Наслаждайся синяками
8 августа 2024 г., 07:47
Anything you want, my flame
Don't have to question
Их знакомство до ужаса банальное. Но о нём немного позже. — Мне как обычно. Низкорослый бармен-омега с некой иронией вскинул бровь. — Парень, я тебя впервые вижу. — Тогда… «Маргариту»?.. — О Господи. — Что-то слабоалкогольное, пожалуйста?.. Тринадцать минут назад Сону исполнилось двадцать. Совершеннолетие. Весьма «подходящий» возраст для заплёванного бара у заправки. Стойка здесь блестела от пролитых напитков, поэтому Сону не решился положить на неё запястья. Захотелось протереть, но влажных салфеток с собой, как назло, не оказалось. Сухих поблизости не наблюдалось. Сдавив пальцы в слабые кулаки, Сону покрутил головой: освещение местами красное, где-то серое, прорывало сигаретную завесу. В подобном дешёвом месте Сону находился впервые в жизни, до этого он посещал лишь забронированные заранее комнатки в известных ресторанах. И всё из-за папы-альфы. Не станет Сону выходить за напыщенного наследника семьи О! Он не резная фигурка из слоновой кости, которую поставишь на камин и забудешь! Ссора получилась масштабной и прогремела на три этажа особняка. Папа-омега пытался, конечно, сгладить конфликт, но его участники не успокоились. И, расколотив фамильный сервиз, Сону не усмирил гнев. Что-что, а характер ему достался альфий, дедушкин. Хоть Сону и Омега, его гордость успешно соперничала с любым Альфой. — Держите. Перед ним поставили бокал с красноватой жидкостью. Сону принюхался, не глядя расплатился одной из купюр, которые успел распихать по карманам перед побегом, и сунул в задний карман сдачу. Плана на дальнейшую жизнь пока не было, но Сону поклялся себе, что домой не вернётся. Только не обратно в золотую клетку. Потягивая кисловатый коктейль, Сону продолжил осматриваться. За барменом выставили мини-армию стеклянных бутылок разных цветов, можно было выглядеть даже зеркало, отражающее посетителей позади. Бар заполняли взрослые Омеги и Альфы. Сомнительно, что кто-то прятал запах. Сону знал, что по закону в общественных зданиях администрацию обязывали ставить блокаторы. Вряд ли здесь этому подчинились. Пахло в основном мускусом. Даже больше чем-то терпким и тяжёлым, и Сону поёрзал. Его пластырь на запаховых железах скоро перестанет действовать. Кто-то постоянно касался Сону. То его поясницы, то спины, то локтей. Сону не успевал заметить, однако чувствовал прожигающие пальцы. Ему стало неуютно. Когда вытянутый бокал опустел, Сону вернул его бармену-омеге и немного погулял по залу. Многие играли в дартс на деньги, и пьяные возгласы били по нежному слуху вместе с безвкусным хип-хопом. — Эй, Омега! Сону обернулся. Увидеть, кто звал, не успел — большая ладонь легла на бок. — Застегни ширинку, Дейв. Злобно рыкнули. Прямо над ухом. Так, что по загривку прошёл рой мурашек. Внутренний Омега притих. Сону опустил глаза на придерживающую его руку и обнаружил чернильные линии. Предплечье внизу обвивали чёрные татуировки, где-то мелькнул краешек ножа, протыкающий розу. Спиной Сону ощутил чужое тепло. И феромоны. Боже. Это точно Альфа. Сону провели к барной стойке, к другой половине, куда он не дошёл. Мягко подтолкнули к высокому стулу. Пришлось послушаться. Нестройный гул голосов со всех сторон окутал жужжащим облаком — Сону потерянно взглянул на незнакомого мужчину. Он поднял откидную часть, очутился за стойкой и включил воду в скрытой раковине. Не показалось. Это и правда взрослый Альфа. Тёмноволосый, с лохматой чёлкой, упавшей на бледное лицо. Обе его руки, от запястий до плеч, опутывали смазанные временем татуировки. Раньше подобное Сону видел лишь по телевизору. Меж лопаток собралось напряжение. — Этот бар не для невинных, омежка. От наглого тона Сону подавился воздухом. Он не понял, оскорбиться ему, разозлиться или удивиться, потому что за раз почувствовал слишком многое. — Я не… — пробормотал Сону, неосознанно поправив цветастый ворот блузы. — Мне двадцать. Я не омежка. — Слишком много грязных Альф для такого маленького омежки, — хрипло продолжил мужчина, и Омега Сону отчего-то засуетился. — Не то место ты выбрал. — С чего ты взял, что я «омежка»? Мужчина