My favorite prison day

      — Привет, детка, — во все зубы разулыбался Хван, стоило лишь привлекательной блондинке войти в комнату для свиданий.              — Скучал, медвежонок? — притворно улыбаясь, Сонэ махнула копной перепалённых волос и пристроила свой тощий зад на краешек стола.       От такого обращения у парня дёрнулся глаз: он терпеть не мог все эти приторные клишированные клички, тем более из уст чужой пассии. Дамочка принадлежала его боссу — Минхо, а тот на свиданки отправлял именно её как самую лучшую актрису. Никакого особого таланта сам Хёнджин в девушке не видел, но всё же строить глазки и отвлекать внимание охраны та умела как надо.              — До одурения, — елейно пролепетал заключённый.       И потянулось: бессмысленные беседы, притворное кокетство, малоприятные прикосновения. Ему вообще не нравились девушки и изображать влюблённую парочку было омерзительно. Что поделаешь, если таков способ передачи «подарочков» от главного.       Поиграв немного на камеру, дамочка наконец поднялась на ноги и стрельнула ему глазками, давая понять — пора. Схема эта была уже выверена до мелочей и работала безотказно, но от этого легче не становилось. Хёнджину пришлось сделать парочку глубоких вдохов-выдохов, чтобы угомонить тремор в конечностях и морально приготовиться к унижению собственной гордости.       Тела прижались друг к другу, губы сплелись в жадном поцелуе. Хван морщился, надеясь, что его нервозность и дёрганность вновь спишут на возбуждение. Они лапали друг друга, шаря руками по телам, словно обезумевшие. Благо, между браслетами на запястьях цепь была достаточно длинная, чтобы можно было приобнять «партнершу по несчастью», но позвякивала весьма противно. Хёнджина всегда раздражало, что из-за статьи, связанной с агрессией, охрана отказывается расковывать его. А вот оставлять их вдвоем наедине — не проблема? Где логика, не понятно.       Сонэ развернула партнёра от камеры видеонаблюдения, прикрывая собой, и даже сам парень не понял, откуда именно та выудила твёрдый предмет, что уже сейчас приложила к его пояснице.       Разорвав поцелуй, Хван перешёл губами на шею, делая вид, что ему ой как надо ту покусать и полизать, а самого аж выворачивало от горькости и приторности парфюма девушки.       — Я надеюсь, ты хорошо растянулся. Хо в этот раз передал кое-что покрупнее, — на грани слышимости прошептала Сонэ, и брюнет ощутил, как чужая рука нырнула под его тюремные штаны.       О да, штука явно была покрупнее настолько, что когда начала входить в него, Хван даже припомнил былую свободную жизнь и всех своих любовников разом. То, что от такой заполненности у него успел привстать, признаваться было слегка стыдно. Всё-таки несколько лет без секса сказывались не лучшим образом, но вдруг «подружка» подумает, что это на неё. Фу.       «Поглотив подарочек» полностью, Хёнджин не удержался и тихо простонал, вызвав тем самым женский смешок.              — Соскучился по членам, зайка? — проговорила девушка на ухо, попутно сжимая его ягодицу.              — Иди в жопу, Сонэ, — улыбаясь, так же тихо съязвил парень.       — Вы геи — такие обиженки, просто прелесть, — партнёрша несколько раз чмокнула его в скулу и увлекла в ещё один короткий и, слава богам, прощальный поцелуй. — До встречи, медвежонок, — пролепетала та отдаляясь. Хван же перехватил её руку и крепко сжал пальцы в своей ладони до боли. Девушка зашипела, но натянутую улыбку с лица не убрала. Хотя теперь та больше походила на звериный оскал. Ну недолюбливают они друг друга, что поделаешь, а приходится играть парочку. Тошно обоим, вот и отыгрываются в незаметных мелочах.       Сонэ направилась к выходу, но, перед тем как постучать в дверь, обернулась и послала несколько воздушных поцелуев. Прикладывая руки к губам и чмокая их, она отправляла свою «любовь» в сторону парня, при этом, словно бы невзначай, продемонстрировав по среднему пальцу на каждой.       Десять секунд до прихода охранника были сладкими. Хван прикрыл глаза и сжался, хорошо ощущая приятную заполненность, распаляющую кровь в жилах. Его даже не смутило то, что член уже налился кровью и полноценно встал. Охранникам стояки наблюдать не впервой, всё-таки к нему типа «любимая пассия» приходила, реакция ожидаемая. Так что, он просто наслаждался, сжимая и разжимая мышцы, чувствуя как температура тела повышается и возбуждение накатывает волнами. Он чуть было не потянулся к своему паху рукой, но его остановил звук открывающейся двери.       «Гадство» — думал парень, наблюдая за знакомой пухлощёкой рожей охранника, зовущего его на выход. А в тюрьме даже уединиться негде, дабы полноценно удовлетворить свои низменные потребности. Обидненько.       Хван расстроенно зашаркал ногами по полу, направляясь к двери. Когда он откинется, определённо устроит себе месячный секс-марафон с каким-нибудь сладеньким мальчиком. Будет вкусно есть, много пить и трахаться до отключки. Точно-точно! И даже Минхо не сможет ему этого запретить.       Хёнджину казалось, что он давно уже смирился со своей участью, но вот прямо сейчас, долбанный «подарочек» слишком ярко напоминал о прелестях свободной жизни.                    Взгрустнулось.       Вообще-то, его в этом паршивом месте быть не должно. Все дела для Минхо проходили без сучка и задоринки, Хван ведь профи. А сел как последний лошара, за пьяную драку с нанесением тяжких телесных. Потасовка была массовая, и он вписался за корешей, как настоящий бро. Вот только когда орущие сирены полицейских машин начали доноситься до слуха, все резво сделали ноги. А он… он не смог, потому что какой-то валяющийся на полу жирдяй намертво вцепился в его штанину и Хван вырвался из этого человеческого капкана только в распоследнюю секунду. К сожалению, через пару метров он уже встретился с резиновой дубинкой, а после и наручниками.       Минхо непутёвого товарища не бросил. Вписался, организовал лучшего адвоката и всячески содействовал скорейшему закрытию дела. Но Хён, как ни крути, не всевластен. Видео с камер на входе в клуб, словно бы сговорившиеся против него свидетели и снятый при задержании с его руки окровавленный кастет, сыграли против парня. С такими раскладами сесть он мог о-о-о-очень надолго, так что — три года, что получил в результате, были ещё вполне неплохим исходом.       Да и жаловаться Хвану на самом деле — грех. Хён подсуетился, авторитет у того — дай боже, так что, в этом «элитном заведении» парень был неприкосновенен. Никто его не задирал, не опускал и даже дышать в его сторону боялись. Другая сторона монеты — поговорить он мог лишь с парочкой человек, что так же были «под» Минхо. А те, по правде говоря, не то чтобы его уровень, так — мелкие сошки. Максимум их социального контакта — это разговоры о погоде и том, какая еда в столовке дерьмовая. Хван чувствовал, что тупеет с каждым днём.       Основной проблемой стал начальник тюрьмы, строго следящий за контрабандой и порядком. Мужик явно хотел нахватать каких-то дополнительных звёздочек на свои погоны и откровенно мешал остальным комфортно выживать. Благо сами надзиратели были посговорчивее, так что хотя бы не шмонали после каждой свиданки с «любимой».       — Подождите, — послышался бархатистый бас из-за мониторов, когда Хвана проводили мимо.       «Та блять!» — успел подумать он про себя, наблюдая, как на ноги поднимается блондинистое нечто. Симпатяжка тут работал от силы неделю, но частенько морщил свой веснушчатый нос, когда его взгляд падал на Хёнджина. Хрен его знает, была ли это личная неприязнь, или тот всегда такой хмурый, но очевидно, его восклицание сейчас ничего хорошего не предвещает.       Блондин исподлобья просканировал парня взглядом и снова сделал это — сморщил нос. Вдобавок ещё и губы поджал добела. Повисла немая пауза. Все трое таращились друг на друга с немыми вопросами в глазах, пока мелкий не прервал гляделки и пробасил:              — Я отведу заключённого на досмотр.       Хван кинул быстрый умоляющий взгляд на толстяка-надзирателя и нервно сглотнул. Тот явно понял, что дело пахнет жареным и поспешил заговорить:              — Ли, мы ж за ним наблюдали. Не заморачивайся, всё нормально.              — Я так не думаю, — блондин, склонившись, снова пропал за мониторами, а после вышел из пункта наблюдения с каким-то кейсом в руках. — Сам справлюсь. Можешь идти на перерыв.       Сопровождающий надзиратель кинул взгляд на заключённого, демонстративно поиграл желваками под кожей и, шумно выдохнув, сдался. Один кивок, и тот направился в противоположную сторону от их изначального маршрута. Ну жопа.       Похоже, слухи о том, что веснушчатый парень — племянник начальника, не такие уж и слухи. А жирдяй — предатель, мог бы и старательнее Хвана поотмазывать, вдруг бы прокатило. Надо будет потом шепнуть на ушко Сонэ, что кое-кто тут не отрабатывает свои взятки.       — Вперёд, к последней досмотровой топай, — подтолкнули Хёнджина в спину, а он сразу не на шутку напрягся.       Последняя… О ней парень наслышан. В той комнатке камеры на пожизненном ремонте и обычно туда водят только сильно провинившихся, а те на обратном пути «нечаянно поскальзываются», отправляясь уже прямиком в лазарет. Так какого хрена происходит? Чем он так этому мелкому не угодил? Пиздец.       Брюнет отчаянно пытался поймать взгляд своего сопровождающего, пока тот отпирал дверь, чтобы состроить умоляющую моську. Но этот козёл даже на него не взглянул. Вот же ж…       Хвана завели внутрь и заперли дверь — дела плохи. Блондин остановил его у металлического стола, прикрученного к полу по центру комнаты, и приказал ждать.              — Да что не так, надзиратель? — обречённо выпалил Хёнджин, наблюдая, как парень ставит со стороны двери два стула рядом друг с другом. На одном он разместил свой кейс и тут же щёлкнул застёжками, открывая. Выудив слишком знакомый парню предмет — резиновую дубинку, веснушчатый уселся на второй стул.       — Офицер Ли. Ли Феликс, — монотонно уточнил Веснушка, снова внимательно осматривая брюнета.       Вот гадство, создавалось впечатление, что сейчас присматриваются, как же лучше бить, чтобы было больно, а следов поменьше осталось. Такое тут не редкость, но сам Хван до сего дня в подобные передряги не вляпывался.       — Ах, так Вы к нам не с улочки прибились, а, служивый? Какая честь, офицер Ли, — съязвил Хёнджин. Раз ему путь на больничную койку уже заказан, то хоть ядом поплеваться шанса не упустит.       Блондин молчал, таращась на него во все красивые глаза.              Феликс нервно облизнул пересохшие губы. Он уже чувствовал, как пульсирует в венах горячая кровь.       Слишком близко.       Этого долбанного Хван Хёнджина он заметил в первый же день, в мгновение потеряв всю профессиональную выдержку, ещё и спокойный сон впридачу. Целую неделю одёргивал себя, стараясь не пялиться на парня, только всё без толку. Чёрт, таким красивым людям в исправительных учреждениях просто не место. Это же живое искушение на ножках, да ещё каких. Длиннющие, подкачанные — загляденье. По логике, этого парня уже должен был подмять под себя один из местных авторитетов и держать на коротком поводке. Только вот у Хвана, судя по всему, был ещё более авторитетный покровитель, так что красавчик продолжал свободно разгуливать как ни в чём не бывало и искушать собой всех окружающих, включая Ли. Кто этот таинственный человек, из-за которого столь лакомый кусочек так никому и не достался, Феликс пока выяснить не смог, и поспешное решение, продиктованное воспалённым мозгом, сейчас казалось крайне опрометчивым. Он рискует нажить себе таких проблем, что и дядя — начальник тюрьмы — не поможет. Но…       Лаская брюнета взглядом, Ли вновь подметил многое из того, что не смогло укрыться от его взора ранее. Хёнджин был на удивление ухоженным. Всегда чистенький, длинные волосы аккуратно уложены или собраны в хвост, тюремная форма в идеальном состоянии. Сейчас же небольшое расстояние позволяет разглядеть и другие детали. Руки чистые, под ногтями ни грязинки, как у остальных невежд. Пухлые губы и раскосые глаза вблизи кажутся ещё привлекательнее. Родинка под нижним веком словно создана для нежных поцелуев. Красивое личико, широкие плечи, узкая талия, ноги «от ушей», высокий рост и пальцы, черт возьми, изящные, длинные. Ликс мог поспорить, что кто-то свыше собрал все его хотелки и создал из них вот Это чудо, всматривающееся сейчас в него своими чернющими очами.       Неделю блондин страх как старался не думать об этом парне ежеминутно, но тот, словно специально, всё время попадался на глаза. А дома, между сменами, его преследовал образ этого изящества уже в собственной голове. Не отделаться и не сбежать. На день так третий, Феликс сдался и впервые подрочил, представляя, как красиво выгибалась бы под ним столь великолепная спина. А на четвёртый — уже на то, как хорошо бы его заполнили самого. С Таким человеком хотелось попробовать всё и сразу, но для начала… попробовать именно его. Словно библейский запретный плод, Хёнджин так и манил к себе слабого духом Ликса.       Точки невозврата блондин достиг, когда увидел на мониторах, как это шикарное создание зажимает какую-то девицу. Стало завидно. Он взбесился и завёлся одновременно. Хотелось ощутить его большие ладони на себе, а своими сжать изящную талию, да покрепче. В общем психанул Ликс знатно, что и привело их обоих в эту самую комнату… без камер. Воспользоваться своими служебными полномочиями и уединиться с брюнетом — не проблема. Вот только теперь Феликсу предстояло решить, какой именно он «полицейский», хороший, или плохой. По духу ему был ближе первый вариант, всегда… пока дело не коснулось Хвана.       — Повернись к столу. Руки к кольцу, — скомандовал Феликс.              Хёнджин ещё пару раз тупо моргнул, витая в своих размышлениях, что если бы парень перед ним не хмурился, а улыбался, то… вполне сошёл под типаж того самого сладкого мальчика, с которым он бы не отказался отпраздновать свою свободу. Стройный, миловидный, веснушчатый. Такого тискать и трахать можно до умопомрачения.       — Заключенный, выполняйте!       Низкий приказной тон словно бы толкнул брюнета своей настойчивостью и наконец вывел из раздумий.              — Хорошо, папочка, — ухмыльнулся тот.       Ли демонстративно качнул в воздухе дубинкой, звонко опустив ту в собственную ладонь.              — Понял, — поёжился брюнет и ещё раз проклял неидентифицированный предмет в себе — тот явно дурно влиял на психику.       Приятное ощущение внутри распаляло давно забытые пороки, побуждая к нелепому флирту и излишнему кокетству. Парень тяжело вздохнул, в который раз разочаровашись в своей несправедливой судьбинушке, и развернулся к столу. Слегка нагнувшись, он упёрся руками по бокам от кольца, припаянного в центре металлической столешницы.       Через пару мгновений на цепи, соединяющей его «браслеты», щёлкнула одна сторона наручников, а вторую закрепили на том самом кольце. Ноги грубо растолкали в стороны чужой, увеличивая растояние между ними. Всё, вот теперь он точно попал.       — Офицер, может, мы договоримся и разойдёмся мирно? — предпринял отчаянную попытку Хван.              — Это каким образом? — спросил Ли, нагло облапывая парня под видом досмотра. Чёрт, под тюремной формой чувствовалась проработанная мускулатура. Брюнет не качок, но явно держит тело в превосходной физической форме. Бёдра — так вообще песня, такие хотелось вылизать полностью… как и в целом это ходячее лакомство. — Деньги меня не интересуют.       — А что вас интересует? — повернув голову к собеседнику, заискивающе спросил заключённый.              — В данный момент — ты.              Увлечённый чужими рельефами, Феликс не особо задумался над тем, что говорит, но тут же понял свою ошибку и замер, медленно поднимая взгляд выше. Взгляды встретились, переплелись и словно бы стремились проникнуть вглубь мыслей собеседника. Разузнать, что же творится в чужой голове.       Феликс окаменел в паническом ожидании, а Хёнджин… окончательно возненавидел долбанный «подарочек». Ситуация «аховая» конечно. Если этот веснушчатый блюститель порядка окажется слишком принципиальным, то ожидающий того сюрприз в заднице Хвана, явно докинет последнему очень много проблем. Начальник тюрьмы за контрабанду по головке не погладит, а этот… его племяшка. Капец. Но вот если бы в Хване не было сейчас «лишнего груза», он не отказался бы ещё немного пофлиртовать и подразнить мальца. Ну, камон, двухгодичный недотрах, а эти маленькие ладошечки прошлись по всем его слабым местам, к сожалению, кроме самых интимных. Веснушка-то вполне в его вкусе, они тут одни, камеры мертвы, а член Хвана уже живее всех живых. Короче, очевидно, что он бы соврал, сказав, что не хочет этого блондинчика.       — Ну вот… — первым отмер брюнет. Ухмыльнувшись, быстро отвернулся от собеседника.              — Что «ну вот»? — переспросил Ли, хмуря брови. Раз с ним пытаются договорится, значит есть весомый повод. Похоже, если поищет тщательно, может обнаружить нечто интересненькое.              — Получается, всё-таки можем договориться, но — Хёнджин выговаривал каждое слово тихим, тягуче-медовым голосом, увлекая парня в свои сети.       Ликс лишь хмыкнул, отчаянно пытаясь сохранить последние крупицы здравомыслия. Ох, он конечно же понял, что ему предлагают. Слишком заманчиво, кстати. Заключённый готов дать своё согласие самостоятельно. Даже уговаривать, и тем более принуждать, не пришлось. Чёртов Хван и его аппетитная задница. Она ведь такая? Ли мог бы поспорить на что угодно, что не разочаруется. Впрочем, вскоре он может это выяснить наверняка, хотя бы визуально.       Второпях закончив внешний досмотр, Феликс ненадолго оставил парня в покое. Хёнджин молча наблюдал, как офицер выкладывает на стол один предмет за другим. Дубинка, салфетки, стерильные перчатки, смазка. Брюнет непроизвольно закусил губу, рассматривая тюбик с прозрачным гелем. Это вовсе не дешманский «служебный» вазелин, который обычно использовали надзиратели при более «тщательном» осмотре. Этот конкретный бренд был Хёнджину хорошо знаком — дорогая, качественная смазка для анального секса. Он и сам такую покупал неоднократно и хорошо знает, что та продается исключительно в сексшопах. Неужто подготовился?       — Я смотрел твоё дело, — внезапно заявил Ли.       Хван тут же обернулся к нему, размашисто облизнул губы и хищно улыбнулся.       — Не обольщайся, я многие смотрел, так что ты не особенный.       Попытался оправдаться веснушчатый, но лишь больше палился. Реакции красавчика конкретно подбешивали, теперь тот строит обиженное личико, пухлые губки дует. Сейчас вся власть в руках надзирателя, но почему-то кажется, что ведущая роль в этой игре вовсе не за ним. Хотелось хоть раз в жизни почувствовать своё превосходство. Так-то Ли мягкий и добрый человек, но стоило только в поле зрения появиться этому Хвану, как всё тут же менялось, словно внутри него ломался какой-то отлаженный механизм. Желание овладеть брало верх, и только бог знает, как до сего момента Ликсу удавалось с тем справляться.       — Ты всего на полгода старше меня, а уже умудрился пустить жизнь под откос.              — Да ладно, просто разочек не фартануло, — отмахнулся Хван.       — Разочек затянулся на три года. Отсидел уже два… часто предлагал надзирателям такие сделки? — едко поинтересовался блондин.              — Вы мой первый, офицер Ли, — пролепетал брюнет, игриво и мелодично протянув каждое слово.       — С заключёнными?              — Пф-ф-ф, с этими-то? Вы за кого меня принимаете? — старший бросил осуждающий взгляд на собеседника и даже демонстративно закатил глаза. — В этих стенах мой «цветочек» никто не срывал.       — А вне их? — само собой Ликс не мог устоять от искушения зацепиться за эти слова              — Я же взрослый мальчик, офицер… Или вас интересует моя роль? Количество партнеров? Любимые позы? Кинки? — неприкрыто издевался брюнет.       — Достаточно, — Феликс остановился позади заключённого и по бокам взялся двумя руками за резинку штанов. — Локтями на стол. Молча, — приказной тон звучал уверенно, а вот большие пальцы рук, что соприкасались с чужой кожей, жгло огнём. Хотелось контакта, больше и плотнее. Внутренне блондин молился, чтобы кто-то свыше ниспослал ему сил выстоять это испытание и не поддаться искушению. Он просто сделает свою работу…       Хван прогнулся в спине, наклонился, выпячивая зад и без конца облизывал губы, чувствуя, как по ногам скользит одежда. Так откровенно он не оголялся уже давно, да и их маленькая словесная «игра» только сильнее распалила желания. Он мог уповать лишь на то, что блондинчик не струсит и доведёт дело до приятного логического завершения. В выигрыше остались бы оба. Вот только… почему-то Хёнджин уверен, что этот офицер, как бы не морщил свой конопатый нос и не хмурил брови, всё равно в душе хороший мальчик. А такие как раз самые отбитые на голову, когда им срывает башню возбуждением… вот бы поскорее рвануло.       — Кажется, твоя подружка не просто так руки распускала, — озвучил Феликс, как только к нему вернулся дар речи. Да он вообще ни разу не ошибся. И в том, что у Хвана задница зачётная, и в том, что манипуляции девушки во время обжиманий выглядели больно уж подозрительно.              — Ревнуете, офицер?       Ли не ответил. Он просто залип на шикарную картинку и мысленно гадал, какой сюрприз скрывает в себе Хван. Упругие ягодицы хотелось потрогать, пожмякать и возможно даже пару раз шлёпнуть… так, чисто ради новых ощущений. Но вот длинный кончик презерватива, вписавшийся аккурат между этими великолепными половинками, его знатно так раздражал. Главное, чтобы там была не наркота, ибо в таком случае, договориться уже никак не получится. Всё остальное он может простить бэд гаю уже за одну только возможность притронуться к столь красивому телу.       Феликс медленно распаковал стерильные латексные перчатки и надел их. Вернувшись на исходную позицию, он, с нескрываемым наслаждением положил обе ладони на чужую задницу и развёл половинки в стороны. Руки задрожали и можно было лишь надеяться, что брюнет не заметит этого.       — Расслабься. Порвём резинку, придется вызывать врачей, — конечно он лишь припугнул, даже визуально было заметно, что передачу сделали умело.       Предмет находился сразу в трёх-четырёх презервативах, а это гарантировало вероятность успеха самостоятельного извлечения процентов так на 95. Намотав кончик на один из пальцев, Ли аккуратно потянул тот на себя. И, скажем так, в момент, когда кольцо мышц расширилось, выпуская наружу посторонний объект, у Феликса окончательно встал и весьма крепко. Да, теперь они определенно смогут договориться. Особенно после того, как на полпути Хван довольно громко и протяжно застонал, пустив разряд тока блондину под кожу.       — И что там? — тяжело дыша, поинтересовался Хёнджин.       Ощущения, которые вызвал блондинчик своими махинациями, выбили почву из-под ног. Всё тело ныло от желания, а кости буквально ломило. Трахаться хотелось до смерти… долбанные два года целомудрия — хуже чем в Аду побывать! Если этот веснушчатый в результате струсит, Хвану придётся отсидеть ещё и пожизненное, ибо он придушит мелкого засранца собственными руками за такой слив.       — М-м-м, — протянул что-то непонятное тот, и брюнет, обернувшись, чуть не заржал в голос. Крутой суровый офицер, походу, оказался с не меньшим недотрахом, чем он сам. Ибо тот сейчас замер, держа в одной руке извлеченный предмет и, не моргая, таращился на чужую дырку так, словно восьмое чудо света увидал. Вторая рука, видимо, без участия сознания её владельца, то и дело оттягивала одну из ягодиц в сторону, доставляя дополнительные приятные ощущения и заставляя Хёнджина пульсировать ещё слаще.       Ли тяжело сглотнул скопившуюся во рту слюну. Сам не понимал, какого фига так сильно залип. Он тщательный досмотр проводит далеко не впервые, и извлекать посторонние предметы из чужого зада тоже приходилось уже не раз. Но, ёшки-матрёшки, этот зад просто неописуемо манящий. Упругие ягодицы так приятно ощущались под пальцами, кожа гладкая, без единой волосинки, а видеть, как сужается и пульсирует маленькая дырочка — просто космос.       — Т-телефон, — прошептал веснушчатый и тряхнул головой, в попытке вернуть контроль над собственным телом.       Что ж, похоже, последние тормоза только-что отжили своё. Теперь — только вперёд. Положив извлечённый предмет на стол, Феликс выдавил объёмную порцию лубриканта на руку и распределил тот по пальцам.       — Проверю, ничего ли больше не затерялось, — попытался оправдать свои действия младший.       — Дерзайте, офицер.       От мысли, что наконец-то «процесс» пошёл, у брюнета предательски затряслись колени. Он склонился ещё ниже, упираясь в стол одним плечом, и положил голову на прохладный металл. Предвкушение заструилось по венам мощной порцией гормонов вперемешку с адреналином. А мягкое прикосновение пальцев к сфинктеру отдалось трепетом ещё и в груди. Как же давно его никто не касался, он уже и позабыть успел, насколько это бывает приятно.       Феликсу, страх как хотелось избавиться от этих долбанных перчаток, мешающих наживо ощутить нежную кожу. Но нет, он продолжал упрямиться, непонятно кому делая хуже, и лишь мягко массировал чужую дырочку. Вторая рука легла на поясницу, и в момент, когда пальцы впились в тазобедренную косточку, он вошёл в Хёнджина. От перенапряжения собственного тела аж челюсть свело, ибо пальцы внутрь парня погружались без малейшего сопротивления, а тихий сладкий стон приласкал слух.       Он скользил с нажимом, проходясь по горячим стенкам нутра и старательно прощупывал каждый миллиметр. Войдя до предела, Ликс сделал обратное движение, поворачивая кисть, а затем толкнулся внутрь уже резче. Такие манипуляции старшему явно пришлись по душе, о чём говорило учащенное дыхание и сдавленное мычание на каждом толчке. Ли уже было начал погружаться во тьму всепоглощающего возбуждения, как подсознание напомнило ему об истинной причине данных действий. Он сбавил темп и принялся реально прощупывать, а не трахать парня пальцами. Скрупулёзно и монотонно.       — Что же вы так старательно ищете, офицер? — спустя время раздосадованно поинтересовался Хёнджин.              — Вашу совесть, заключенный.       Но наперекор своим словам, Ликс добавил ещё один палец, оправдав это действие наказанием за болтливость. Правда, вышло наоборот — Хёнджин вновь простонал и ещё больше выпятил зад.                    — Тщетно. Её конфисковали при аресте, — слегка отдышавшись от всплеска приятных ощущений, пояснил Хван и тут же двинул бёдрами, уже самостоятельно насаживаясь на маленькие пальчики. А хотелось нечто покрупнее, но и это уже не плохо.       Откровенно говоря, иногда Феликс, забывал как дышать. Ощущая жар чужого нутра, он словно бы воспламенялся сам и потихонечку коптился в этой мучительной, но желанной пытке. В голове творилась неразбериха. Там завязалась целая баталия правильного с неправильным. Он должен просто проверить парня, конфисковать телефон и написать рапорт — всё. Но сейчас Ликс трахает того пальцами и это кажется охренеть каким необходимым действием. Вообще, в подобной роли он никогда и не был. Миленький, стройненький мальчик, нежный и хрупкий — так его видели окружающие. Классический пассив, да? Вот он и взял на себя роль, искусно отыгрывая ту с каждым партнёром. И его самого, вроде как, всё устраивало. Но этот блядский Хван Хёнджин… Вводя четвёртый палец, Ли размышлял о том, насколько сильно ему поплавило мозг, что он сейчас готов на что угодно, лишь бы выебать это произведение искусства, наплевав на мораль, роли, статусы и всю остальную хрень.       Несмотря на то что Феликс весьма миловидный, с такими красивыми людьми, как Хёнджин, ранее ему дел иметь не посчастливилось. Встреться они где-то на нейтральной территории, в клубе или баре, Ли не задумываясь лёг бы под него. Ибо стоит такого совершенства коснуться хотя бы раз в жизни и всё, можно считать, что та прожита не напрасно. Вот только Феликс был уверен, что по «крутости», они с бэд гаем на совсем разных уровнях, и в обычной среде обитания ему не перепал бы даже мимолетный взгляд. Сейчас же веснушчатый в куда более выигрышном положении, ведь босс в этой комнате именно он.       Резко одёрнув руку от заключённого, Ли сделал шаг назад. А Хван открыто выругался, прерванный на высокой волне наслаждения, и разочарованно осел, согнув спину и колени. Взгляд блондина метнулся к телефону, укутанному в несколько слоев презервативов, а после и на собственную руку. Необходимый пазл сложился в голове. Хёнджин очень хорошо подготовлен, чистый и растянутый… бери хоть сейчас.       Ну, и к чёрту всё!       — Значит, хочешь предложить себя в обмен на этот телефон? — Феликс наконец-то решился на ключевой вопрос.              — Почему бы и нет? — старший всё ещё пытался прийти в себя, попутно представляя, как красиво и многоразово мог бы отомстить блондину за такую подставу, будь у него развязаны руки.       — Потому что — нет. Я не позволю его пронести, но… — само собой, Ли сделал особый акцент на последнем слове. Это был вполне реальный компромисс, на который они оба могли согласиться.              — Но?       — Могу не писать рапорт об обнаружении.              — Договорились, офицер, — ухмыльнулся Хван. А что, тоже ведь неплохо? И двухгодичный счётчик обнулит и проблем лишних избежит. Идеальненько.       Феликс демонстративно снял перчатки и откинул их на край стола. Обойдя тот, остановился напротив заключённого. Ему самому не верилось, что он сейчас на самом деле собирается воплотить в реальность фантазии, которые так старательно пытался удержать под замком. А тут раз, и ему просто дали зелёный свет. Интересно, Хван тоже думает, что Ликс милый, нежный и невинный?       — Сдвинь руки друг к другу, — Ли вернулся к командному тону. Брюнет, заискивающе заглядывая в глаза и пытаясь раскусить, что же там задумал его новоиспечённый партнёр, послушно свёл руки и выпрямился.       Весьма комично младший пытался забраться на стол, видимо, тоже порядком распалившись, — потерял в координации и чёткости движений. Отчётливо просматривающийся стояк под тканью брюк служил тому дополнительным подтверждением. Справившись с высоким металлическим «противником», блондинчик встал на него коленями и понемногу придвинулся ближе к заключённому, пока не оказался аккурат над скованными кистями.       — Ты красивый, — заявил Ли, рассматривая брюнета и попутно, на ощупь, расстёгивая свой ремень. — Надеюсь, и рот рабочий.                    — Взаимно, офицер, — старший с искорками в глазах наблюдал, как Ли на мгновение растерялся, пытаясь понять, сделали сейчас комплимент его внешности, или просто хотят получить ответные оральные ласки. — Но со свободными руками было бы лучше, — подмигнул Хван.       — Ещё чего удумал, — хмыкнул Феликс и наконец расправился с ремнём, а следом и ширинкой.       