Панацея

Мой мир в одночасье перевернулся с ног на голову. Меня настигло будущее, в котором «Пророка Сида» будто бы никогда не существовало, а жуткие твари получили контроль над миром. Мои друзья, даже девушка, которую я считал подругой детства – их судьбы были переписаны так, будто меня никогда и не существовало и в этой новой реальности меня не покидало чувство злости, которое я не мог подавить. Вот бы куда-нибудь выплеснуть его, позволить себе сорваться, не думая о последствиях и в тот момент, когда я увидел Ринне, злость сменилась вожделением – темным, порочным чувством к этому странному созданию, что с такой открытостью приняла меня как друга, спутника и опору в мире, которого мы оба не знаем. На моих глазах платье Ринне соскальзывает с ее плеч, обнажая нежную кожу. Ринне поддевает пальцами край трусиков и стягивает их, переступив с ноги на ногу, а я сжимаю руки в кулаки в растущем вожделении к ее потрясающему телу, с чувством, которое греховно растет в моем сердце. Злость на этот мир пульсирует в венах и трансформируется во что-то, чему я не могу подобрать названия. - Ты должна была дождаться, пока я выйду, прежде чем раздеваться. Мои щеки горят, как в лихорадке, а пальцы сжимаются все крепче в желании прикоснуться к ее упругой груди, ягодицам, сжать талию в своих руках, сорвать с губ поцелуй и, толкнув к стене, грубо вбиваться в ее тело, пока экстаз не наполнит душу и не излечит ее от ежесекундных страданий. - Правда? Почему? Ринне хлопает глазками, спрашивая со всей присущей ей невинностью – она не понимает, что находится в шаге от того, чтобы познать всю греховность человеческой души, как не понимает и то, что по воле судьбы связалась с худшим представителем человеческой расы из всех возможных. Ринне не понимает этого и не ждет от меня подвоха. Я даже никогда не держал девушку за руку, хотя, если вспомнить, подобные желания иногда вызывала во мне Жанна, которая теперь меня не помнит и корчит из себя мужчину. Так может попробовать сейчас? - Кай? Моя ладонь тянется, чтобы коснуться тонкой, будто фарфоровой кожи. Мягкая. Пальцами вниз, ощущая насколько приятно ощущение физической близости. Я тянусь исследовать дальше, кончиками пальцев ведя по ее плоскому животу и вниз, где моя ладонь очерчивает ее округлое бедро. Воздух сгущается, я взвинчен и сосредоточен до предела, а потому шумное дыхание Ринне не сразу достигает моего сознания. Стоит мне поднять глаза на ее лицо, и я вижу нежный румянец, который покрывает ее щеки и глаза, горящие жаждой даже до столь простых ласк. Передо мной восхитительная обнаженная женщина, так чего же я медлю? Моя рука обхватывает ее талию поперек, властно привлекая к себе, а губы в жесте, причиняющем мне моральную боль, до странного нежно касаются выступающих ключиц. Ее грудь тяжело вздымается, Ринне обвивает руками мои плечи, прижимая теснее, и с ее губ срывается стон в тот момент, когда, не сдержавшись, я прикусываю выступающую косточку своими зубами. Сладко, как мед. Я хочу овладеть ей, я хочу почувствовать, что такое тепло человеческого тела, которое у меня отнял этот несправедливый мир. Ринне снова сладко стонет, пока я жалящими поцелуями покрываю ее грудь, но в тот момент, когда я хочу прикусить ее розовый сосок, моих ушей касается сбивчивый шепот Ринне. - Кай, я так странно себя чувствую. Что это за ощущения? И на меня будто выливают ведро ледяной воды, мгновенно приводя в чувство. Я давлю в себе разочарование, потому что моя жажда так и не будет утолена и чувствую облегчение, что в своих эгоистичных порывах я не запачкал такое чистое и невинное существо, как она. Мне страшно посмотреть ей в глаза, а тело становится влажным от холодного пота. - Ринне, прости меня. Мы все еще тесно прижаты друг к другу и я чувствую, как дыхание Ринне постепенно выравнивается и, когда я поднимаю на нее глаза, она расслабленно улыбается, спрашивая: - За что ты извиняешься, дурачок? Я ведь даже и не знала, что простые прикосновения могут быть настолько приятны. Дело не в прикосновении. Я ведь хотел совсем другого! И я выдавливаю из себя то, о чем я искренне ее прошу: - Не доверяй так безоговорочно кому-то вроде меня. - Почему? - Потому что я намеревался зайти дальше, а так могут делать только очень близкие друг к другу люди. - Но ты назвал меня другом. Мы не достаточно близки? - Мы те, кто впервые увидел друг друга этим днем. Ринне молчит, будто задумавшись о чем-то, а потом говорит то, чего я никак не ожидал от нее услышать. - Тогда в будущем, когда мы лучше узнаем друг друга, я буду не против, если ты прикоснешься ко мне еще. Мое тело прошивает дрожь и, глядя в ее спокойные глаза я не могу поверить, что она произнесла нечто столь опасное так легко. Она дала мне разрешение, чтобы однажды я продолжил? Это безумие! И все-таки… Я больше не могу выносить ее взгляд, поэтому отворачиваюсь, коротко говоря: - Иди в душ. Ринне улыбается и, радостно подпрыгнув на месте, заходит в ванную, а я в два шага преодолев расстояние до двери, покидаю комнату, осознавая, что вспышки чувств, которые завладели мной, могут вернуться и в будущем, и тогда мне пригодится так легкомысленно брошенное Ринне разрешение на прикосновения, но я не уверен, что и тогда смогу не наделать непоправимых ошибок.