Лилия ведьмы

Парализующая боль во всем теле последнее ощущение перед тем, как сомкнулись веки. Ламия не помнила какой запах уловила прежде, чем упасть в бездну на кладбище, где в семейном склепе разлагались кости ее семьи, зато понимала, не хватит и столетия, чтобы забыть аромат гниения, сточных вод, гари и приторной сладости. Так пахло место, где она пробудилась. В голове всплыл образ Нью-Йорка, куда они с классом ездили на экскурсию. Зоркий глаз ее опекунов, сопровождающих группу из подростков лет тринадцати-четырнадцати, не смог уследить за непоседливой школьницей, с ранних лет не считающейся с правилами и другими людьми. Ламия Кинг убежала в Куинс и там столкнулся с тем, что источало подобные ароматы — бедностью, а ещё пороком. Девочке, выросшей хоть и без права голоса, но в достатке: теплая постель, хорошая еда, дорогие игрушки, всесторонне образование, наблюдать подобное до тошноты противно. Она всю жизнь избегала таких картин, вызывающих лишь рвотные рефлекс, и даже не пыталась понять. Зачем? Подобное существование ей не грозило, слишком ценной была для пленивших ее посторонних людей. Ламия позволила себе пробудиться от забвения, в котором желала раствориться, быстро встала на ноги, осмотрелась. Руки заскользили по телу, ища следы пуль, их не было, боль ушла, сменилась на дикое желание опустошить желудок. От мерзкого запаха голова кружилась. Карие глаза с тревогой забегали, изучая обстановку вокруг. Место ее пробуждения странное и по-своему омерзительное, навивало воспоминание об урагане Катрина, сорвавшим своими ветрами маски доброжелательности с жителей Нового Орлеана и показав их истинные лица. Мародёрство и преступность достигли своего пика, открыв скрытые тогда еще для Ламии язвы общества. Разруха того периода не коснулась ее, только вот судьба похоже решила наверстать упущенное с лихвой. Город, где она оказалась, даже не пытался скрыть свою грязь за яркими вывесками, огнями фонарных столбов, пыльными витринами магазинов. Она видела его истинный облик в свете кровавой луны, как и свой в грязной луже. Ничего не изменилось, кроме следов крови на белом сарафане, а ещё волосы цвета вороньего крыла сбились в колтуны и похоже именно в этой луже искупались. Понять и принять новую реальность Ламия не успела. Стоило мозгу заработать, ища подходящие ответы, на возникающие в мыслях вопросы, его прервал голос, звучащий как из старого телевизора, такой стоял у бабушки в комнате, и та не позволяла его выкидывать из чувства ностальгии. Девочку всегда поражало, как эта рухлядь ещё работала, казалось она пережила динозавров. Совладав с очередным приступом рвоты, девушка обратила все свое внимание на источник звука. Глаза расширились от удивление, когда Ламия увидела перед собой человека с телевизором вместо головы. Нервный тик не заставил долго ждать, захотелось вскрикнуть. Получилось взять себя в руки. Поняла, громко, с приступами сбоя электричества, незнакомое существо вещало не только для нее, рядом с ней ему внимало ещё человек двадцать. Все выглядели настолько же потерянными, как и она, пытались осознать новую реальность. Людей вокруг нее можно назвать сборищем из всех слоев общества: одетые бедно и богато, с разным оттенком кожи и волос, формами лица, ростом. — Добро пожаловать в Ад! — от этого объявления у Ламии подогнулись коленки, она перестала рассматривать всех вокруг и упёрлась взглядом в странный ходячий телевизор. «Умерла», — холодная и отрезвляющая мысль настигшей реальности привела в чувства. Пришлось подавить рвущийся наружу смех отчаянья. Неужели правда думала выживешь после того, как тело превратили в решето? Второй причиной для смеха стала картина Ада, простирающаяся перед глазами. Она совсем не походила под описание в религиозных книгах. Ни дымящихся котлов, ни демонов, истязающих души грешников самыми немыслимыми способами. Скорее напоминало трущобы из ее жизни сливающиеся с мегаполисом. Ламия даже не могла пока сказать пугает это или обнадёживает. Понятие того, что ты уже угодила в Ад, сбивало с ног. «Я знала, приду к ней рано или поздно», — ехидная мысль прервана очередным вещание человека-телевизора. — Меня