придержал ответ. Вытираясь вафельным полотенцем, он медленно осмотрел Сону и почему-то ухмыльнулся. Белые лампы над стойкой выхватили мелькнувший острый клык. — У меня некоторые татуировки старше тебя. Это оставило Сону в замешательстве. Мужчина больше не одарил его вниманием — отвернулся, чтобы принять заказ у пожилого Альфы. Сону скрестил руки на груди и облокотился на спинку стула. Грязные не Альфы, а намёки! Сону не собирался ни с кем заниматься любовью. Пусть и пока что. Сбежав из дома, он приказал водителю такси уехать как можно дальше. Его появление в баре — чистая случайность. Желание скрыться от надоедливой опеки папы-альфы. Бунтарский дух? Весьма-весьма. Теперь Сону не трогали. Если на прежнем месте кто-то да притрагивался, сейчас он даже присутствия вокруг и запаха не чувствовал. Из-за одиночества он быстро заскучал. Пить не хотелось, особенно столь дешёвый и мерзкий на вкус алкоголь. С течением времени Сону пришёл к выводу, что импульсивный поступок ничем не одарил. На экране почти разрядившегося телефона час ночи сменился вторым. До закрытия бара оставалось два часа. Сону узнал об этом, отойдя в туалет. Он заметил вывеску на распахнутой двери, пускавшей в зал весеннюю прохладу. Свинцовые тучи неспешно заполняли ночное небо. Сону не давали покоя слова мужчины. Его звали Сонхун, по крайней мере, именно с этим именем к нему обращались посетители. Наглец! И, может… немного… красавец. Он не походил на классических гостей в особняке. Было в его облике что-то простое и одновременно привлекательное. Наверное, острая линия челюсти. Или мелькавшие клычки. Сону внезапно захотелось почувствовать их на себе. Он задержался взглядом на руках Сонхуна. Даже не сравнивая, Сону знал, что ладони Сонхуна побольше будут. Костяшки неаккуратные, грубые и покрасневшие, фаланги узловатые. Сказывался второй пол. Сону никогда не видел, чтобы Омеги в особняке имели крупные кисти. На этот раз заказ на «Маргариту» приняли. Сонхун смешивал неспешно. Почти не отрывая взгляда от Сону, он приготовил персиковый коктейль. Что-то необычное, что Сону в жизни не пробовал. — Тебе не пора домой?.. м? Серебряный Ангел? Сону, склонившийся к телефону, замер. — Ты… знаешь меня? Это прозвище, которым его окрестили в местных газетах в первый день рождения. — Твоя семья владеет половиной города, — ответил Сонхун. Потом вдруг ухмыльнулся и подтолкнул готовый коктейль. — Я учил твою нуну математике, расслабься. — Я… тебя не помню, — заторможенно признался Сону. Значило ли это, что Сонхун из его круга? Что он тогда делал в подобном месте? — Это было давно. — Так сколько тебе лет? — уже требовательнее, чем раньше, вопросил Сону. — Много, — прозвучало загадочно с другой стороны барной стойки, и разговор на этом закончился..
До закрытия бара оставалось пятнадцать минут. Время пролетело незаметной лентой. Сонхун спокойно работал, а Сону спокойно наблюдал. План на будущую жизнь так и не придумался. Можно было оправдаться беззаботным отдыхом в компании новых знакомых, но правда в том, что Сону сидел в одиночестве, натянув рукава блузы на пальцы. Практически не отрывая взгляда от Сонхуна. Происходил ли он из светского Сону? Если учил нуну, значит, его одобрили папы. В их особняк не так-то просто попасть. Даже обычной прислуге. Это и представлял из себя Сонхун? Прислугу? Бар в конце-концов закрылся. Слепящая вывеска под крышей потухла, захмелевшие посетители разбрелись по парковке. Сону вышел тоже, встал у входа и обнял себя руками. В любую минуту мог начаться дождь, его приближение остро чувствовалось во влажном воздухе. Медленно рассветовало. Сону настороженно осмотрелся. Бар находился на окраине города, рядом не было ничего примечательного, разве что редкий подлесок и заправка. Сону внезапно стало не по себе. Что он натворил… Покинул дом без охраны и хоть какого-то плана на жизнь… Противно заморосило. Сону приподнял ладонь над головой, что мало помогло: влага продолжала липнуть к коже неприятной плёнкой. Пространство вокруг выглядело серым из-за расцветающего утра. Солнце не пробивалось сквозь потяжелевшие тучи. Позади грохнула дверь. Вышедший последним Сонхун закрыл бар на железный