blackmailed!

Ритз, поморщившись, выгнул затёкшую спину и хрустнул позвоночником, а затем и шеей, наклонив её в разные стороны. Буквы перед глазами уже начали расплываться, но, слава богу, наступил обеденный перерыв и он может отдохнуть от обсасывания скандалов однолетней давности и вытягивания «сенсации» из обычных фотографий и постов. Да, совсем не так Ритз себе представлял свою работу, когда учился на журфаке… Мелкая жёлтая газетёнка не могла дать ему того, чего он хотел от профессии, но приходилось довольствоваться тем, что есть, потому что в более приличное место его не брали. Отказывали по совершенно разным причинам: кому-то не нравились цветные волосы и яркая одежда, «ведь у нас есть чёткий дресс-код в официальном стиле, исключающий любые цвета волос помимо натуральных», кто-то говорил, что нуждается в сотрудниках с бо́льшим опытом работы, кто-то требовал диплом с отличием (видимо, их не устраивало единственное «хорошо» по физкультуре, ведь по остальным предметам у Кида стоял высший балл). Он отодвинул стул и встал на онемевшие песочные ноги, держась руками за столешницу. Потребовалась минута, чтобы смочь стоять ровно, не падая, и только тогда он отправился на законный перерыв. Орхидея, верстальщица и редакторка в одном лице, уже сидела на кухне, за обе щеки уплетая макароны с сыром, и, когда он зашёл, подняла голову и сходу, без приветствия, начала: — Флуфай, Кид, у феня фуф… — Прожуй сначала, — улыбнулся Ритз, наблюдая за комично прилипшим к её губе кусочком сыра и разворачивая фольгу с уже своим обедом. — У феня… — она проглотила макароны и чуть не подавилась, после чего продолжила: — У меня лишний билет на Вельвет и Винира есть. Мит-энд-грит. Ритз чуть не поперхнулся: — Лишний? На Вельвет и Винира билеты лишними не бывают, они же стоят, как моя зарплата, тем более мит-энд-грит… Ты шутишь? — Я с подругой собиралась сходить, а она заболела. Пойдёшь со мной? — Ты шутишь. — Ну, тогда я сдам его, раз ты… Видимо, весь спектр ужаса отразился на лице Ритза, потому что Орхидея тут же расхохоталась: — Извини, извини, просто… у тебя такое лицо смешное было, — она утёрла брызнувшие в порыве смеха слезинки и, как с ней обычно бывает, разом успокоилась и посерьёзнела. — Слушай, ты какой-то грустный последнее время. — Уволиться хочу. До зарплаты доживу и уволюсь в тот же день. Даже в общепите будет работать приятнее, чем здесь. — Разумно, — Орхидея немного погрустнела, однако всё равно согласно кивнула. — Не знаю, почему я сама в этом гадюшнике остаюсь… «Гадюшник» — это она не про убитый офис, в котором ремонт делали лет тридцать назад, хотя, может, и про него тоже. Это она про саму газету. Понятное дело, что вся жёлтая пресса испещрена слухами, сплетнями, скандалами и мнимыми сенсациями, искажёнными и утрированными, но именно здесь главный редактор требовал перевирать и выворачивать события настолько абсурдно, что, ей-богу, иной раз у самих глаза на лоб лезли. Ритз совсем иначе представлял себе работу журналиста. Да, конечно, в жёлтой прессе копание в чужом грязном белье — само собой разумеющееся явление, но… серьезно? Фотография какой-то богом забытой исполнительницы, сделанная десять лет назад? Из этого босс хотел слепить шокирующий заголовок? Ещё во время учёбы Ритз всё ждал, когда начнёт работать. Брать интервью у интересных и значимых для общества людей, писать статьи — не сплетни и слухи, а что-то реально интересное. И в итоге… Ну, сегодня он идёт на концерт любимых певцов. Это определённо поможет отвлечься. Наверное, стоило уточнить, что Вельвет и Винира Ритз обожал безмерно? У него вся квартира была увешана плакатами, в плейлисте не было почти