(Не) бывшие

Джин возвращается в жизнь Намджуна в самый непростой момент. Намджун пришёл к сложному решению закрыть свой бизнес, в который он вложил огромное количество своего труда, времени и денег. Отношения, которые в последнее время только ухудшались, пришли к логическому завершению. Правда, легче от этого не становилось. Всё чаще и чаще Намджун топил свои проблемы на дне бутылки. Мозгом он понимал, что это не выход, но спиртное, хотя бы не надолго, давало видимое облегчение и затуманивало сознание. И вот, ко всему прочему, от общего знакомого Намджун узнал, что Джин вернулся в город спустя девять лет после своего отъезда. Только этого ему не хватало! Девять лет назад они встречались и были безумно влюблены. Они собирались пожениться, но родители Сокджина были категорически против. По их мнению, Намджун был не парой их сыну. Милый и хороший, но не перспективный. К тому же, из простоватой семьи, — Намджуна растила одна мать и жили они скромно. Сокджин не посмел ослушаться родителей. Впереди его ждал перевод в Сеульский университет, карьера и новая жизнь. Жизнь, в которой для Намджуна не было места. После отъезда Джина Намджун впал в уныние, но потом взял себя в руки, — закончил учёбу и дал себе слово, что добьётся успеха во что бы то ни стало. Сначала было тяжело, потом очень тяжело, но потом начало получаться. Намджун часто думал о Джине, скучая и мысленно делясь с ним своими первыми успехами. Джин тоже не забывал бывшего. Родители нашли ему подходящего жениха, но их брак не сложился, и они развелись. Остальные попытки построить отношения также не увенчались успехом. Может быть, потому что Намджун был единственным, кого Сокджин любил по-настоящему. Карьера и деньги это хорошо, уверенность в завтрашнем дне и предметы роскоши тоже. Но они не согреют твою душу и сердце, они не обнимут тебя в моменты грусти или усталости и не будут держать за руку, когда ты болеешь. Именно по этой причине Сокджин вернулся в родной городок, в котором его родители чудом не продали квартиру. Теперь, став успешным бизнесменом, он больше не зависел от них и мог жить там, где хотел, и с кем хотел. — Привет, — Сокджин стоит на пороге того бара, завсегдатаем которого в последнее время стал Намджун. На Намджуне тёмно-коричневая кожаная куртка, и Сокджину кажется, что она ему знакома. А, может быть, и нет. — Привет — Намджун смотрит на него непроницаемо, словно видит и не видит, а потом кривится в ухмылке — и каким это ветром занесло известного сеульского бизнесмена Ким Сокджина в нашу жопу мира? Намджун слегка кривляется и ёрничает, а сам гадает, знает ли уже Сокджин о том, что его постигла неудача в бизнесе, и он закрыл оба своих ресторана. На протяжении долгих лет Намджун грезил о встрече с Джином. Он надеялся, что добьётся успеха, а Сокджин будет локти кусать от того, что он его бросил. И вот эта встреча настала, а Намджун такой же неудачник, как и был. Сокджин всё знает, и он очень хочет помочь. Но не знает, захочет ли Намджун принять его помощь и принять его самого. Джин хорошо помнит, что Намджун всегда был гордым. Сокджин понимает, что Намджун, как и тогда, девять лет назад, не при больших деньгах, но ему всё равно, ему абсолютно всё равно. Ему не нужны деньги, ему нужен сам Намджун. Но что ему сказать? «Я скучал? Мне жаль?» Все слова будто бы кажутся неверными, неподходящими, легковесными. Намджун его не простит. В его взгляде и голосе читается холод и давняя обида. Намджун его не простит и не подпустит к себе. Сокджин вдруг чётко это осознаёт. — Можно мне присесть? — Сокджин указывает глазами на стул рядом. Намджун кивает согласно, но ничего не говорит. Пока Сокджин усаживается и делает заказ, Намджун осматривает его. Джин и изменился, и нет. Внешне его черты остались теми же, даже кажется, и волосы той же длины, что прежде, и стрижка та же. Разве что теперь Сокджин уверенно носит костюмы, а Намджун его помнит любителем джинсов и уютных свитеров. Главное, в Сокджине чувствуется внутренний