замок и цепь. Сону всегда считал, что работники после смены остаются в подсобных помещениях для продолжения работы, поэтому с интересом приподнял брови. — Ладно, бывай. Они пересеклись взглядами. Державший в руке мотоциклетный шлем Сонхун махнул плотной перчаткой и направился к дальней стоянке. Сону поёжился, повёл плечами. Во влажной блузе он начал подзамерзать. Сонхун вдруг остановился. — Тебе что, некуда идти? Сону, непроизвольно начавший дрожать от холода, смущённо кивнул. — Я сбежал из дома. Сонхун обернулся. Сону ожидал непонятно чего, промокший и холодный, обнявший себя за плечи. Его снова, как и в баре, окинули пристальным взглядом. Буквально изучили с ног до головы. — Пойдём со мной, — вздохнул в конечном счёте Сонхун и поманил его раскрытыми пальцами. Сону, желавший вкусно покушать и принять горячий душ, поспешно засеменил за взрослым Альфой. Где-то замелькала и надежда. Вдруг Сонхун разрешит остаться с ним? Сону тоже будет работать в баре и ни за что не вернётся домой! — Слушай, омежка. На парковке у огромного мотоцикла они остановились. Сону с интересом разглядывал загадочное устройство, когда перед лицом вдруг щёлкнули пальцами. Проморгавшись, Сону поднял взгляд. Сонхун казался слишком серьёзным, но смотрел куда-то за его спину. Сону, обернувшись, обнаружил тех мужчин из бара, которые в самом начале звали его. — У тебя совсем инстинкта самосохранения нет? — это прозвучало не как вопрос. Сону растерянно захлопал ресницами. — Ещё и споришь, что не «омежка». — Но… но я взрослый, и… Начавший было спорить Сону запнулся — в руки резким движением передали мотоциклетный шлем. Странная вещица. Сону покрутил тяжесть в руках, потом с помощью Сонхуна нахлобучил на промокшую голову и поправил выбившиеся волосы. На испорченную чёлку глупо было сетовать, потому что весь образ давно разрушился, ещё с момента появления у барной стойки. Дальше Сонхун заставил сесть позади себя. Сону откровенно побаивался подобной махины, состоявшей из твёрдого металла и чёрной кожи, однако внимание быстро захватили закатанные рукава лонгслива Сонхуна. Вновь чернильные линии на оголившихся предплечьях. Ах, как же они притягивали. Спрятанный внизу мотор заурчал, практически зарычал. Сону поелозил по обивке, прижав к груди кулаки. Сонхун делал что-то неизвестное впереди. Дождь постепенно усиливался. Постепенно и рассветало, однако улица всё равно напоминала пыльное стекло с серым оттенком. Что-то пробормотав, Сонхун медленно тронулся с места. Сону мигом вцепился в ткань лонгслива на его спине. Мотоцикл будто предупреждал о предстоявшей нелёгкой поездке, неприятно вибрируя. Если бы Сону потребовалось описать поездку в красочных словах, он бы едва подобрал их. Большую часть он просидел с закрытыми глазами, скрюченными пальцами держась за Сонхуна. Совсем не похоже на тёплый салон машины с закрытым верхом. Ветер, казалось, врезался прямо в них, нагонял соль и воду. Дождь, к этому моменту хлеставший нещадно, промочил их насквозь, и Сону открыл глаза, лишь почувствовав замедление. Мотоцикл завернул на парковку и проехал по луже, высекая в воздух грязные капли. Точно корабль, разрубивший волну. Сону изумлённо воззрился на вывеску «Мотель Джессика», мигающую бордовыми огнями. Сонхун подкатил к свободному пятачку между двумя джипами и окончательно замедлился. — У тебя нет дома? — Как ты думаешь, куда я тебя привёз? — фыркнув, спросил Сонхун. Ледяные капли забирались под ворот блузы. Сону сморщил нос, неуклюже слез с мотоцикла и слепо осмотрелся. Сонхун помог снять громоздкий шлем. Парковка оказалась пуста, в окнах темнела пустота. Привыкший к другому Сону не решился высказаться и молча последовал за Сонхуном к самому левому домику. Кладка старая, краска облезшая, мусор и битое стекло под ногами — определённо не то, к чему привык Сону. После ужасов внутреннего двора он ожидал худшего, но номер Сонхуна неожиданно удивил. Здесь пахло чистотой и дождём из-за приоткрытого окна, выглаженное бельё аккуратно сложили на комод у левой стены. На ней же висел телевизор, напротив — двухместная кровать. В дальнем углу Сону заметил открытую дверь в ванную комнату. — Я одолжу тебе сменную