никого, кроме них, а на их концерт он откладывал уже несколько месяцев, живя на аскетизме и экономии. Тот факт, что у Орхидеи оказался билет — прямое, по мнению Ритза, доказательство того, что какие-то высшие силы всё же существуют и решили над ним смиловаться. Итак, у него есть два часа, чтобы собраться и перестать представлять себя героем глупого фанфика для двенадцатилетних девочек, в котором Винир пригласит его на сцену, они вместе споют и выйдут друг за друга замуж. ★★★ Сцена меньше, чем в пяти метрах. О. Господи. Помоги. Ритз корил себя за чувства к Виниру, но ничего не мог поделать. Да, конечно, он понимал, что совсем не знает, какой Винир вне сцены, что они никогда не познакомятся, но… Но он невероятно поёт. У него такой уникальный голос, он такой талантливый, такой красивый, такой интересный, такой… Боже, Ритз просто с ума сходил. Если его мечта о становлении популярным журналистом исполнится, может, они познакомятся. Может, даже подружатся. Может… Нет, о бо́льшем Ритз мечтать просто не мог. Ему было достаточно билета категории «meet&greet». Господь, если ты есть — а ты, судя по такому везению, есть — спасибо, спасибо, спасибо… — У меня… — он схватился за Орхидею. — У меня руки трясутся, я… — Скоро перерыв, выйдем прогуляться, — сама она, кажется, была почти в таком же состоянии и пошатнулась, когда Ритз схватился за неё. — Нет, я… Я весь в поту. Скоро, наверное, ещё и в слюнях буду… Господи, я так смеялся над типичными поехавшими фанатками, которые визжат при виде любимого певца, а сам-то… Я отойду в туалет, мне надо умыться. Как только песня закончилась и близнецы объявили о перерыве, Ритз рванул к туалету. — Чёрт, почему закрыто? — он подёргал дверную ручку и только после этого прочитал приклеенную бумажку о том, что мужской туалет закрыт, и ходить нужно на второй этаж павильона. — Господи, у меня топографический кретинизм, я заблужусь… Но с другой стороны не в женский же идти… Лестница доверия не внушала. Насколько Киду было известно, здание — почти его ровесник, и если общий вид недавно был отреставрирован, то эта лестница, вестимо, в списке по приоритету восстановления располагалась на последнем месте. Он крепко вцепился в перила, которые, впрочем, тоже страшно скрипели и пошатывались. «Такой нелепый некролог получится… “Журналист мелкой газеты погребён под старой лестницей в своей моче”. Фу.» Он жив. Удивительно. Теперь осталось среди всех этих дверей найти туалет — как назло, на этаже нет света. «Господи, кто придумал планировку этого здания? Надо отобрать у него диплом архитектора…» — идя по запутанному коридору, Ритз пошарился по карманам, чтобы найти телефон и включить фонарик, но что-то его отвлекло. Какой-то шум вдалеке. И свет. Это есть в любом стереотипном журналисте — любопытство. В универе над Кидом шутили, что его вздёрнутый нос стал таким потому, что вечно суётся куда не надо, и были недалеки от правды. Нос, конечно, такой из-за генетики, но Кид действительно очень часто лез не в свои дела, и на свет он пошёл именно в поисках приключений на одно место. — …организовать тебе апартаменты, что ли?! — Вэл, не кричи на него, мало ли кто-то услышит и… — Мне злиться шёпотом?! Кид подавил секундный порыв ворваться в гримёрку и умолять об автографе и совместной фотке. Ему хватило ума не издавать громких звуков, и он вжался в стену за углом. — Послушай, его талант может подпортиться из-за… — Мы несколько месяцев этим занимаемся, всё с ним в порядке! И вообще, где ты видел похищенных, содержащихся в хороших условиях? «Ч-чего? — Кид чуть не сказал это вслух. — Кажется, телефон я достал не зря…». Он осторожно включил камеру на телефоне, перед