стержень. Харизма, неторопливость, уверенность в себе. Возможно, это нечто присущее людям с деньгами? Намджун успевает поймать себя на ощущении, что некоторые детали по-прежнему заставляют его сердце дрогнуть. Например, маленькая родинка у ногтя на левой руке и манера Сокджина по-особому складывать руки, когда он сидит без дела. Некоторые сцепляют руки в замок, другие кладут на колени, а третьи просто на стол: одна параллельно другой. Сокджин же обычно кладёт одну ладонь поверх другой, и это само по себе необычно. Намджун всё ещё помнит и это, и многое другое. Разве что пахнет от Джина как-то иначе. Не фруктовым гелем для душа, а каким-то дорогим, чуть горьковатым парфюмом. Что-то внутри щемит, словно сама юность непрошенно вошла и уселась на барный стул рядом. Джин заказывает мартини с оливкой и неспеша пьёт, отложив оливку на зубочистке в сторону на салфетку. Намджун гадает, зачем Джин здесь. И в баре, и в городе, и в его жизни. Снова. Это странное чувство, — он будто бы ужасно рад и одновременно ему также больно, как в тот день, когда Джин его бросил. При мысли об этом Намджун слишком быстро опустошает свой бокал и жестом просит бармена знаком добавить ему ещё. — Я думал о тебе — наконец, прерывает длиннющую паузу Сокджин. Намджун криво ухмыляется. Он реагирует слишком быстро, будто ждал этого, хотя сама эта фраза максимально неожиданна. В интонации Джина звучит тепло, что удивительно, ведь Намджун его встретил отнюдь не дружелюбно. Эмоций становится всё больше, а под действием алкоголя они словно ощущаются ещё ярче. — И что же ты думал? — Намджун сам не узнаёт свой голос: сдавленный, будто из подвала и одновременно какой-то механический, словно он робот-бот, а не человек. — Вспоминал о тебе, — Сокджин отвечает вкрадчиво, у него такое чувство, что он идёт по минному полю: одно неверное слово, одна неверная интонация, и Намджун взорвётся гневом и сорвётся с места — о нас… — О нас… — копирует его интонацию Намджун — о нас… — повторяет он внезапно тускло. — Нас давно нет, и ты прекрасно это знаешь. — Послушай — просит Сокджин — у тебя есть все права на то, чтобы злиться, но выслушай меня… Намджун молчит, и Джин воспринимает это, как позволение продолжить. — Я жалел о том, что уехал тогда, я жалел о том, что мы расстались. Я понимаю, это звучит жалко сейчас, но это правда. Я пытался быть с кем-то другим… другими. Я пытался быть один и радоваться тому, что у меня есть. Но это всё не то… Глупо, что я вот так врываюсь в твою жизнь через много лет, но, если вдруг ты тоже что-то чувствуешь… Намджун не даёт ему договорить. — Я, по сути, всё тот же, Джи — Намджун называет его старым прозвищем, и это внезапно режет по сердцу Сокджина как тонким лезвием — я всё тот же человек, которым ты меня оставил. Без денег и без перспектив. Помнишь, так говорила твоя семья? Я всё тот же. Только старше на десять лет. Сокджин слышит горечь в голосе Намджуна. Он понимает, что тот несчастен, и понимает, что он тоже приложил к этому руку. — А я нет — отвечает он спустя какое-то время — я не тот что был раньше, Наму. Я изменился. Изменились мои приоритеты, и я больше не завишу от свой семьи. Я… — Слишком поздно — перебивает Намджун Сокджина — слишком поздно… у всего есть срок годности, в том числе, и у шансов. — Что это значит? Ты не свободен? — Не в этом дело… — Намджун, я прошу один крошечный шанс — Джин понижает голос — и в любом случае, даже если ты не готов мне его дать, я хотел предложить свою помощь. Я могу… — Нет! — Намджун вдруг кричит так резко, что все немногие посетители бара и бармен оборачивают на них свои головы. — Нет. Просто нет, и точка. Намджун встаёт со стула, его ведёт в сторону от опьянения, но он удерживается на ногах. Быстро достав из кармана кошелёк и даже слишком быстро вытащив из него купюру, он кладёт её на барную стойку и направляется к двери. Около неё он останавливается, оборачивается на Джина и произносит: — Я же сказал, я всё тот же. Мне не нужна твоя благотворительность, Ким Сокджин.