Хёнджин с нескрываемым любопытством наблюдал, как приспускают брюки и бельё, освобождая ровный и крепкий член. Во рту уже начала скапливаться вязкая слюна, стоило лишь рассмотреть влажную головку, побагровевшую… младший явно дотерпел до последнего и заведён по полной. Впрочем, у Хвана была похожая ситуация, а оказавшийся перед глазами орган просто идеально вписывался по всем параметрам в его личные предпочтения. Не маленький, но и не слишком большой, достаточно широкий. Такой член словно создан, чтобы дарить удовольствие, и брюнет очень надеялся, что сегодня сможет попробовать тот во всех смыслах.       Феликс тоже наблюдал. И за тем, как расширяются зрачки в глазах напротив, перекрывая собой и без того тёмную радужку. И как упругий язык рефлекторно смачивает пересохшие губы. А пульсация артерии на шее слишком отчетливо выдавала ускорившееся сердцебиение, когда брюнет подался слегка вперед, продолжая жадно пожирать взглядом возбуждение Ликса. От мысли, что столь красивый человек может желать его взаимно и искренне, младшему сносило башню. Где-то на периферии сознания рвались последние сдерживающие ремни, а решительность дурманила похлеще самого возбуждения. Сегодня он поимеет этого Хвана, во что бы то ни стало!       — Будь хорошим мальчиком и постарайся на славу, а я помогу, — блондин обхватил пальцами свой член у самого основания и опустил тот в горизонтальное положение. Таким образом, головка почти что коснулась чужих, пышных и слегка приоткрытых губ. Не сдержавшись, он подполз ещё ближе… контакт. Надавив на нижнюю губу, ощущая её упругость и нежную тонкую кожу, Феликс буквально всхлипнул от прошедшего через всё тело разряда вожделения.       Хёджин же с интересом ожидал дальнейших действий надзирателя. Чужая кожа пахла чистотой и каким-то цветочным гелем для душа, а едва уловимый солоноватый привкус сочащейся из головки смазки достиг рецепторов именно тогда, когда ею провели по губам, раскрывая те шире.       Откровенно говоря, Хёнджин никогда не отличался особой терпеливостью, так что, как бы ему не было интересно понаблюдать за действиями офицера, внутри уже что-то взорвалось и словно бы мощной волной толкнуло его вперед. Резко насадившись на член до самого упора, он блаженно промычал, наконец ощущая тот внутри себя. Где-то сверху протяжно-низко простонали, крепче сжимая пальцы на основании. Довольный своей выходкой, Хван втянул щёки, создавая вакуум, и мучительно медленно поднялся обратно. Устремив взгляд вверх, он с упоением заглянул в чужие, широко распахнутые в удивлении, глаза. После быстрой ухмылки старший обхватил головку одними лишь губами, мягко и нежно посасывая ту, наблюдал, как дрожат пышные ресницы партнёра.       Сказать, что Феликс задыхался, было бы сильным преуменьшением. Сосущий ему Хёнджин, во всех смыслах был Слишком. Красивым, сексуальным, горячим и желанным. Недосягаемым… но вот тот здесь, и с азартом вытворяет нечто немыслимое своими невозможно великолепными губами и юрким языком. Неизвестно, какую жизненную лотерею выиграл младший, но сто процентов, он в той сорвал куш. Самоотдача брюнета даже смущала. Чёрт возьми, с такой экспрессией не делают минет просто по договору. Но и поверить в то, что Хвану реально понравился младший, тот просто не мог. Комплексы — штука мерзкая.       Пока заключённый со сбитым дыханием и нескрываемым удовольствием вылизывал, выцеловывал и насаживался на его достоинство, Ликс наконец-то рискнул сделать то, что запрещал себе всё это время. Опустив взгляд чуть ниже, он наконец-то сфокусировался на чужом члене и аж ахнул в голос. Долбанный Хван оказался воплощением идеальности, с какой стороны не посмотри, и член тому подстать. Великолепный, со вздувшимися от перевозбуждения венами, рельефно струящимися по всей немалой длине. Покрасневшая головка всё ещё наполовину скрыта крайней плотью, но водопадом сочится смазкой. Скорее всего, на полу уже лужица. Когда Хёнджин особо глубоко заглатывает, его член дёргается, вторя накатывающим волнам возбуждения. Восхитительное зрелище, сжимающее диафрагму Феликса и плавящее мозг закипающей в жилах кровью.       — Прости, детка, перевозбудился, — прохрипел Ли и резво вытащил свой ремень из шлёвок.       А вот это прозвище, сказанное глубоким хриплым басом ощущалось Хёнджином скорее терпко и горячо, вовсе не так приторно-сладко, как из уст кого-либо другого. Ему даже понравилось. Особенно, когда слова подкрепились действиями. Ремень перекинули через его шею и, спустя мгновение, брюнет ощутил, как плотная кожа надавила на затылок. Феликс резко потянул за зажатые в ладонях концы ремня и буквально насадил на себя парня, не позволяя тому самостоятельно отстранится. Головка прошла в горло, и ощущалось то нестерпимо узким, до сладкой боли. Запрокинув голову назад, он наслаждался этим до тех пор, пока Хёнджин не дёрнулся, задыхаясь. С досадой, пришлось ослабить натяжение, позволяя немного отпрянуть назад, но не настолько, чтобы член полностью покинул рот.       Взгляды встретились, один пылающий адским огнём, а второй слегка испуганный, но заинтересованный. Ли не особо обдумывал, что делает, просто следовал собственным хотелкам, имея шанс удовлетворить их полноценно, да ещё и с таким красавчиком. Он резко двинул бёдрами вперед, вновь входя глубоко, и порадовался, что на этот раз парень был готов, принимая его расслабленным горлом. Фрикции стали резкими, беспорядочными. Во влажном рту было приятно и горячо. Узкое горло вибрировало, когда Хёнджин удовлетворённо мычал, вторя чужому желанию кончить. Несмотря на заструившиеся по щекам слёзы и зажмуренные глаза, было очевидно, что брюнет от такого наглого использования себя только больше кайфует. Наблюдая за ним расфокусированным взглядом, Феликс в какую-то секунду даже подумал, что тот получает больше удовольствия от происходящего, чем он сам, но мысли эти остались где-то за гранью сознания. Он несдержанно толкался членом меж пухлых губ, параллельно натягивая ремень все сильнее и не позволяя Хвану отодвинуться, уйти от проникновения. Но тот и не собирался, ликуя внутри тому, что Веснушке наконец сорвало башню и тот проявил свой истинный лик, наглый, требовательный… охренительно горячий.       Хёнджину всегда нравился страстный секс. Грубый — на грани «борьбы за жизнь». Такой, что б до унижений и бурлящего в крови безумия. Хотя, обычно именно он был в активной роли, но сейчас, изголодавшегося парня ситуация и партнёр более чем устраивали. Было бы обидно, если бы этот веснушчатый оказался ванильной размазнёй или слишком принципиальным, чтобы пойти на сделку. А так, этот день имеет все перспективы стать лучшим за время, проведённое в треклятой тюрьме.       Особенно глубокий толчок выбил из Хёнджина последние крохи осознанности. Было больно, и он непроизвольно вцепился одной рукой в чужую голень, с силой сжимая пальцы. От внезапного дополнительного контакта Феликс крупно вздрогнул и войдя на всю длину, параллельно притянул ремнём чужую голову к себе. Зафиксировал намертво, прогибаясь в пояснице и чувствуя губительную взрывную волну, идущую через всё тело. Казалось, каждая клетка организма пузырится и лопается, выпуская сладкий яд наружу. Перед глазами пелена, а руки, стол, сам Хёнджин вибрируют вместе с его оргазмом.       Как только последние капли густого семени оказались в чужом рту, Ликс развязно рассмеялся. Эйфория от оргазма и ощущения власти над другим человеком затапливала всё его тело и сознание. Опомнился он лишь, когда ощутил постукивания по ноге; пришлось отпустить, хоть и не хотелось. Выскользнув членом из пухлых губ, Феликс тут же схватил и прикрыл челюсть парня, а вторую руку приложил к горлу так, чтобы под ладонью ощущался кадык.       — Не вздумай выплюнуть. Глотай, — ухмыляясь скомандовал он.       Хван нахмурился, сжал губы и выполнил просьбу, шумно сглатывая. Под ладонью кадык несколько раз прыгнул вверх-вниз, и это ощущение стало «вишенкой на тортике» удовлетворённости блондина. Он даже блаженно прикрыл глаза, чтобы полностью впитать то в себя, повышая чувствительность ладони.       — Хороший мальчик, — прошептали низким басом и погладили по щеке, а одурманенный происходящим Хёнджин только и рад поластиться к маленькой, горячей ладони. О да, он ведь старался и искренне считал, что свою похвалу более чем заслужил.       Младший после оргазма как будто уплыл, тупо залипнув на красивого парня перед собой, что словно миленький щеночек трётся о его руку, выпрашивая ласки. Очутиться в подобной главенствующей роли было крайне непривычно, но чертовски приятно, а этот Хёнджин поддавался, выглядел сейчас таким мягким и нежным, совсем не похожим на знакомый образ дерзкого плохиша. А Феликс ведь совсем не знает парня, тюрьма — не то место, где открываются душой и обнажают истинное я. Каков красавчик на самом деле? Вдруг там, за воротами с колючей проволокой, они смогли бы найти нечто общее, подружиться, сойтись… влюбиться. Ликс тряхнул головой, понимая, что совсем расчувствовался. Ну, что за бред? Зачем он такому, как Хван, который может получить любого, стоит лишь разочек улыбнуться…       Хёнджин отстранился и поднял на младшего умоляющий взгляд, пожевал губу в раздумьях и наконец словно бы вернулся к привычному образу. Ухмыльнулся даже.       — Офицер Ли, спасибо, конечно, что накормили, но, может, изволите наконец-то и отлюбить? — пролепетал тот осипшим голосом.              — Нетерпеливый.       — Хм, кто бы говорил… — закатил глаза Хван. Ну да, блондинчик-то кончил, получил свою долю кайфа, а он терпит два года как, плюс целую вечность, что они провели в этой комнате.       Внимательно изучив лицо брюнета, Ликс пришёл к выводу, что хоть тот на словах и дерзит, но выглядит более чем нуждающимся. Вот только теперь придётся потянуть время, пока у Ли снова встанет.       Натянув штаны с бельём, он уселся на стол и, оттолкнувшись руками, сполз с металлической столешницы. Ноги слушались плохо, дрожали после оргазма, а колени так и вовсе пекло после длительного контакта с твёрдой поверхностью. На глаза попался телефон, и безумная мысль промелькнула в светлой голове. Раньше Ли на подобное не решился бы, но сегодня явно особенный день.       — Ты же возбудился, ещё когда Это было в тебе, да? — слегка подвинув рукой телефон, он заглянул в чужие, пьяные глаза.              — Каюсь, виноват, — брюнет улыбался, выдерживая прямой зрительный контакт, словно дразнился, подстрекал.       А Феликсу начинало казаться, что между ими двоими что-то искрит. Или это остаточное явление после мощного оргазма? Звёзды там в глазах и всё такое.       — Тогда давай поэкспериментируем.              Хёнджин наблюдал за тем, как договорив, блондинчик вульгарно толкнулся языком в щёку, а после вызывающе вздёрнул один уголок губ. В карих глазах заплясали огоньки. А дальше всё пошло, словно в замедленной съёмке, потому что сердце в груди забилось на сверхскорости, стоило лишь чужой ладони лечь на дубинку. Мысли заметались что дурные, и собрать их в одну кучку, не представлялось возможным. Хван не понимал, как относиться к происходящему. Молча пялился на то, как надзиратель берёт длинную дубинку за ручку, поднимает ту, обильно выливает на другой, гладкий конец, смазку и распределяет, благо, не по всей длине… Окей… Хёнджин хотел потрахаться с этим веснушчатым парнем, но вот такой поворот не ожидал, а с другой стороны, у него вот-вот яйца лопнут, так что… похер, пусть мелкий делает что хочет, лишь бы уже получить свою долю кайфа. Всё равно новая порция адреналина уже заструилась в крови, а Хван и сам тот ещё экспериментатор. Главное сейчас, чтобы офицер не оказался с вавкой в голове, требующей насилия, а не удовольствия.       Обильно смазав дубинку, Феликс вернул взгляд к парню, и видок у того был совершенно потерянный. Волосы от ремня растрепались, в глазах испуг, но член всё так же — каменный. Крепкие бедра, упругий зад — любо-дорого смотреть, но верхняя часть формы явно лишняя. Свободной рукой Ли подцепил низ безрукавки и дёрнул ту вверх, а брюнет даже присел слегка, чтобы помочь избавить себя от лишней вещи. В результате та оказалась на столе, меж скованных рук. Феликс шумно выдохнул, исследуя взглядом плоскую грудь и впалый живот. Тело у брюнета было загляденье, куда не глянь — везде красота. Маленькие коричневые соски так и просились под зуб, косые мышцы манили пройтись вдоль них языком. Было даже обидно, что они оба находятся в таких ограниченных условиях и Ликс просто не имеет права проявить все свои истинные порывы и желания. Он бы с удовольствием вылизал парня с головы до ног, прикусывая в особо чувствительных местах, и точно бы пометил засосами с сотню раз, включая шею. Все должны знать, кому принадлежит этот лакомый кусочек. Хорошая фантазия, только на деле всё обстоит иначе. Максимум, на что может рассчитывать Феликс — это небольшой шанс того, что он сумеет удовлетворить этого красавчика и тот захочет как-нибудь повторить… тому ведь ещё год сидеть.       Но вот потрогать младший вроде как вполне вправе. Быстро выдернув пару салфеток, Ликс вытер свободную руку и, не сдерживая наглого желания, скользнул ладонью по чужой груди, намеренно задевая соски. А Хёнджин сразу понял, что позволить подобное прикосновение — роковая ошибка. Но так приятно… Нежная теплая ладонь, исследующая его тело, неожиданно пробила тщательно выстроенный эмоциональный барьер, напоминая прикосновение, продиктованное чувствами, а не отчаянной потребностью «выпустить пар».       Хван посмотрел на парня, словно видел того впервые, заново изучал черты лица и рельефы тела. Сейчас младший не хмурился, на расслабленном лице была милая, едва уловимая улыбка. Веснушки, россыпью драгоценных камней украшавшие светлую кожу, оказывается, были даже на веках, губах и ушах. И признаться, выглядели очаровательно. Большие карие глаза сияли. Аккуратный носик хотелось чмокнуть, а вот о пухлые, кукольной формы губы размазать томный поцелуй. Блондин был красивым, манящим… Знать бы ещё, что там скрывается под этой оболочкой.       Хёнджин, осознавая, что происходящее между ними — уже совсем не дерзкая игра, сдался, прикрывая глаза и пропитываясь ощущениями. Чужая рука не напирала, осторожно скользила по нему. Быстро поднялась к шее, и пальцы надавили на пульсирующую артерию… к его сердцу прислушивались, и оттого то забилось ещё быстрее. Пройдясь по линии челюсти, чужое тёплое прикосновение спустилось ниже, скользнуло по ключицам, сделав небольшой круг во впадинке между теми, и продолжило движение вниз. Дойдя до соска, твёрдую горошинку сжали между пальцами и немного оттянули — было приятно. С каждым сантиметром исследованной кожи, брюнету всё больше туманило мозг. Перед глазами вырисовывалась собственная спальня с широкой кроватью, чувствовались знакомые запахи дома и этот новый — цветочного геля. Казалось, что в любой момент Хван может выпрямиться, обернуться и увлечь парня в свои крепкие объятия, впиться губами в манящие скулы, прильнуть к плечам. Рухнуть вместе на чёрные простыни и отдаваться друг другу всю ночь, а потом ещё множество раз после…       Из приятной иллюзии его вырвало настойчивое прикосновение открытой ладони. Та с нажимом скользила по низу живота, и через пару мгновений пальцы сомкнулись вокруг основания члена. Хвана аж выгнуло от такого долгожданного и желанного действия. Блондин сжал его крепко и повёл рукой вверх, и вот это действие уже отдалось болью — слишком сильное перевозбуждение и повышенная чувствительность. Но мягкое круговое движение большого пальца на головке тут же изменило ситуацию, и старший рефлекторно толкнулся бёдрами вперёд. За плечом послышался тихий смешок, а рука скользнула вниз, окончательно освобождая головку от крайней плоти.       — Расслабься, детка, — томный шёпот на ухо заставил всё тело покрыться мурашками. Между ягодицами почувствовался холодок, а следом и давление чего-то твёрдого. В Хване забурлили противоречивые чувства. Кончить хотелось просто до невозможного, но позволить отыметь себя этим… не слишком ли? Впрочем, времени на подумать, ему не дали…       Феликс внимательно наблюдал за своими действиями, одной рукой зажав чужой член у основания, а второй пристроив дубинку ко входу. Оставалось лишь надеяться, что красавчик не станет дёргаться, ибо управляться с этой штуковиной не так уж удобно, как казалось на стадии зарождения идеи. От одной мысли, что он собирается сделать с парнем нечто подобное, грязное, вульгарное, внутри всё аж трепетало. Откуда у Ли такие желания, он и сам не понимал, но горячие волны накатывающего возбуждения ясно давали понять, что отступать поздно. И Феликс надавил, медленно и осторожно, со сбившимся ритмом сердца наблюдая, как постепенно расширяется кольцо мышц, пропуская внутрь инородный предмет.       — С-с-сука! — прошипел старший, ощущая, как плотно обхватывает долбанную дубинку собой, и низко опустил голову, пытаясь не поддаваться взбесившимся эмоциям. На самом деле физически было приятно, но осознавание происходящего, не совсем правильного, просто рвало его на части. Он сам не понимал, хочет продолжать, или нет. Огонь удовольствия уже распространялся, перекидываясь с клетки тела на клетку, цепной реакцией пытаясь сжечь всё его нутро, только голова всё ещё отказывалась смириться с вопиющей выходкой офицера. Вот он и метался в собственных мыслях, пытаясь определиться.       — Больно? — Феликс испугался, что что-то не так, но движение не замедлил, погружая предмет всё глубже. Брюнет отрицательно покачал головой.              — Нет. Просто… я чаще был в активной позиции.       — Сейчас ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — выпалил Ли ту мысль, что держал в себе всё время их уединения.       Сегодня только он решает, что и как будет происходить, и эта власть — чистое безумство. Будоражащее, потрясающее. Похоже, после случившегося ему стоит хорошенько обдумать собственные предпочтения и потребности, но это потом. — Не вздумай кончить, — скомандовал Ли, разжимая пальцы на члене.       Разместившись за парнем, блондин протолкнул дубинку чуть глубже, но на этом решил остановиться, давая партнёру привыкнуть к наполненности. Хёнджин тяжело дышал, всё ещё пытаясь смириться с происходящим. Ощущение маленьких пальцев на ягодице смогли немного отвлечь. Те прошлись снизу-вверх, задевая кожу ногтями, а после отодвинули половинку в сторону, открывая лучший обзор на него. В этот момент и получилось обнаружить основной камень преткновения — стыд. Это чувство буквально затапливало, заставляя давиться воздухом. Но в то же время, смешиваясь с адреналином, гормонами и струящимся в крови удовольствием от наполненности, возбуждало ещё больше. Это было нечто очень новое и неизведанное, словно он приоткрыл дверь в ранее запечатанную комнату души и обнаружил там… собственные пороки.       — Потрясно, — с придыханием прошептал Ли и двинул дубинку на себя, жадно впитывая образ того, как чёрный резиновый предмет выскальзывает из чужого сфинктера.       Хотелось уже вставить самому, да и собственный член почти готов, но возможность поиграться с красавчиком слишком горячо отзывалась в нём. Задвигав дубинкой, Феликс входил неглубоко и осторожно, очень медленными толчками, но и этого было достаточно, чтобы старший попытался подогнуть дрожащие колени.       — Не дёргайся, — возмутился блондин и звонко шлёпнул ладонью по ягодице.              — Блять! Боже… — а Хёнджина выгнуло, ибо в этот самый момент он как раз пытался выпрямить ноги, и дубинка вошла чуть глубже, задев простату. От смеси всех этих ощущений и чувств тело прострелило разрядом тока… Пришлось признать, что и такое ему вполне по душе. — Да, вот так!       — Жалкий… — едва слышно выпалил Ли, сам от себя такого не ожидая.              Медленное движение дубинки и вид на плотно сжимающее ту кольцо мышц, возбуждали подозрительно сильно. Да, Хёнджин сейчас выглядел жалким, положение его было унизительным, тот словно бы принадлежал Феликсу и с ним можно было сотворить всё, что пожелает тёмная сторона парня. Чувство превосходства над кем-то столь идеальным дурманило разум.       Ли метался в своей голове, желая быть напористее, отыметь этого парня, но в то же время он боялся сделать больно, или навредить. Даже в грязном болоте похоти, что так стремительно сейчас его засасывало, не было потребности в насилии, и он вовсе не хотел обидеть красавчика… скорее просто подчинить, почувствовать власть над тем. Подняться бы на ступеньку выше, чтобы доказать: «Даже такой как ты, может оказаться подо мной!»       