли какое-то время в тишине, будто бы говоря без слов, но Ромка всё не мог понять, почему и зачем кому-то нужно было говорить Дане о таком... Тем более, что это не было правдой. Да, он решился на непоправимое в ту ночь. Да, он не был осторожен в ту ночь. И да, он не смог взять себя в руки в ту ночь. Но ведь всё обошлось, зачем тогда было ему врать? — Прости... — он ткнулся лбом в Данино плечо, сжимая пальцы на его спине вместе с промокшей рубашкой, — Прости, я не знал, что тебе наговорили. Это ужасно, мне жаль...       Даня не мог вымолвить ни слова, больше опьянённый близостью Ромки, его теплом и искренностью, чем алкоголем. Он лишь прикрыл глаза и обнял его в ответ, чувствуя внутри, что теперь все недостающие пазлы вдруг нашлись и сложились в одно целое. Да, ему всё ещё было неизвестно, почему тогда ему рассказали именно это, но сейчас уже оказалось всё равно, что было когда-то. Теперь его волновало только то, что есть сейчас. А сейчас у него есть всё, о чём он мог только мечтать последние два года. «Это ведь значит?..»       Ромка шумно выдохнул, не разрывая объятий, а Даня чуть отстранился, чтобы тот поднял голову и посмотрел на него. Короткий, не самый трезвый разговор дал понять, что какими бы ни были эти пару месяцев их встречи, Данины чувства всё же не были не взаимны. Их взгляды пересеклись, а сердца в унисон забились в бешеном ритме, тогда Даня протянул свою руку к Ромкиной щеке, оглаживая её пальцами, но при этом едва касаясь. Ромка стоял, не шевелясь, когда Даня чуть продвинулся и завёл спадавшую русую прядь ему за ухо, оставляя свою руку у него на виске и осторожно касаясь подушечкой пальца мягкой мочки. Продолжая нежно водить по ней указательным пальцем, Даня вновь приблизился к Ромке, но теперь для того, чтобы, наконец, сделать то, о чём он думал с момента их первой встречи после долгой разлуки. Он поцеловал Ромку.       Этот поцелуй нельзя было назвать несдержанным, Даня медленно касался Ромкиных губ, растягивая удовольствие, томившееся внутри мучительно долго, или боясь спугнуть слишком реалистичную фантазию, и лишь постепенно увеличивая рвушийся наружу напор. Ромка же неторопливо отвечал, подстраиваясь под него. Даню слегка потрясывало, сознание путалось, а тело под действием алкоголя двигалось само по себе. «И вот именно сейчас, в этот момент, кружится голова, бля...»       С закрытыми глазами ощущение, будто он оказался в космосе, где гравитация не властна, стало гораздо ощутимее, но, к сожалению, не от поцелуя. Даня непроизвольно сделал шаг вперёд на Ромку, теряя равновесие и падая вместе с ним на диван, стоящий позади. — Прости, я слишком пьян, — тихо выдохнул он, открывая глаза и сползая с Ромки, но всё так же обхватывая его буквально с головы до ног. — Но поговорить ты всё-таки решился несмотря на своё состояние, — улыбнулся Ромка, — Позволишь встать? — попытавшись подняться, спросил он. — У-у, — Даня по-детски закачал головой, носом уткнувшись Ромке в сгиб шеи, а руками лишь сильнее прижимая к себе. — Ты мокрый, знал об этом? — Угу, – Даня вдохнул его запах, — Но я не хочу тебя отпускать. — Иди в душ, я никуда не денусь.       Даня заканючил, но всё же нехотя встал, отлепляясь от поднявшегося следом Ромки, чтобы проводить его до ванной комнаты. — Можешь пользоваться всем, что увидишь. Полотенца и одежда висят на верёвке, они чистые, сегодня стирал. — Серьёзно думаешь, что я брезгую? — Даня весело хмыкнул, пьяно или счастливо улыбнувшись, и скрылся за дверью. — Помогать не буду, иди уже.       Ромка покачал головой, сдерживая ответную улыбку, и ушёл на кухню заваривать чайник, ибо Даня итак достаточно времени провёл в промокшей одежде, а до этого под дождём. Надо было его спасать.       Щёлкнув переключателем на электрическом чайнике, Ромка вышел на балкон. Может, сегодня произошло не так много событий, но их значимость была куда важнее количества. Выкурив две сигареты и устремляя взгляд в далёкую темноту, он простоял у открытого окна какое-то время, а после вернулся в комнату, переоделся в сухую одежду, так как кое-кто поспособствовал ночной стирке, и отправился на кухню. Приготовив горячий чай и самое простое, какое нашлось в холодильнике, печенье к нему, Ромка заглянул в гостиную-спальню и неожиданно застал Даню с полотенцем на голове, мирно сопящего на том же диване, где совсем недавно они лежали вместе.       Он взял плед со второго, «пожилого» дивана, укрыл им Даню, а сам пошёл на кухню прибираться. Потом заглянул в ванную, где Даня оставил мокрые вещи, и закинул их в стиральную машину. Там же, в ванной, он увидел лежащий на единственной полке его практически разрядившийся телефон и отнёс его на стул, стоящий возле дивана, где уснул парень, но перед этим придвинув к нему переходник с зарядкой. Закончив все манипуляции, он ещё какое-то время посидел с горячей кружкой чая за размышлениями, а после тоже отправился спать на другой диван.       Наутро Даня первые несколько минут после пробуждения пытался сообразить, почему он в Ромкиной квартире, и что вчера успел натворить. Деталь за деталью картинка сложилась, и парень, застыв в одной позе, некоторое время не мог поверить в то, что вчера произошло между ними. «Это..был сон?»