этим снизив яркость, чтобы экран не светился в темноте, и медленно поднёс камеру в сторону открытой гримёрки. Кид не был уверен, что на видео хоть что-то попало, но близнецы разговаривали довольно громко, и со звуком проблемы не должны были возникнуть. — Всё в порядке, говоришь? Посмотри на него! Он бледнеет! И не в сногсшибательно-викторианском плане, а… — Что? — судя по звуку, Вельвет схватила что-то стеклянное. — Чёрт… Если он откинется, нам нужны будут новые тролли! «Тролли? Они… зачем-то похитили тролля? Хм… “Известнейшие певцы Неистовой горы похищают троллей для…” ...а для чего?...» — И… И где мы возьмём их?... — Я над этим подумаю… Нам нужно использовать меньше таланта! Но как… — Ну, ты, например, можешь не вставлять мелизмы в каждую возникающую паузу… — предложил Винир. — И где тогда люди будут брать контент для вертикальных видео? На что они будут прикреплять подпись «О БОЖЕ КАК ЕЙ ХВАТАЕТ ДЫХАНИЯ ЕЁ ВОКАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ БЕЗУМЕН»? — Вельвет замолчала, кажется, задумавшись. — Хм… Не знаю, сработает ли это, но попробуй петь тише. Бас всё равно никогда не слышно, какая разница. — Ты можешь попробовать сбавить обороты с модуляциями, — не унимался Винир. — Этот прикол с повышением на тон с каждым новым концертом… Ну, появятся вопросы, если ты охватишь таким образом шесть октав, тебя начнут измерять для книги рекордов, а это небезопасно для нас. — Я побрызгаюсь перед замерами, если меня захотят записать в книгу рекордов, можешь не переживать, — Ритз услышал стук каблуков и сначала дёрнулся, чтобы убрать телефон, но, кажется, Вельвет просто нарезала круги по комнате. — Может, попробовать использовать фонограмму в некоторых местах… Нет-нет-нет, мы потеряем репутацию, звук должен быть живым. — А как насчёт дать спеть толпе? Строчку мы, строчку они… Правда, я не уверен насчёт того, как работает эссенция троллей, может, она расходуется со временем, а не с использованием… — Неплохая мысль! Слушай, я редко тебе это говорю, но ты молодец. — Спасибо… — судя по всему, Винир посмотрел на время. — Нам выходить через пару минут, так что… — Точно, нужно сбрызнуться, иначе они попадают в обмороки от нашего «прекрасного» вокала. Киду до того было интересно, что это за волшебные духи, что он сам немного выглянул из-за угла, надеясь, что в темноте его не видно. В руках Вельвет был фиолетовый гранёный флакон, похожий на драгоценный камень. За полупрозрачными стенками было что-то розово-синее, а при нажатии на помпу из ёмкости распылилась не жидкость, а нечто похожее на пар, фиолетовое и сияющее. — Он стал ещё бледнее, Вэл! — Винир ткнул пальцем в стенку флакона с обеспокоенным лицом. Как бы Ритз не щурился, с этого расстояния он не увидел, что внутри. — Это наш последний концерт в этом туре. Хватить должно. — А потом? — Что-нибудь придумаю! Всё, идём, Винни, нам пора… Судя по всему, у гримёрки было два выхода. Близнецы выключили свет и ушли, а Кид подскочил на месте и, на случай наличия в помещении камер натянув капюшон, заглянул внутрь. Тот самый флакон стоял на туалетном столике. Осторожно посветив фонариком на телефоне, Ритз со смесью удивления и ужаса разглядел сквозь полупрозрачные стенки спящего тролля. «Это… Они… Они пользуются талантом этого тролля? То есть… Подожди, то есть они не умеют петь? И из-за этого мучают бедного малыша?... Это…» Ритз давно заметил, что эмпатом не является. Поэтому… «Это же такой материал для СМИ! Да я… Я прославлюсь! Я заработаю столько денег…» Он сфотографировал флакон несколько раз с разных углов и даже сделал селфи на его фоне, после чего выбежал из гримёрки и направился к концертному залу.