А постанывающему Хёнджину было уже плевать, он тонул в бурлящем потоке наслаждения и хотел лишь ещё, и ещё. Хотелось целоваться, касаться кожей кожи, чувствовать, как быстро бьётся чужое сердце в прижавшейся к нему груди… Он так соскучился по человеческому теплу. Но сейчас у него была лишь одна ладонь и медленно скользящая дубинка в заднице. Не шибко много, но сойдет. В тюрьме-то и просто подрочить проблема, удавалось редко и наспех. Тут такого понятия, как «уединение» просто не существовало, а потребности организма никто не отменял. Так что Хёнджину было похер на то, как он выглядит в чужих глазах, и что о нём подумают. Имел значение лишь шанс на удовлетворение.       Внезапно Хвана лишили и той крохи контакта, что была, убрав руку с ягодицы. Разочарование зашипело горечью на корне языка, а холодный воздух заставил разгоряченную кожу покрыться мурашками. Открыв глаза, брюнет медленно обернулся.       Оказавшаяся перед взором картина сломала последнюю стену эмоциональной «обороны». Веснушка, через бельё, лениво поглаживал свой вставший член, неотрывно наблюдая за движением предмета в Хване таким голодным взглядом. Но в том было нечто ещё — восхищение. На удивление прекрасная улыбка красила лицо, усыпанное маленькими точками, делая его мягче и привлекательнее.       Брюнет ожидал увидеть нечто совсем иное — порочную, животную похоть. Но вместо этого обнаружил неподдельный, детский восторг, что так явно читался в чужих чертах. Парень выглядел… чистым, невинным ангелом, даже несмотря на то, что сейчас творил. Удивительно. Видимо, истинную натуру невозможно скрыть ни за формой, ни за должностью или статусом. Феликс милый, очаровательный, солнечный. Светится счастьем, словно получил тот самый подарок, что загадывал Санте несколько лет подряд, и вот — дождался, дорвался. Желание Хёнджина в мгновение ока перетекло из статуса «хочу трахаться» в статус «хочу Веснушку». Стало более эмоционально окрашенным и чётко направленным на конкретного человека. Спектр потребностей и нужд резко увеличился. И это… плохо. Потому что данная «акция» разовая и ничего большего между ними быть не может. Он не настолько наивный, чтобы поверить в возможность большой и светлой любви между заключённым и надзирателем. Вот если бы Хван был свободным человеком…       К чёрту.       — Офицер Ли… Феликс! — наблюдая, как заинтересованный взгляд поднимается вверх, Хёнджин пытался решить, сказать правду или просто схитрить. Не хотелось показывать свою слабость на данный момент, это было бы непозволительной роскошью. — Достаточно.       — Не тебе…       — Пожалуйста, — перебил он блондина, уже зная, что тот скажет. Мягкий, умоляющий тон старшего возымел отрезвляющий эффект, и Ли виновато опустил глаза к полу. — Я хочу тебя, а не вот это…        Феликс вмиг впился взглядом в чернеющую глубь глаз напротив, пытаясь понять, что только что услышал. Он прокрутил в памяти последние слова ещё раз, а потом ещё и ещё, будучи просто не способным поверить. Лицо старшего было расслабленным, а взгляд открытым. Он не врал и не дразнил. Сердце в груди Ли резко сжалось, а потом сделало такой сильный удар, что по ощущениям вообще взорвалось. Все былые мотивации и потребности рассыпались в прах, оголяя истинные чувства, скрытые под толстым защитным наслоением из этой «шелухи». Хёнджин ему нравился, но Ликс был не способен поверить, что эти чувства могут быть взаимны. Во всяком случае, он не находил аргументов для них в прошлом. Что изменилось?       Он дёрнулся, понимая, что просто завис. Медленно изъял инородный предмет из чужого тела и кивнул, словно бы сам себе. Ведь он тоже хочет Хёнджина и не просто трахнуть, развлечься и забыть. Нет. Как минимум, он хочет узнать его лучше, понять, какой тот человек на самом деле, и… И больше ничего ему не светит, потому что Хван заключённый. Изначально провальная затея. Но сейчас в этой комнате мир сужается лишь до них двоих, и было бы глупо отказать себе, хотя бы в этот миг побыть счастливым идиотом.       Ли вытер салфетками дубинку и положил ту на стол. Всё, дальше просто потерялся, не зная как реагировать и действовать. Он постоял некоторое время, таращась на стол перед собой и пытаясь внутренне переварить происходящее, но так и не придя к какому-то одному решению, поднял робкий взгляд на брюнета.       Хван сразу понял, что «сломал» блондинчика, стоило лишь увидеть, насколько тот растерялся. Весь авторитет надзирателя словно смыло с парня, проявив истинную личину — милого, неуверенного мальчика, пытающегося найти и понять самого себя. Наглый офицер старшему был вполне по душе, но вот это очаровательное веснушчатое чудо словно бы вмиг пробралось в самое сердце. Что же, сам поломал, самому и чинить.       — Поцелуй меня, — шёпотом попросил Хёнджин и, опустив одно плечо, наклонился чуть ближе к парню.       Мог ли отказать Феликс? Без шансов. Скользнув одной ладонью через надплечье, провёл по спине и остановился на талии, слегка сжимая кожу пальцами. Брюнету это прикосновение понравилось, и он мягко улыбнулся. А следующее понравилось ещё больше. Блондин провёл пальцами второй руки по его скуле и упокоил ладонь на затылке, медленно сокращая расстояние между их лицами. Оба прикрыли глаза за секунду до контакта.       Феликс мелко задрожал от переизбытка эмоций, стоило лишь коснуться своими губами чужих упругих, пухлых и тёплых. На поцелуй сразу же ответили, приоткрывая уста и давая ему финальный, зелёный свет. Медленные движения, едва осязаемые соприкосновения, интимные и личные, уже не были игрой. Они делились своими чувствами и познавали друг друга заново, постепенно углубляя поцелуй. Ли чувствовал горьковатый привкус — собственный, всё ещё хранящийся на этих губах. А Хёнджин лишь убедился в своей догадке — этот парень и вправду сладкий.       Когда в ход пошли языки, атмосфера вновь начала накаляться. Хёнджин по-прежнему был на пределе, всё тело ныло, он устал как физически, так и психологически. Нужна была разрядка, срочно. Но торопить блондинчика не хотелось, тот и так, похоже, испугался, что переборщил с играми. Браслеты на руках начали нервировать. Старшему хотелось нормально развернуться и обнять парня, прижаться к нему, почувствовать упругость и тепло тела. Но имеем, что имеем. Он старался не напирать, хоть уже и изнывал от перевозбуждения. А чем резвее Феликс вторгался в его рот своим языком, тем нестерпимее казалось желание наконец заполучить того полностью. И через пару минут Хван сдался. Отстранился, получив в ответ расстроенное мычание, но тут же загладил свою «вину» мягким поцелуем в скулу.       — Феликс, мне уже физически больно, может всё-таки трахнешь меня наконец? — прошептал он и тут же чмокнул младшего в курносый веснушчатый нос. Сам себе даже умилился.       Но Ли, как ни странно, словно бы испугался. Хёнджин не понял, что происходит. Блондин бегал глазами то по его лицу, то по предметам в поле зрения, обдумывал что-то, и судя по всему паниковал.       — У меня нет презервативов, — наконец тихо выдавил из себя тот.              — Пиздец, — Хван обреченно опустил голову, но сдаваться был не намерен. — Окей. Ты проверяешься?       — Да, я чист. А твоя справка в деле была, — уже более уверенно заявил Феликс.       Ему было откровенно страшно, что Хёнджин может передумать и не согласится продолжить. В принципе, осудить за это было бы лицемерием. Ли и сам бы на его месте не согласился. Но, похоже, старший куда более отчаянный, ибо прямо сейчас одобрительно кивает, улыбаясь.              — Ну, тогда уж постарайтесь как следует, секси-офицер. Я два года этого ждал.       Игривая манера речи Хёнджина здорово снимала напряжение и с Ликса. Казалось, что у них сейчас будет обычный секс. Такой, как бывает между парами, а не едва знакомыми людьми. И от этой мысли блондин наконец расслабился окончательно, позволив улыбнуться и себе, а после ещё и звонко шлёпнул парня по ягодице. Хван округлил глаза, делая вид, что он шокирован подобной выходкой и не удержался от смешка:              — За что?              — Бонус за хорошее поведение, — подхватывая чужой настрой, скокетничал Феликс.       Приспустив брюки с бельём, Феликс не стал заморачиваться согреванием смазки, сразу выдавив и распределив её по члену. Из-за разницы температур пришлось аж стиснуть зубы. Пока младший вытирал руки о салфетки, Хёнджин любовался чужим членом, уже предвкушая наслаждение, что тот ему может подарить.       — Классный член, — не удержался он от комплимента.       А Феликса аж в краску бросило, от такого откровения.              — Спасибо, — посмеиваясь, ответил веснушчатый, но уже успел отложить услышанное в отдельную, особенную ячейку памяти. — У тебя тоже, кстати. И зад… и вообще всё, — он бегло облизал тело парня взглядом, подмечая рельефную мускулатуру под светлой кожей, и не удержался от искушения.       Быстро поцеловав надплечье, вновь потянулся к губам. На этот раз поцелуй вышел не таким скромным, сразу перейдя в разряд «жадного и горячего». Блондин вторгся языком внутрь, беря на себя инициативу, а после пару раз прикусил нижнюю губу и оттянул её. Хёнджин от такого напора моментально вспыхнул и высоко простонал. Всё, теперь или кончить или умереть, третьего не дано.       — Давай уже. По-взрослому, глубоко и жарко, Веснушка! — задорно выпалил Хван, разорвав поцелуй.       Феликс сразу разобрал сказанное на составляющие, сделав выводы. Первое — старшему и вправду невмоготу. Второе — тот любит страстный секс. Третье — внутренний голос позорно пищал от восторга, вызванным таким прозвищем. Это так Хёнджин называет его в своей голове?       Что ж, по-взрослому так по-взрослому. Ли разместился за парнем, шлёпнул его сразу двумя ладонями по ягодицам, вызвав сдавленное шипение. Тут же склонился над ним и прошёлся языком от поясницы к рёбрам, в конце прикусив. От этого действия голову вскружило обоим. Хвану, потому что изголодался по подобным ласкам. А Ликса из-за внезапно прострелившего тело вожделения. Брюнет на запах и вкус оказался крышесносным. Свежий пот отдавал лёгкими мускусными нотками и чем-то терпковатым, лишь подчёркивая дерзкий характер парня. Так что, не сдерживаясь, младший повторил манипуляцию, проведя языком вдоль позвоночника, прикусил загривок и мокро принялся расцеловывать плечи. В это же время его ладони несдержанно мяли чужие ягодицы, сжимая их и разводя в сторону, распаляя обоих до состояния побелевшего от жара металла.       