зовут Вокс, новоиспечённые грешники, и я стану вашим проводником в лучшие уголки Ада, — от его слов Кинг нахмурилась, хотя большинство внимали с упоением. Он обещал выпивку рекой, развлечения, а создание рядом с ним, сравнимое с жуком неизвестного вида закутанное в шубу, предлагало самых горячих мальчиков и девочек. Ламия отступила назад. Живот неприятно скрутило то ли от очередной вспышки запаха, ударившего в нос, то ли от слов этих странных созданий. Мед льют, да горечью отдает — эту фразу часто говорила мама, когда к отцу приходили посетители. Со временем эти слова въелись под кожу Ламии, вынуждая подвергать сомнению все сказанные другими речи. С ее жизнью не удивляло подобное недоверие, после смерти родителей девочку окружили фальшивые улыбки и мнимая забота. Девушка спряталась за спинами остальных, сделавших шаг вперёд, пленёнными словами неизвестных существ. На несколько долгих мгновений захотелось их остановить, ведь все походило на ловушку. Только вот понимание, в Ад попадают не за добродетель, задушило в ней желание помочь другим. Стала искать пути отступления, сомневалась, будто ее добровольно отпустят. Прикусила губу, страх незамедлительно завладевал сознанием, лихорадочно путая мысли, не позволяя найти решение. Как отделиться от толпы? Куда скрыться? Заметила переулок, она достаточно мелкая на фоне остальных, тихо юркнуть в него и укрыться. Проблема лишь в том, что будет если ее заметят? Придется защищать себя. Ощупала бедро. Нож, который совсем недавно познал кровавую бойню, при ней. Стало легче, хотя она сомневалась в вероятности положительного исхода битвы с этими двумя, если будет драться только ножичком. Вздохнула, прислушиваясь к внутренним силам. Магия ещё при ней, она не утратила свои земные дары, хоть их палитра изменилась. Лазурь, зелень лесов, цвет спелого апельсина, сияющего золота преобразился на всепоглощающую тьму. Ламия не удивилась этому, в Ад она угодила не за то, что играла роль доброй феи. Как давно темная магия вошла в ее жизнь? С момента призыва или уже тогда перед смертью на кладбище? Кинг не задумываясь призвала маленький огонек, чтобы убедиться. Миниатюрный шарик, не больше яблока, повис над ладонью, вызывая дикий восторг. При жизни ее силы имели ограничения, однако сейчас она ярко их ощущала, будто сняли все предохранители. В одной из книг Ламия читала, как некоторые кельтские ведьмы останавливали сердце и запускали вновь, дабы расширить свои возможности, трюк на который готовы пойти не все. Она же умерла, земное тело больше не ограничивало скрытый потенциал. Появился азарт, захотелось узнать свои реальные возможности, тем более она в Аду, границы между злом и добром стёрты, нет запретов на то или иное заклинание лишь потому что оно относится к темной магии, и жертва не нужна. Издав смешок, развеяла чары, гордо расправила плечи. Она не беззащитна. Уверенности в своих силах оказалась достаточно, однако вступать в прямую конфронтацию Ламия не решилась, поскольку не знала насколько силен противник. Затеряться среди новоприбывших грешников и юркнуть в заветный переулок получилось. Петляя, стала двигаться подальше от места своего пробуждения. Чем хуже слышался голос Вокса, тем спокойнее становилось. Спустя десять минут ходьбы среди не самых приятных для глаза картин смогла перевести дух. Оказалась в очередном проулке все такая же потерянная, без какого-либо плана действий. «Что делать? Куда идти? — мысли путались в голове. Ламия давно не ощущала себя настолько отчаянной. Она впервые за долгое время предоставлена сама себе. — Похоже столкнуться с горящим котлом и жуткими пытками гораздо проще, — ироничное замечание в голове вызвало злую ухмылку. Кинг всегда относилась к тем, у кого в запасе имелось несколько планов действий, поэтому ситуация полностью выбивала из колеи. — Может стоило последовать за этим бабушкиным телевизором, а там бы уже разобралась по ходу? Проклятье, почему ты меня не встретила, я ведь в твоём царстве, связанная этим гребаным контрактом?» — уронила лицо в ладони. Захотелось разрыдаться и поддаться панике, однако шестое чувство подсказывало, не место