одежду. — О. Эм, благодарю, — Сону неловко поклонился. Сонхун прошёлся по номеру и убрал с одеяла книгу и пульт. — А чем мы займёмся потом? — Вообще-то, после работы я отсыпаюсь, — со смешком ответил Сонхун, и Сону прикусил нижнюю губу. Он ведь навязался в гости. — У тебя есть какие-то предложения? И тут Сонхун сделал то, от чего Сону невоспитанно пискнул и прикрылся ладонями: стянул лонгслив. Послышался грудной смех. Следом хлопнула дверь. Когда Сону, смутившись глупой реакции, открыл глаза, плечи Сонхуна уже скрывало длинное полотенце. — Иди первым в душ, омежка. Рассмотреть, что скрывала одежда, Сону не успел, но это здорово сбило его с мысли. Горячая вода в кабинке только подлила масла в огонь, да и отлепленный от запаховой железы пластырь больше не спасал. Каждый сантиметр пропитало запахом Сонхуна. Приспособленный к Альфам из особняка Сону распереживался. Он чувствовал, что рядом половозрелый чужой Альфа, и внутренний Омега чувствовал это тоже. Из ванной комнаты Сону вышел взвинченным до предела. Он попытался спрятать запах. У него явно не получилось, потому что Сонхун заметно принюхался и спокойно, как-то понимающе улыбнулся. Он и сам по себе изучал едва уловимую ауру то ли умиротворения, то ли хладнокровия. Его запах, однако, изменился вслед за запахом Сону. Пока новоиспечённый спаситель шуршал душем, он сидел на кровати, поджав под себя ноги, и размышлял. Сколько же лет было Сонхуну, неужели между ними была столь непреодолимая разница? Хотелось думать, что нет, хотя разница в размерах точно присутствовала, футболка чудом не скатывалась с его плеч. Не стоило и упоминать, что Сону с трудом затянул белые завязки на шортах. А нижнее бельё… Распаренный горячей водой Сону сменил позу. Поёрзал. Ранние мечтания о мощных руках и клычках Сонхуна вернулись, поэтому, к моменту, как тот покинул ванную комнату и присел рядом на край, Сону весь извёлся. Он не знал, что делать. Никакого представления не имел о том, как обычно это происходило, и что именно за «это». — Ты в порядке? — укладываться Сонхун не спешил. Сону ощущал тепло его тела, пусть и сидели они на вежливой дистанции. — Что с лицом? Вместо ответа Сону слегка отодвинулся по одеялу и вытянул ногу. Голая ступня упёрлась в твёрдое бедро Сонхуна. Побег произошёл успешно, можно было закрепить успех чем-нибудь ещё, но Сону сомневался. Боялся. Пах Сонхун восхитительно и будто приглашающе. Сону не хватало опыта, чтобы определить точно, поэтому он просто расслабился, лёг на спину и оставил попытки спрятать обливающие его феромоны. Сонхун бы точно уловил, что он пытался сделать. Сону хотел полной свободы от гнёта папы-альфы. — Развлечёмся? — предложил он, старательно изображая небрежность. Как в миллионах просмотренных украдкой фильмах. — Я взрослый, ты взрослый. Можем развлечься по-взрослому. Сонхун бархатно рассмеялся. Приглушённый звук отозвался в груди. Возможно, в низу живота, и Сону ощутил странный и ни с чем не сравнивый трепет. Будто он вновь собирался учиться танцевать в большой зале папы-омеги. Можно ли это назвать предвкушением? О, Сону не знал. Его так или иначе повлекло. — И как, по-твоему, развлекаются взрослые? — ступня Сону поползла выше, к поясу спортивных штанов. — Осторожнее, омежка. Не балуйся. — Я Омега. — Омежка подходит тебе больше. Лодыжку Сону обхватила крупная рука. Пальцы оставили на бледной коже холод. — Мне двадцать! — Я помню. — Скажи свой возраст. — Для тебя достаточно. Ладонь Сонхуна ощутимо сжала икру Сону и поползла выше, заклеймила бодрящими мурашками острое колено. Сону невольно ахнул, раскрыв бёдра. — Ты уже делал это? — Ч-что? — Секс, омежка, — Сонхун упёрся локтем в матрас. — Я спрашиваю, занимался ли ты когда-нибудь сексом. — Да. Я всё делал. На столь уверенный ответ потребовались неимоверные усилия. А ответ-то неверный. Сону ни с кем не занимался любовью. Как он мог, будучи заключённым в клетку-особняк с железными заборами, башнями и требованиями. Его окружал лишь нанятый папами персонал. Он и не целовался до сего момента. Сейчас же его девственность заберёт этот случайный мужчина из бара. Мужчина, старше как минимум лет на десять. Папа-альфа считал, что