Пальцы одной руки скользнули в ложбинку и два из них мягко надавили на сфинктер, провоцируя новый стон Хёнджина. Пару раз прошлись круговым движением вокруг его дырочки и настойчиво толкнулись внутрь. Старший был более чем готов, но Феликсу просто необходимо узнать, насколько тот горячий внутри. Под подушечками пальцев оказались невероятно мягкие, эластичные стенки и он без стеснения огладил их, прокручивая кисть и совершая поступательные движения. Хван почти что взвыл от таких манипуляций, его терпение окончательно лопнуло.       — Ты хочешь, чтобы я начал умолять? — съязвил он, уже не в силах контролировать эмоции. Головой понимал, что для Феликса, наверное, эти подготовительные игры важны, но сам уже просто не мог стерпеть такой уровень возбуждения.              — Не переживай, детка, сейчас всё будет, — по-доброму ухмыльнулся Ли и вышел из него.       Положив одну руку на поясницу, он надавил, заставляя прогнуться в спине. Ему покорно подчинились. Второй же он уже направил свой член к манящей, трепещущей желанием дырочке. После всех ранее проведённых манипуляций, та слегка покраснела и припухла, но от этого вид стал только развратнее и желаннее. Феликс не удержался ещё от одной шалости. Приложив головку ко входу, потёрся ею, наслаждаясь и нежностью кожи, и видом на то, как быстро пульсирует Хёнджин, желая наконец заполучить его член. Это вообще выносило мозг Феликсу, так как он собирался вставить кому-то впервые в жизни и даже не понимал до конца, какие ощущения испытает. Но вид… от этого захватывало дух. И от мысли, что Хёнджин — самый красивый человек, которого он только видел в своей жизни, в Этом плане станет его первым, тоже. Ликсу просто нужно было немного времени, чтобы осознать происходящее и морально подготовиться к проникновению, но Хван явно думал иначе. Старший откровенно захныкал, забив на все свои принципы, ибо, ну, совсем невмоготу уже было. А тут ещё и дразнится.       Сначала Ли думал, что войдёт рывком. Для пущего эффекта, фейерверков из глаз и всё такое. Но сейчас, надавив на головку большим пальцем, он без сопротивления начал погружаться в разработанный вход медленно. Дыхание задержали оба. Феликс широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как кольцо мышц расширилось, пропуская его внутрь, и тут же почувствовал, как плотно оно сжимается на нём. Почему-то он представлял себе ощущения иначе: что будет тепло, но свободно внутри; что тугим будет только сам сфинктер, но оказалось, что это не так. Внутри Хёнджина было так горячо и узко, что искры перед глазами заплясали и без всяких там рывков. Ликс непрерывно следил за тем, как чужое тело поглощает его — сантиметр за сантиметром. Ощущал головкой мягкие, но упругие стенки, постепенно расширяющиеся от оказанного на них давления. Это было так волшебно, что он словно бы провалился в «кроличью нору», разом меняя все свои жизненные принципы. Похоже, нихрена он не пассив.       Хёнджин боялся даже пошевелиться. Полностью уйдя «в себя», не обращал внимания ни на мандраж во всём теле, ни на накатывающий обжигающими волнами жар. Сконцентрировался лишь на ощущении сильно сжимающих его талию рук и на распирающем, сладком и таком желанном, проникновении. Он чувствовал, как медленно проникает в него твёрдый член, его объём и как сильно сам на том сжимается. Низ живота тянуло нещадно, скручивая внутренние органы в тугой узел удовольствия. Хотелось моментально сорваться на быстрый темп и «улететь», но он был признателен Феликсу за возможность прочувствовать его полностью.       Когда тела соприкоснулись, ознаменовав полное погружение, оба парня шумно выдохнули. Феликс, поглощенный бурей новых эмоций и ощущений, припал грудью к спине старшего и крепко обнял, чем умилил того до проступивших слёз. Правда, стоило признать, что Хёнджина тоже знатно крыло. И от самого долгожданного удовольствия, и от человека, которого он в себя пустил. Почему мелкий вдруг стал отзываться в нём столь трепетными эмоциями, непонятно. Но где-то на периферии мозга Хван понимал, что для блондинчика это, то ли вообще первый контакт с мужчиной, то ли первый в активной роли. А от этой мысли, происходящее становилось каким-то особенным, важным… не просто потрахушки, а сакральный, мать его, момент.       — Я бы тоже тебя обнял, но… — брюнет дёрнул рукой, провоцируя характерный лязг металла, вызванный соприкосновением цепи, браслетов и стола. Неприятный звук немного вытолкнул Ликса в реальность, ровно настолько, чтобы прошептать в спину «прости» и несколько раз припасть губами к манящей коже.       Отстраняться не хотелось, но Феликс даже таким расплавленным мозгом понимал, что старшему сейчас нужны не нежности. Так что, пришлось. Расцепив объятия, он положил одну ладонь на плечо, а вторую зафиксировал на пояснице, сжимая пальцы на коже. Шумно вдохнув, он решился на первое движение. Тягуче повёл бёдрами назад, а потом резко толкнулся обратно. Кажется, что-то взорвалось в мозгу, за раз выплеснув сверхпорцию гормонов. Феликса буквально снесло волной прокатившего по телу удовольствия.       — О да! Господи! — стон старшего затерялся в шумящей в ушах крови и грохоте собственного сердца. В общем, Феликсу понравилось. Не теряя время на анализ ситуации и раздумья, он повторил движение, а потом снова, и ещё раз. Перешёл на неспешный ритм, но входил мощными толчками, с каждым выбивая всё новый и новый вскрик Хёнджина.       На очередном толчке Хвана подкосило, и он рухнул локтями на стол, опуская ещё и голову поверх рук. А уже на следующем, он буквально взвыл. Феликс, благодаря немного изменившейся позе, благополучно «подмял» податливое тело под себя и теперь попадал точно по простате, постепенно ускоряя темп. Старшему было и до этого более чем хорошо, но сейчас… казалось, что он попал из Ада прямиком в Рай. Его вон даже Ангел ублажает.       Блондин действовал скорее на чистых инстинктах и рефлексах, ибо от таких безумных ощущений голова отключилась полностью. Он даже не осознал, в какой именно момент Хёнджин между несдержанными стонами начал бормотать какую-то несуразицу. Разобрать слова всё равно не получилось бы, но Ли был более чем доволен произведённым на парня «эффектом». Продолжая вбиваться в него, он то и дело шарил руками по горячему влажному телу. Пытаясь одновременно и удержать то, и насадить на себя. Сжимал пальцы на талии или хватался за берцовые косточки, плечи, бёдра. Казалось, что Хёнджин в его руках буквально тает, так обильно тот потел. Это одновременно и возбуждало ещё больше и раздражало, потому что прекрасное тело так и норовило выскользнуть из рук. Хотелось целоваться, и Ли в который раз проклял обстоятельства, не позволяющие им оказаться в более комфортной и располагающей среде. Но свой порыв он всё же смог частично удовлетворить. Навалившись на Хвана, он жадно выцеловывал каждый доступный участок кожи, слизывал с него влагу, и в какой-то момент начал даже прикусывать.       Ритм лишь постепенно ускорялся, хотя они оба были на грани, но терпели, потому что ощущения оказались потрясающие. Хотелось продлить удовольствие и их слияние.       Хёнджин не понимал, что с ним творится. Видимо, два года воздержания и доведённое сегодня до максимума сексуальное напряжение попросту уничтожили его. Чувствуя, как глубоко и мощно его заполняют. Как безошибочно Феликс проезжается своим воистину волшебным членом по простате, он разрыдался, не в силах справиться со шквалом собственных эмоций и наслаждением на грани экстаза. Ничего подобного с ним ранее не случалось, но было плевать на слёзы слабости. Он впитывал всё, что мог дать Феликс: тепло тела, каждое прикосновение и поцелуй, наполненность и выбиваемое трением пламя. А стоны… Господь должен был пощадить его душу, но уничтожал её вот этими низкими, бархатными звуками. Вибрация от тех проходила через чужую грудную клетку, миновала их слипшуюся кожу и проникала вглубь Хёнджина, разрушая его на маленькие атомы.       — Как в тебе хорошо, — внезапно, словно в бреду, Феликс сам того не сознавая, пустился в откровения. — Так горячо и узко. Боже, какой же ты потрясающий. — Но слова приходилось собирать, как пазлы, ибо выталкивал тот их по одному, между стонами. Для такой потёкшей головы как у Хвана, это было нелёгкой задачей, но он прислушивался к каждому. Почему-то, это казалось ему важным. — Не хочу… не хочу отпускать тебя.       Стоило лишь слепить звуки воедино, сформулировав из них полноценную фразу, а после их осознать, и Хёнджина унесло. В его жизни был крутой секс, он пробовал разные наркотики, алкоголь, азартные игры. И даже адреналин от русской рулетки и кайф после спуска курка с непроизошедшим выстрелом, не могли сравниться с Этим. Ощущать Феликса на себе и в себе, было просто за гранью самого понятия «удовольствие». А его откровение… Но это же осознание как раз и разрушило последние, истончившиеся от напряжения нити, удерживающие Хвана в шаге от оргазма.       — Фе-ликс… — едва ли смог выдавить из себя брюнет. — Ликс… я сейчас… я… — мышцы всего тела непроизвольно тянуло, кости выкручивало, а сгущающееся напряжение как будто рвало сухожилия. До болезненного хорошо. Жар заполнял всё тело, пульсировал в нём. Дышать стало тяжело, и яички уже сладко поджимались. Хван балансировал на тоненьком канате, над бездонной пропастью, готовой его поглотить.       Феликс же возликовал, что смог дотянуть до этого момента. Сам-то уже держался неведомо каким чудом. Слишком уж хорошо Хёнджин его принимал. А сейчас тело под веснушчатым ощутимо напрягалось в предоргазмном экстазе, и это хорошо чувствовалось и по сжимающемуся на его члене нутру парня. Отстранившись, он тихо прошипел. Лишенной чужого жара груди коснулся воздух, что сейчас казался ледяным. Поплывший взгляд упал на дубинку, все так же лежавшую на столе и Ликс, не долго думая потянулся к ней.       