для истерики, нельзя расслабляться. Стоило подумать об возможных опасностях, как они себя не заставили ждать. В переулок вошла компания из двух парней. Ламия напряглась, наблюдая за ними. Один походил на жабу, лицом так точно, ещё и бородавки по всему телу. Другой скорее карикатурный черт с красной кожей, рогами и козлиной бородкой. Они шли пошатываясь, распивая песни с вульгарным текстом и не сразу обратили на нее внимание, сосредоточив его больше на бутылке крепкого спиртного в руках. — Опачки, а кто это тут у нас? — человек-жаба остановился и окинул Ламию маслянистым взглядом. Стало неприятно, захотелось срочно попасть под душ. Пришлось сдерживать очередной порыв рвоты. — Какая девочка! Ещё и новенькая, недавно видать угодила в нашу "святую" обитель, — рассмеялся с квакающим звуком, Кинг скривилась, добром их разговор точно не обернется. — Ну вот, а ты хотел в бордель тащиться, тут есть и бесплатное развлечение, — поддержал его черт, облизав тонкие губы раздвоенным языком. Ламия подавила испуг, с отвращение глянув на скользкую компанию. Перед такими страх показывать нельзя, он только больше их заводит. К тому же они по какой-то причине не внушали ужас. Рядом с Воксом и тем, кто напоминал моль, она ощущала какое-то напряжение силы, демоны из встречающей делегации явно были опасные, а эти всего лишь парочка гавнюков, решивших напасть по их мнению на лёгкую добычу. На таких она насмотрелась после того, как ее родной город пережил стихийное бедствие. Подобное человеческое отребье выбиралась из всех щелей. К тому же это даже не первая попытка изнасиловать ее. Защищать себя Ламия умела. — Ребята, валите по-хорошему, без вас тошно, — сухо произнесла, одарив их взглядом, высказывающем превосходство. — О, какая дерзкая, — жаба сделал к ней шаг, широкие полные губы растянулись в омерзительной ухмылке. — Трэвис, надо объяснить новенькой, как все устроено. — Тупизм это приговор, — тяжело вздохнула, в какой мере радуясь попытке испытать свои возможности в Аду. Насколько снятие ограничений в магии повлияло на нее. — Вот не пойму я, зачем лезть к тому, кто очевидно вас не боится? — рука взметнулась вверх, пальцы сжались в кулак. Она ощутила растекающуюся по венам силу, к которой примешалась чужеродная энергия, и Лами знала, кому та принадлежала. Парни вскрикнули, хватаясь за головы и упали на землю. Из носов, глаз и ушей полилась кровь. Ламия наблюдала за этим упиваясь страданиями и ощущениями власти. Так же было и тогда на кладбище, только к этим чувствам примешалось всепоглощающая ярость. Собственное наслаждение напугало. Чары развеялись. Кинг взглянула на руки, ощущая как тьма медленно проглатывает душу. «Чего боишься? Можно подумать ты раньше была из тех сахарных девочек, мечтающих о пони», — дала себе мысленную пощечину. — Стерва, — прошипел черт, привлекая внимание. Адские создания всё ещё корчились на земле. Ламия не собиралась их так оставлять. Подобные им уроки должны усваивать. К тому же лучше бы они ее стороной в будущем обходили, ещё неизвестно в какую часть Ада занесет. Без церемоний достала кинжал из-под сарафана. Роскошное холодное оружие с золотой рукоятью, украшенной драгоценными камнями, резко выбивалось из общего контраста и совсем не сочеталось с образом девушки, выглядевшей на данный момент как оборванка. Четко и без промедления вонзила лезвие исчерченное рунами в ладонь одного, потом другого. Плоть резалась легко, демонстрируя свою хрупкость перед металлом. Наградой стали вскрики. Только вот эйфории уже нет. Перед ней отребья этого мира. С ними не разгуляешься во всю силу, не испытаешь себя сполна. — Сука! — ругнулся парень жаба, в заплывших зелёных глазах ярость и боль смешались в единый коктейль. Ей нравилось это, напомнило как смотрели на нее те ублюдки на кладбище, пока она их убивала. Только их страдания все равно не могли утолить чувство опустошения и давления в груди. — Рот с мылом помыть не забудь, — хмыкнула, доставая кинжал из плоти. — А это вам будет уроком, руки стоит при себе держать, — стало интересно, останутся ли шрамы после таких ран в Аду, в мире людей остались бы и служили напоминанием. Стоило