Сону, как и прочие Омеги, должен был хранить себя до свадьбы. Сону не сохранит. — Тогда скажи, как тебе нравится. Сонхун отвёл с его лба тёмно-рыжую прядь. — Как мне вести, скажи. Сону сглотнул. Он почувствовал, что с каждым новым словом Сонхуна в белье становилось влажно. В книгах, подаренных папой-омегой перед первой течкой, об этом говорилось. О возбуждающихся Омегах. О том, что мокнуть перед Альфой — нормально. Так его тело готовилось принять член. Боже. А если Сонхун расслышал в его запахе страх, неуверенность? Он же снял пластырь. — Я приму всё, что ты мне дашь, — слабым голосом ответил Сону. — Д-даже узел. На губах Сонхун промелькнула улыбка. Продолжая нависать, он поддел пальцем край своей большой футболки и потянул наверх. Серая ткань собралась складками, открыла кусочек бледного живота. Сону невольно поджал его, по коже пронеслась дрожь. — Не рановато ли для узла? Сонхун в противовес не выглядел напряжённым. Сону на секунду испугался, что его обман быстро раскроют и начнут издеваться, но нет. Сонхун продолжал излучать спокойствие. Это ощущалось странно, учитывая, как к бедру Сону прижималась твёрдость. Сонхун был не до конца возбуждён. По крайней мере, так казалось, когда он наклонился и увлёк Сону в первый поцелуй. За окном медленно расцветал рассвет, но в номере сохранялся полумрак. Его разбивал только свет прикроватной лампы. Сону интуитивно закрыл глаза. Его поднятая рука зависла в воздухе, он сомневался, что делать дальше. Неожиданно Сонхун оторвался от его губ и заглянул прямо в округлившиеся глаза. — Если не знаешь, куда деть руки… Не договорив, он положил ладонь Сону себе на плечо. Невольно послушавшись, Сону притянул Сонхуна ближе. Кто углубил поцелуй, непонятно, но в следующую секунду Сону почувствовал скольжение языка. Всё закручивалось и закручивалось… Холодная ладонь дёрнула нижнее бельё вниз. Сону вздрогнул. Быстрое развитие не на шутку напугало. Перехватив Сонхуна за запястье, он вдавил кончики пальцев в чернильную линию татуировки. — Презервативы, — выпалил Сону, чтобы разбить неловкость, и Сонхун вскинул бровь. — Давай без них. — Мы знакомы часов пять. — И ч-что? — Не думаю, что ты готов к детям. — Какие д-дети, мне д-двадцать всего. Сонхун тихонько рассмеялся, но снимать бельё дальше не стал. Вместо этого он целомудренно поцеловал Сону в лоб и соскользнул с кровати. Пыльная лампа охватила его фигуру таинственной тенью. На улице продолжал тарабанить дождь. Сону проследил, как Сонхун походил по номеру, заглядывая в комод и шкаф, и в итоге скрылся в ванной комнате. — Смазка не нужна, — сказал Сонхун, вернувшись. Когда Сону издал заторможенное м?, он посмотрел куда-то на постель. — Ты и так течёшь, малыш. Сону охнул, когда до него дошло. Он и правда замочил кофейного цвета простынь. Не сильно, хотя менее стыдно от этого не стало. Сону зарылся в сложенные ладони, наивно скрывшись от позора. Матрас у ног ощутимо прогнулся. Сону любопытно глянул в пространство между раскрытых пальцев, и отчего-то замер. Сонхун не делал ничего особенного. Просто стоял на коленях, широко расставив ноги, однако в животе Сону потянуло. Теперь он был убеждён, что Сонхун возбудился — очертания проглядывались сквозь тонкие серые штаны. Довольно большие очертания. Мысли о том, что Сонхун действительно больше его, причём во всех местах, отдались жаром. Футболка прилипла к спине, стоило Сону прогнуться в пояснице, дабы поправить позу. Сонхун продолжал смотреть на него. Безмятежно и как-то уверенно он прошёлся взглядом по Сону с ног до головы и бросил на постель тёмно-синий квадратик. — Последний. — Иди сюда, Альфа. Сону бросил это наигранно властно. В особняке родителей он никогда не приказывал прислуге, поэтому не имел ни малейшего понятия, как правильно командовать. Править учили его старшую сестру. Альфу. Нуна должна была унаследовать бизнес и компанию. Сону же традиции обязывали жениться и превратиться в послушное дополнение к мужу. — О чём задумался? — почему-то спросил Сонхун. — Передумал? — Нет. Вопросы только вызвали раздражение. Отступать поздно. Стянув футболку, Сону отложил её на свободную половину кровати и тут же прикрылся руками. Смелости