***

Сокджин просыпается от того, что слышит, как Намджун встал с кровати и одевается. Не совсем проснувшись, Джин сонно и словно в замедленной съёмке наблюдает, как Намджун натягивает боксеры, а затем ищет на полу свои джинсы, находит и начинает натягивать и их. Сокджин отмечает, что на спине Намджуна красные полосы от его, сокджиновых, ногтей. — Так и уйдёшь? — голос Сокджина со сна звучит ниже обычного с лёгкой хрипотцой. Намджун замирает словно пойманный на месте зверь, и его пальцы застывают в воздухе, не успев застегнуть ширинку до конца. Сокджин покусывает нижнюю губу. — Хочешь сказать, что провёл со мной эту ночь, потому что хотел секса и был пьян? Джин старается не выдать свои эмоции, но предательски сорвавшийся голос в конце вопроса делает это за него. Намджун молчит, опустив голову и плечи.

***

Вчера, выйдя из бара, он не поехал домой, хотя хотел незамедлительно взять такси и добраться до своей квартиры. Но вместо этого он начал бродить по городу, наматывая километры. Их городок небольшой, за полтора часа его можно пройти весь. И Намджун планировал сделать это, и, может быть, не один раз. Шагая, можно было не думать о том, что произошло, и Намджун надеялся устать, прийти домой и просто забыть всё, как сон. Но не тут то было. Слово Джина не отпускали. «Вспоминал о тебе…», «Я прошу один крошечный шанс…». Его образ также стоял перед глазами Джуна. Просящее выражение лица, надлом от волнения в голосе и эта грёбаная родинка на мизинце. Намджун хорошо помнит, как десять лет назад Джин полушутливо жаловался на то, что у него кривые пальцы, а Намджун отвечал ему на это: «А я люблю твои пальцы!» и целовал как раз эту родинку, поднося руку Сокджина к своим губам. Мозг Намджуна говорил ему: «Не стоит прощать и доверяться. Предал доверие один раз, предаст ещё». А ещё: «Это он сейчас так говорит про деньги, а на самом деле…». Но сердце спорило и эмоции, что поднялись бурей в сердце при виде бывшего, было не так-то просто унять и игнорировать. Через полчаса безостановочной ходьбы Намджун, кажется, стал трезвее, но его по-прежнему тянуло вернуться в бар. Что он и сделал. Сокджин всё ещё сидел на том же месте, потягивая второй мартини, и смотрел в одну точку. Намджун подошёл к нему и просто без слов развернул к себе и впился в его губы своими. Сначала поцелуй был властным и подчиняющим, словно Джун вымещал старую обиду, но постепенно становился всё более нежным и тягучим. Неудивительно, что вскоре они оказались в одной постели, в старой квартире Джина, и это была прекрасная ночь, — оба они отключили мозг и поддались чувствам.

***

И вот теперь Намджун стоит к Джину спиной и не знает, что ответить. Ему по-прежнему страшно довериться Сокджину, но и соврать, что дело было только в алкоголе и в желании потрахаться, он считает ниже своего достоинства. — Ты прекрасно знаешь, что дело не только в этом — наконец, отвечает Намджун — Не буду врать: меня потянуло к тебе после того, как я ушёл. Но я всё ещё не могу сказать, что готов довериться тебе. — Может, всё-таки попробуешь? — Намджун оборачивается и смотрит на Джина. Тот улыбается и без одежды выглядит так, словно они расстались не десять лет назад, а совсем-совсем недавно. — Только, если ты забудешь о том, что предлагал мне помочь и никогда не будешь этого делать впредь — улыбается Намджун в ответ. — Договорились. Гарантирую. — Может, теперь снимешь свои джинсы и полежишь со мной? — продолжает Джин и, замечая, что Намджун начинает стягивать джинсы, улыбается ещё шире.