Ламии отступить, как она ощутила поток сил, знакомый до дрожи в коленях. За ее спиной открылся портал, и из него вышла высокая женщина, чью голову венчали рога, будто корона. Приподняв чёрное платье, чтобы не испачкать его в луже из отходов, она медленно подошла к Кинг. Величественная, как та ее и помнила. Во рту пересохло, страх нахлынул волной. Она внушала его, а ещё добавляла жжения внизу живота, очаровывала, восхищала. Ламия боялась и одновременно жаждала этой встречи, вспоминая их последнее взаимодействие в момент заключения контракта. Ох, она бы ещё тысячу раз продала душу, дабы ощутить жгучие прикосновение губ выделенных черной помадой. Так они скрепили сделку, когда Кинг попросила о помощи королеву Ада Лилит. Девушка не ждала, что она откликнется на зов человека, но демоница явилась со своим тянувшимся шлейфом сладострастия. Ламия прикусила губу, стараясь сохранить остатки разума, ведь ее новая хозяйка пришла не за тем, чтобы подарить поцелуй. Иронично из одной тюрьмы попасть в другую. — Смотрю, развлекаешься, — хмыкнула Лилит, глянув за спину своей новой души, парни всё ещё лежали там, корчась от боли. — Если называешь это развлечением, то мне страшно представить как проходят твои вечеринки, — язвительный произнесла Ламия, скрестив руки на груди. Даже если перед ней могущественная королева Ада, хотелось все равно сохранить остатки гордости. — За языком все так же не следишь, — хмуро заметила демоница, однако не стала наказывать за дерзость. — Если закончила, то пошли, — развернулась к порталу. — Почему сразу не встретила? — нотки обиды в голосе. По сути Лилит ничем ей не обязана, говорить с ней подобным тоном непозволительно, только все же с эмоциями совладать трудно. Ламия не всегда могла держать их в узде. — Стало интересно посмотреть, как ты поведешь себя в моем царстве, — соизволила ответить, не реагируя на грубость. — Вперед. Я не привыкла долго ждать, — женщина повела рукой и в ее ладони появилась цепь. Ламия жадно втянула воздух, ощущая давление на шее. Коснулась, на ней появился ошейник, а от него подобно поводку шла цепь, сжатая пальцами Лилит. Подавила в себе все протесты, споры лишь зря бы воздух сотрясли. В этом жесте демоницы не было необходимости, девушка прекрасно понимала свое место. Кинг всегда старалась нести ответственность за свои решения, топать обижено ножкой на несправедливость судьбы глупо. Ее никто силой не заставлял подписывать тот контракт, руку не держал, не обманывал, к Лилит она обратилась по своей воле. Так ли это? Может её просто в угол загнали? В любом случае за хозяйкой Ламия последовала добровольно в портал. В ее голове нарисовалось множество вероятных картин развития взаимодействий с демоницей, в ней не нашлось лишь место комнате, в которую их перенесло. Помещение походило на уютный мрачный кабинет из старых фильмов о мафии, только более изящный, с яркой отделкой, преобладали красные и фиолетовые цвета. И ненавязчивый запах цветов стал крайне приятной частью атмосферы, после тошнотворных ароматов адского города. Ещё Ламия подметила, размер объектов рассчитан на высокого человека. Кинг не относилась к партии миниатюрных девочек. Со своим ростом метр семьдесят четыре она чувствовала себя вполне комфортно, средняя цифра, дылдой не назовешь, гномом тоже, однако на фоне высокой Лилит она себя ощущала мелкой. — Я собираюсь сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться, — в шутливой манере заметила девушка, пока хозяйка отпуская цепь, занимала место за столом. Юмор часто помогал отвлечься от дурных мыслей, страхов, а ещё являлся неплохим способом совладать с волнением. — Предложение к тебе у меня действительно есть, — хмыкнула Лилит, услышав замечание своей подчинённой. — Садись, — указала на кресло напротив. Дважды повторять не надо, проще скрыть дрожь в коленках в сидячем положении. Устроившись в огромном предмете мебели, девушка словила себя на мысли, дискомфорт не ушел. Это кресло не предназначалось для таких как она. Ей бы проще было стоять на коленях, пока королева Ада восседала на троне, именно одна из таких картин рисовалась в ее голове, когда портал