поубавилось. Сонхун не стал медлить, снял футболку в ответ. Разница в размерах открывалась и здесь. Покатые плечи, рельефные бицепсы, бёдра — Сонхун был больше. Сону, как зачарованный, протянул руку. Коснулся пальцами живота. Сонхун определённо занимался в спортивном зале, но в общем был обычным мужчиной. Не идеальной нарисованной картинкой, которые Сону тайком рассматривал в интернете. Никакого литого пресса и мощных бицепсов. Одна россыпь маленьких родинок на твёрдой груди. Проследив путь указательным пальцем до резинки спортивных штанов, Сону нырнул внутрь. За хлопковое бельё и нашёл член. В который раз стало страшно. Прежде Сону касался лишь себя и то поздно ночью в личной ванной, когда остальной дом спал. А так хотелось дотронуться до живого человека. Почувствовать тепло. — Не дави так. Член Сонхуна оказался тяжелее. Сону ослабил хватку и смазал большим пальцем проступивший предэякулят. В горле стало совсем сухо. Минеты для Сону числились чем-то из грани фантастики. Он даже не учился никогда, но испугался, что Сонхун поймёт его обман, поэтому резко нагнулся. — Не торопись. Сону открыл рот. От Сонхуна пахло мылом и чем-то неопределённым альфьим. Не тем привычным сильным мускусом. Тяжесть в руке превратилась в тяжесть на языке. Сону не смог взять целиком. Да что там, едва ли заглотил одну треть, и его быстро остановили за волосы. — Подавишься же, — пожурил Сонхун. Его голос звучал уже не так спокойно. — Помогай руками, не давись. Сону снова взял в рот. Придерживая член за основание, он сделал несколько поступательных движений, и Сонхун неожиданно захрипел. Его голова склонилась, плечи расслабились. Сону помассировал маленькую вену у яичек и попробовал лизнуть головку. Хрип Сонхуна перешёл в ломкий стон. — Хорошо… получается, ом-межка. Вскоре очарование новым опытом сменилось неудобством. Растянутые вокруг члена губы заболели, челюсть затекла. Не успел Сону обдумать это, как Сонхун плавно отодвинулся. Член случайно мазнул Сону по подбородку, уголки рта блеснули слюной. Сонхун ничего не сказал. Он молча посмотрел на Сону сверху вниз. — Я должен подготовить тебя, — наконец низко обозначил он. — У меня… нестандартный размер. — Думаешь, я не видел огромные пенисы? Сону так и не понял, что вызвало у Сонхуна тёплую усмешку. — Ложись на живот. Кровать скрипнула. Сону послушно перебрался на локти и колени, и под него просунули подушку. Тёплая ладонь надавила на поясницу, отчего бёдра разъехались. Сону невольно пискнул. Он не видел, но слышал, как Сонхун сзади приблизился. Упёрся коленом меж ног и потянул нижнее белье. Здесь Сону не стал сопротивляться. И оказался полностью обнажённым. — Впервые вижу, чтобы так текли, — очарованно прошептал Сонхун, его дыхание внезапно коснулось влажных ягодиц Сону. Сону не нашёлся с ответом, потому что почувствовал прикосновение указательного пальца, тот надавил. Скользнул внутрь с трудом, и дыхание Сону сорвалось. Хватанув руками вторую подушку, он ткнулся в неё носом и скрыл шаткий стон. — Я бы тебя вылизал, но, боюсь, для первого раза чересчур. Услышанное потонуло в уже громком, постыдно высоком стоне, и Сону автоматически подался назад. Прямо на смазанную фалангу. Это ощущалось безумием. Всего лишь проникновение, а низ живота потянуло. Сону интуитивно потёрся каменным членом о наволочку. Он не успевал реагировать на размеренный темп, с которым Сонхун двигал пальцами. Что будет потом, с членом… Боже! Сонхун поцеловал правую ягодицу. Сону смутился, но в то же время пожелал ещё и приподнялся. Сильная ладонь вернула обратно. Уже два, не один, пальца раскрывали его нутро. Пульсирующее удовольствием распространялось по коже, там, где смазывались прикосновения, и Сону почувствовал, как много из него потекло. Смазка пачкала внутренние стороны бедёр, постель. В конце концов, ладонь Сонхуна, и Сону спрятался в подушечке. Лицо жгло от смущения. Возможно, от желания. Сонхун что-то прошептал, его голос зазвучал выше, и Сону напрягся, прислушиваясь. — Правильно, маленький, правильно. Раскрывайся. Спокойствие Сонхуна трескалось. Сону слышал его приглушённый гортанный хрип. Свободной рукой он гладил мелко дрожащие