поглотил их. Лилит с весельем наблюдала за человеческой душой перед ней. Девушкины пальцы нервно комкали ткань грязного сарафана, глаза беспокойно бегали, не смотрели прямо на королеву, а если и решалась взглянуть, то на губы хозяйки. Демоница в какой-то мере считала свою новую подчинённую очаровательной. Не скрывала истинные эмоции, страхи, но при этом и не спешила падать ниц перед правительницей Ада, гордости не лишена. По сути если бы не одна сделка и не одна ночь, то девочка могла попасть в Рай. Для грешницы же угодившей в Ад она слишком плохо скрывала свои чувства, хотя очевидно не неженка, и путь себе способна пробивать даже самыми грязными приемами. Ад сделает из нее сильную демоницу, если она перестанет сопротивляться. Лилит оценивающе оглядела Ламию, которая не изменила человеческую внешность на истинный облик души, редко же в Ад попадали подобные люди. Взмах руки женщины вызвал нервное вздрагивание у Кинг. Кабинет наполнили звуки джаза. Девушка чуть расслабилась, услышав близкие сердцу ноты. У тех кто вырос во Французском квартале вся жизнь наполнена данным стилем музыки, служащим колыбельной в детский период и усладой для души, когда ты вырос. Со вторым взмахом руки на столике возник прозрачный стакан наполненный золотистого цвета жидкостью, схожий объект появился в руках у королевы. Даже на расстоянии Ламия уловив ароматы, узнала напиток в сосуде — бурбон. В Новом Орлеане его можно достать в любом баре в огромном ассортименте, ещё одна визитная карточка места, где она родилась. — Угощайся, — ласково улыбнулась Лилит, поиграв жидкостью в своем бокале. — Лучший бурбон Ада. Ламия с недоверием покосилась в сторону демоницы. Голос излишни мягкий, общая атмосфера, которая будто призывала расслабиться, потерять бдительность и забыть обстоятельства своего пребывания здесь. Как и в случае с Воксом, слова матери подействовали отрезвляюще. Из вежливости Кинг взяла стакан, поднесла к губам, но не отпила, лишь сделала вид. Не стала бы она подозревать в чем-то свою хозяйку, только перестраховка лишней не будет. — Какая осторожная, — рассмеялась Лилит, откинувшись на спинку кресла. — К чему мне тебя травить, если твоя душа и так у меня? К тому же в Аду не умирают, в этом и есть смысл вечных страданий. Осознав, как глупо выглядела в глазах женщины, Кинг позволила себе отпить немного. Напиток действительно оказался хорош. Мягкий вкус, прятал за собой крепость, и не сильно обжигал, такой вид бурбона Ламия обожала, поскольку его не требовалось чем-то разбавлять, чтобы спастись от горечи. — Лилит, к чему все это? — девушка обвела руками комнату. — Любимая музыка, вкусные напитки, атмосфера. Моя душа и так у тебя, я фактически твой раб. — По моему мнению даже раб куда старательнее выполняет работу, если вместо удара розгой получает сладость, — не скрывая насмешки, произнесла демоница, опуская локти на стол и ставя подбородок на совмещённые пальцы. — Впрочем ты права, не стоит долго тянуть. Мне нужна твоя помощь, — Ламия не смогла скрыть удивления. Какую помощь обычная ведьма может оказать королеве Ада? — Моя дочь, Чарли, — вздохнула, устало прикрыв глаза. Кинг чуть не подавилась бурбоном. Сложно представить эту женщину в роли матери. Она скорее походила на Миранду из «Дьявол носит Прада», чем на Линетт Скаво из «Отчаянных домохозяек». Удивление ее быстро сменилось любопытством. Какой могла быть дочь королевы Ада? Кинг никогда не отличалась набожностью или религиозностью, как и ее окружение, нормально для ведьм в прошлом столкнувшихся с инквизицией. Верила в Бога, но не в церковь, а ещё являлась полиглотом, книги не редко помогали в момент грусти, тревог, отчаянья. Из них она узнала о Лилит, ритуале призыва, и кому отдала руку и сердце эта непокорная женщина. Только ни в одной, даже самой старой книге не упоминалась об дочери падшего ангела и демоницы. Ламия взглянула на хозяйку под новым углом, заметив то, что было так знакомо ей. Тревога сдавливающая грудь. Любовь с примесью боли, но стоящая дороже всех сокровищ в мире, когда ты смотришь в глаза ребенка. «Птенчик», — от одного слова захотелось разрыдаться. Она понимала