бёдра Сону, пока второй проводил между ягодиц, собирая вязкую смазку. Воздух пропитало возбуждение. Сону понимал, что возбуждение это переплетено с удушающими феромонами разгорячённого Альфы. Сколько прошло времени, Сону не смог отмерить. Он шумно дышал прямо в подушку, прикусив клычками наволочку, и старался двигаться вслед за длинными пальцами. Он не помнил, чтобы его собственные ощущались внутри настолько крупными и объёмными. Это, однако, было приятно. То, как плавно Сонхун готовил его, не прекращая шептать приятности. — С-сонхун, — позвал Сону, не выдержав. Твёрдый член у живота приносил боль. — Сонхун, ад-джосси. — Аджосси? — Сонхун рассмеялся. Он приблизился к уху Сону, обдал плотным дыханием. — Я, по-твоему, совсем дядька? — Н-не знаю. Когда Сонхун вытащил пальцы, Сону всхлипнул. Его приподняли, обхватив за живот, и поставили на четвереньки. Грубо, но не в плохом смысле. Сону вряд ли бы объяснил. Он вдохнул полной грудью весеннюю прохладу, проходящую сквозь окно, и доминантный запах Альфы. Казалось, будто даже воздух искрился. — Сонхун? — М-м? Сону не знал, что собирался сказать. Он попытался развернуться, но схватившая загривок ладонь вмяла обратно в подушку. Зад Сону непроизвольно вскинулся. Он только сейчас понял, как выглядел со стороны. Готовым к спариванию. Сменить позу не разрешили. Сону представил, как Сонхун держит его за бёдра, и предплечья обвивают чёрные татуировки. Будь возможность, Сону внимательно рассмотрел бы их. Сейчас же он мог только дышать через рот, ожидая томительного продолжения. — Жалеть тебя я не буду. Сону замер. Сзади послышался секундный треск, и Сонхун почему-то шатко выдохнул. Попытавшись вновь обернуться, Сону встретился с повторным нажатием на загривок. Держали, однако, не сильно. Сону чувствовал, что в любой момент освободится, если захочет. Он не хотел, и мгновение спустя ощутил, как ягодицы раздвинули. Сонхун направлял в него член. Сону подобрался, запрокинув голову. С губ сорвался жалобный скулёж. И в жизни подобного он не испытывал. Сонхун пробно толкнулся внутрь. — Я н-не могу… — Тихо-тихо, омежка, — вторая рука захватила рёбра. Худоба Сону позволяла пересчитать их, как музыкальные клавиши. — Будь хорошим мальчиком. Острые альфьи клыки прикусили лопатку. — Будь моим. Шёпот-отпечаток на вспотевшей коже. Когда Сонхун вошёл до конца, сразу и не медля, Сону качнуло вперёд. Подготовки не хватило. Его нижнюю часть тела пронзила терпкая боль, причём она вдруг оказалась многообещающей. Сону не опознал эту грань между болью и удовольствием. Он интуитивно прогнулся, следуя за тем, как его поманило. Так и тянуло оказаться ещё ближе, слиться и послушаться Альфу. Дорвался. Или, скорее, нарвался. Сону сжал Сонхуна и услышал мягкий стон. Левая ладонь огладила покрытое мурашками бедро, остановилась на узкой талии. Позже алебастровая кожа обязательно запомнит, как сильно Сонхун вдавливал в Сону подушечки пальцев. Никаких ожиданий и разрешения на передышку. Сонхун сделал первый толчок. Первое сочное движение, и позвоночник пронзило импульсом. Так жарко и мокро. Сону заскрипел, вторя старой кровати, и свалился на переплетённые предплечья. Толчок за толчком, Сонхун не церемонился. Он и правда не жалел силы, с которой вбивался. Сону интуитивно облизнул губы. От его раскрытого в немом стоне рта намокла наволочка. Он не был в состоянии ни двигаться, ни как-то банально участвовать. Горячая боль там, где он растягивался вокруг члена, постепенно растворялась. Вместо неё приходило обжигающее наслаждение. Ему нравилось. Ему очень нравилось. Этот контраст прохладного воздуха и ощутимых нажатий на талию. Будто Сонхун намеревался оставить следы. Напоминания об их первом и последнем сексе, и Сону стиснул пальцы. Пальцы на ногах поджались сами собой. Темп, с которым Сону брали, сводил с ума. В подростковом возрасте он любил почитывать рассказы для взрослых на скрытых сайтах и часто подмечал слово «трахать». Было интересно, каково это, и прямо сейчас Сону нашёл ответ на все вопросы. Сонхун его трахал. А потом вдруг замедлился. Накатывающий жар оборвался, когда он положил ладонь на потную шею и наклонился. От этого Сонхун слегка