чувства Лилит. Между ними появилась теперь связь не закреплённая контрактом, сокровенная, не доступная тем, кто не познал того, как одно существо может стать для тебя центром мироздания. Ради него и Ад, и Землю, и Рай обратишь в прах, если понадобится. Ради этой любви Кинг пошла на сделку, выпустив свою тьму. — Она слишком сильно походит на своего отца, — сожаление в голосе демоницы вызвало сочувствие у девушки и понимание, не каждому дано увидеть королеву Ада в подобном амплуа. — Унаследовала больше ангельского. Верит в спасение душ грешников, — пренебрежительный смех, — будто их волнует что-то кроме секса, наркотиков и насилия, — поймав взгляд Ламии, изменилась в лице, стала строже, осознавая допущенную ошибку. Образ главной суки дал трещину, и перед кем? Очередной грешницей. Хотя отличалась Кинг от остального сброда, выделялась, именно поэтому Лилит решилась на этот разговор. — Стоит начать с начала, чтобы ты поняла, чего я от тебя хочу, — вздохнула. — Каждый год ангелы спускаются в Ад и убивают всех демонов, попадающихся у них на пути. День истребления. Слишком много по их мнению стало грешников, и они боятся как бы мы не собрали армию, — от злого тона голоса и удара кулаком по столу Ламия вздрогнула. Ярость Лилит, ее призрение ощущались на коже. Вот та самая демоница, внушающая ужас! — Моя дочь создала отель, который должен помочь им искупить грехи и отправить в Рай, чтобы спастись от уничтожения, — женщина очевидно не верила в эту идею, Кинг ее понимала. Девушка чуть второй раз не поперхнулась напитком, услышав подобное. «Дочь Люцифера, правителя Ада, и его жены хочет очистить души грешников, звучит как плохая шутка, — данную мысль озвучивать не стала, как бы Лилит не относилась к этой идеи речь об ее ребенке. Ламия же разделяла взгляды женщины. Хотел быть хорошим, тебе на это жизнь дана, те кто попал в Ад благочестием не отличались и уж точно искупления не жаждали. - Хотелось бы верить в добро и розовых пони, только вот жизнь не сахарная вата, скорее серая мораль, но даже при этом дерьмовые поступки такими же и остаются. Мы идём на них осознано, не пытаясь проявить лучшее в себе, выбираем самый простой путь. Я это и сделала, мне платить». — Подождите минутку, — у Ламии не сходились некоторые факты. — Вы сказали, Ад подразумевает вечные страдания и, умирая здесь, воскрешаешься вновь. Как ангелы могут истреблять демонов? — У них есть для этого оружие, будешь ранена им, назад не вернёшься, — пробежал холодок по спине от мысли о второй смерти. Правда внутренний голос тут же чуть успокоил, это не так плохо, лучше вечности в Аду. — Чарли уже умудрилась поругаться с Раем, теперь они явятся на полгода раньше, — Лилит устало прикрыла веки, возвращая образ обеспокоенной матери, но ненадолго. Вскоре появилась волевая женщина, хозяйка положения. — Ты должна присмотреть за ней и по возможности уберечь от неприятностей, — в приказном тоне заявила она. — И лучше будет, чтобы моя дочь не знала о том, кому ты служишь. Вроде приказ, но прозвучал как просьба. Ламия всё ещё прекрасно понимала госпожу. Дать птенцу свободу воли, позволить самому набить шишки, исправить ошибки, только вот и защитить хочется. Кинг сама не раз поступала так же, стараясь ненавязчива опекать своего птенчика. Отказаться от роли няньки она все равно не могла, к тому же положения своего не забывала. Это не дружеская просьба. По сути она та самая пешка, которая должна встать на линию атаки, если понадобится, и прикрыть собой более значимую фигуру. Задетая гордость неприятно зашуршала в глубинах души, но Ламия предпочла ее заткнуть. Может если все пройдет хорошо, то ошейник на ее шее не будет давить, а Лилит не станет сильно натягивать поводок. В любом случае это будут интересные сто лет контракта. Насколько большой данный срок для вечности? — Я помогу и сделаю все от меня зависящее, — подала голос Ламия. Она все равно не знала куда ей податься в Аду, а тут будет время освоиться и найти себе место среди проклятых душ. — Не стану тогда больше задерживать, — Лилит махнула рукой, и девушку затянуло в портал прежде, чем та успела на прощание сделать глоток бурбона.