выскользнул, и Сону охнул. Прилипшие ко лбу тёмно-рыжие прядки заботливо убрали. — Всё хорошо? — сипло спросил Сонхун, оперевшись на изголовье кровати. — Тебе не больно, омежка? Сону опьянело закивал. Неприятные ощущения давно превратились в сладкое, покалывающее в низу живота удовольствие. Он даже не успевал касаться себя, так хорошо Сонхун вдалбливал его в простыни. Ноги ослабли. К этому моменту Сону держался только благодаря Сонхуну, позвоночник выгнуло дугой. — П-продолжай, Альфа. — Слушаюсь, — бархатный смешок в кадык. Сонхун зацеловал его оголённую шею, лизнул загривок. Царапнул клыками припухшую запаховую железу. Вновь вошедший член заставил Сону мелко дрожать. Он чувствовал, что скоро отпустит себя. Казаться неумелым девственником не хотелось, но Сону не мог иначе. Пришлось прикусить фалангу указательного пальца, чтобы не закончить раньше, — создать якорь. Его томило. Слабое освещение дешёвой лампы заставило закрыть глаза. Слишком интимно. Слишком грязно. Влажные шлепки лишь подталкивали к краю. Сону неволько сжимался, отчего Сонхун притормаживал, низко постанывал, и продолжал с прежним рвением. И вот Сонхун гортанно застонал и упёрся руками в простыни. Он почти накрыл Сону, тот взялся за его татуированные предплечья и случайно сорвал темп. Сонхун прижимался твёрдой грудью к спине, сверху слышалось неровное дыхание, и Сону Сону не выдержал. Он содрогнулся всем телом, живот окропила сперма. На мгновение ему показалось, что он даже ослеп, так сильно потрясывало от оргазма. Сонхун остановился, и Сону вдруг резко перевернули за локоть. Не успел он опомниться, как Сонхун уже стоял на коленях по сторонам от его раздвинутых бедёр и рвано надрачивал себе. Без презерватива. К смазанным белёсым пятнам на животе добавились новые. Сонхун глубоко дышал ртом. Его блестящая в полумраке грудь опускалась и поднималась. Сону свалился на подушку, положив ладонь на лоб, прикрыл глаза. Его медленно отпускало, приятная нега распространялась по коже. Любое движение казалось излишним. Хотелось просто лежать, восстанавливать дыхание и ни о чём не думать. Постельное бельё зашуршало. Сону сонно зажмурился, интуитивно поднял лицо. Его нежно поцеловали в лоб. Внутренний Омега затрепетал. Вся комната пропахла их феромонами, альфий и довольный запах Сонхуна очевидно выделялся. Даже прохладу из приоткрытого окна перекрывало. — В душ, омежка..
Проснулся Сону, укутанный в простынь. За окном постепенно затихал холодный дождь: был слышен каждый лишний шорох, чьи-то ботинки чавкали по влажной земле, раздавались смазанные голоса. Сону чувствовал себя разбитым. И целиком каким-то липким и потным, хотя Сонхун заставил его слезть с кровати и тщательно вымыться. Болела голова. Приподнявшись на локте, Сону огляделся. Растворявшийся полумрак напоминал несуществующий в стенах особняка комфорт. В комнате точно прибрались. Сонхуна нигде не было видно, хотя до сих пор пахло спокойным, уверенным Альфой. Сначала Сону тихонько позвал его по имени, затем поднялся на негнущихся ногах и, испытывая странные покалывания ниже поясницы, медленно оделся. Сону неожиданно понял, что соскучился по туалетному столику и чудодейственной уходовой косметике, привезённой папой-омегой из Европы. После пробуждения хотелось вымыться. Ничего интересного с ночи в номере не нашлось. Сону покружил по свободному пространству, потирая ледяные пятки о щиколотки, понюхал воздух. Разбудивший шум постепенно нарастал, будто подступал с другой стороны, и Сону остановился. Дверь со скрипом открылась. На пороге показался Сонхун, в обычном вязаном свитере, ботинках и штанах. Он почему-то хмурился и за всё время впервые выглядел слишком серьёзным. — Чем позавтракаем? — спросил Сону, поправив ворот застиранной футболки. Сонхун несколько секунд помолчал, а потом отшагнул в сторону, и за его спиной проступили очертания припаркованной недалеко машины. — Ты позавтракаешь не здесь. Сону замер. Задняя дверца автомобиля резво открылась, выпуская из салона нахохлившегося папу-омегу. — Пора домой, Сону. Это первый раз, когда Сонхун назвал его по имени…
Примечания:
...и единственное напоминание о нём — синяки на бёдрах и талии.