Хёнджин уже не осознавал, что с ним делают, но почувствовал, как под подбородок скользнул твёрдый и прохладный предмет. Веснушчатый, не сбавляя темпа, вцепился в дубинку руками с двух сторон и вложив в это действие последние силы, буквально поднял Хвана на ней. Твёрдый предмет надавил на горло, перекрывая кислород, и брюнету пришлось поддаться, он поднялся и максимально выгнулся в спине. Однако давление не пропадало. Феликс удерживал его задыхающееся тело, превращая то в звенящее подобие натянутой струны. Темп толчков резко увеличился, сорвавшись на какой-то совсем уж безумный. Старший широко распахнул глаза и рот, чувствуя как оргазм пузыриться в нём, готовясь вот-вот взорваться финальным фейерверком удовольствия.       Феликс от этой картины непроизвольно улыбался, всецело поглощенный жаром чужого нутра и собственным искрящимся счастьем. Мышцы на спине брюнета напряженно подрагивали, а позвоночник тонкой полоской скрылся меж ними. Весь Хёнджин дрожал, вибрировал под ним. Слегка ослабив давление и позволив толике кислорода попасть в лёгкие, Ликс сразу же был вознагражден возобновившимися хриплыми стонами. Хван сжимался весьма ощутимо, словно пытался стать сверхновой звездой, что бы потом рвануть, снося своим оргазмом их обоих.       — Кончай, детка, — скалясь от перенапряжения, прошептал Ликс и тут же ощутил реакцию на команду.       Хёнджин сильно сжался, как раз на проникновении, сделав то максимально плотным и невыносимо приятным. Тот самый момент… Ли просто разжал пальцы и тут же перехватил парня под грудь, поддерживая его. Невообразимо приятную пульсацию на члене и крупно вздрагивающее тело в своих руках он запомнит на всю оставшуюся жизнь.       Старший стонал высоко и мелодично, обильно извергаясь на пол и давясь внезапно хлынувшим в него воздухом. Тот вообще словно бы разрывал каждую клетку тела, переполняя её кислородом, заставляя расширяться, пока та не лопалась. Он продолжал ощущать, как в него толкаются, продлевая эту сладостно-мучительную пытку. Голова шла кругом, а ног он вообще не чувствовал. Даже был не уверен, в какой именно плоскости сейчас находится, вертикальной или уже горизонтальной. Широко распахнутые глаза оказались невидящими, их всецело затянуло пеленой наслаждения, и в этой тьме он мог различить лишь маленькие пляшущие искорки.       Вид сокрушённого оргазмом Хёнджина и его безумная пульсация на собственном члене, превратили Феликса в оголенный нерв. Он сделал столько фрикций, на сколько его вообще хватило в попытке продлить чужое удовольствие. Но признаться, было слишком хорошо, невообразимо, и его выдержка просто лопнула. Он чудом успел выйти из парня за секунду до того, как его накрыл уже собственный оргазм. Пришлось высвободить одну руку, чтобы дожать удовольствие до пика, скользя ею по члену. Хван, потеряв часть поддержки, пошатнулся, но устоял на ногах. А Ликс этого уже и не заметил: рефлекторно прикрыв глаза и откинув голову назад, он захлебывался своей долей удовольствия. Но быстро вернул взгляд к аппетитному заду. Наблюдать за тем, как тугие белёсые струи спермы ложатся на нежную, слегка покрасневшую кожу ягодиц, оказалось упоительно-сладко.       Хёнджин рухнул грудью на стол, совершенно обессиленный и выжатый мощнейшим в своей жизни оргазмом. На задворках помутневшего сознания мерзкий внутренний голосочек даже хихикнул что-то о том, что ради такого можно было и потерпеть два года. В целом, парень был с ним согласен.       Феликс, словно заворожённый, продолжал наблюдать, как его семя крупными каплями медленно стекает вниз к бедру и в ложбинку меж ягодиц. Он приподнял руку, и коснулся тёплой влаги пальцами, размазывая ту по коже. Хотелось подарить память о себе, впитаться в этого прекрасного человека, остаться с ним навсегда… хотя бы таким, странным способом.       

***

      Хёнджин за остальные полдня так и не смог оправиться от произошедшего. Он смутно помнил, как офицер Ли вытер его, убрал все следы их безумства. Даже одел парня обратно тоже он. Вроде бы были ещё поцелуи — ленивые, но приятные. Тёплые прикосновения ладоней, успокаивающие, нежные. Частично помнил, как его вели по коридорам, поддерживая под локоть, и что-то говорили. Вроде о рапорте, а после шептали на ухо похвалу, укладывая его на кровать в камере.       Прогулка во дворе, где он просто сидел на лавочке, пялясь в одну точку, ужин — всё как в тумане. Единственное, ещё он запомнил — как засыпал после отбоя. Тело сладко ныло, а в голове была пустота. И это ощущение оказалось таким прекрасным, напоминало ему о свободе.       Сейчас же, проснувшись ранним утром и даже не успев открыть глаза, он пытался осознать, насколько чревато для его сердца случившееся вчера. И выводы были неутешительны. Хёнджин всё ещё ощущал крепкую хватку окольцевавших грудь рук, когда он пребывал на пике. И то странное прикосновение. Он коснулся пальцами сонной артерии на своей шее. Да, его сердце вновь трепетало.       Обречённо вздохнув, Хван повернулся набок и натянул одеяло по самую шею. Умащиваясь поудобнее, скользнул одной рукой под подушку и тут же одёрнул её, натолкнувшись на что-то твердое и прохладное. Он резко сел, но прежде чем утолить любопытство, пришлось перетерпеть головокружение от внезапной смены положения.       Под подушкой оказался предмет, который он совершенно не ожидал там обнаружить — телефон. Тот самый. Небольшой кнопочный аппарат, начисто вытертый и оставленный здесь кем-то заботливым. Похоже, Феликс не только сдержал своё слово, но и перевыполнил условия их договора. И как к этому должен отнестись Хёнджин? Подобный жест в жизни за стенами тюрьмы, можно было бы приравнять к покупке личной квартиры. В каком то смысле, Феликс теперь его шугар-дедди. Хван мысленно посмеялся со своих сонных нелепых выводов и поспешил спрятать телефон в тайник.       Включить аппарат он смог лишь после завтрака; у него был всего час до того, как всех сгонят на какие-нибудь не особо нужные работы. Оставалось лишь надеяться, что Минхо успеет попасть в это окно, ибо следующая возможность появится только к вечеру. Удача, похоже, была на его стороне. Не прошло и десяти минут, как трубка тихо завибрировала под подушкой. Хван улёгся в позу эмбриона и, аккуратно подложив её под голову, принял вызов.       — Ну, наконец-то. Я уже думал, ты никогда его из себя не достанешь, — смеялся до боли родной голос в динамике. Как же он скучал по нему.              — Привет, Хо, — улыбнулся Хван.              — Ты чего так долго?              — Прости, вчера не получилось включить, обстоятельства… — какие именно, парень объяснять не решился бы. — По какому поводу подарок?       — Я хотел тебе сообщить лично! — восторженно вскрикнул Минхо. — Через неделю, ты станешь свободным человеком.              — Что? — неверяще переспросил младший, пытаясь не обнадёживать себя раньше времени. Но сердце уже рвалось из груди.              — Слушай сюда. Послезавтра состоится слушание по условно-досрочному. Я обо всём добазарился, ты в списках. В комиссии будет наш человек, он зарешает. Бан Чан. Повтори-ка.       — Бан Чан зарешает, — тупо вторил старшему парень, всё ещё пребывая где-то на грани осознания происходящего.       — Точняк. Состроишь раскаивающуюся моську и грустные глаза. Соглашайся со всем, что он скажет, и дело в шляпе, — радостно тараторил Хо, периодически где-то на фоне позвякивая посудой.              — Не верится, — протянул брюнет, попутно щипая себя за бедро. Это же не сон? Ещё год отсидки резко сжался до одной недели?              — А ты поверь. Всё. Цёмки-бомки, — на одном дыхании выпалил босс, но потом резко добавил: — Тока не реви там со счастья, держись мужиком. А то знаю тебя, драма квин недоделанная.              — Не буду, Хо. Спасибо. Скоро увидимся? — Хван вроде и пообещал, но в носу уже щипало.              — Да, братюня, до встречи через неделю, — тепло пообещал тот и повесил трубку.       Хёнджин же ещё пару минут лежал не двигаясь, гипнотизируя стену перед собой невидящим взглядом и пытаясь переварить полученную информацию.       

***

      Телефон Хван выключил и надежно спрятал, больше не прикасаясь к нему. Дни полетели очень быстро, а Минхо не соврал — всё было схвачено. Тот самый Бан Чан из комиссии выглядел сурово и явно имел особое влияние на остальных. Условку Хёнджину одобрили, и пошло оформление документов. Он мог бы быть несказанно счастлив, если бы ежедневно не наталкивался на неоднозначный взгляд офицера Ли. Парень явно знал о том, что Хёнджин скоро упорхнет на волю. Хотелось подойти, поговорить и объясниться. Правда, ни что сказать, ни как на его внимание отреагирует Феликс, он не представлял.       К сожалению, чужой интерес Хван начал подмечать только сейчас. Ли был всё время где-то поблизости, постоянно отводил взгляд в сторону, стоило лишь им пересечься. Но явно наблюдал со стороны, когда думал, что старший не видит. Хёнджин даже сам пытался намекнуть на необходимость поговорить. Подмигивал блондинчику когда проходил мимо, пытался поймать взгляд того. Но максимум чего добился, это покрасневшие веснушчатые щеки и смущённая, едва заметная улыбка.       Так эти дни и пролетели. Впустую для ноющего в груди сердца. Хван решил для себя, что попытает удачу ещё раз, попозже, будучи свободным человеком. Это не сложно, он знает, где парень работает и как того зовут. За преследование, правда, тоже сажают, да?       Подписав все необходимые бумажки, переодевшись в теперь уже непривычную, собственную одежду, он проследовал со знакомым пухлым надзирателем до этапа выдачи личных вещей. Их было немного — один небольшой крафт пакет. Если Хвану не изменяла память, в том должен быть телефон, бумажник, часы и ювелирка. Расписываясь о получении, он слышал за спиной приближающиеся шаги, но не придал этому значения. Пока не услышал голос, от которого мурашки побежали по коже.       — Спасибо, дальше я проведу господина Хвана самостоятельно, — бархатный бас отозвался в Хёнджине яркими вспышками воспоминаний и тянущим напряжением в груди.       Медленно обернувшись, он обнаружил за собой знакомую стройную фигуру Феликса. Толстяк в этот раз вообще сопротивляться не стал, тупо кивнул и, махнув парню рукой, направился прочь. А сам брюнет застыл как вкопанный. Не пошевелился даже, когда рука с маленькой ладонью приглашающе указала ему в сторону выхода. Он просто не мог вот так уйти. Сам не знал почему, но чувствовал недосказанность между ними тяжелым грузом на своих плечах.       — Решил передумать и остаться тут на подольше? — ухмыльнулся офицер, выводя его из транса.              — Нет-нет, — только и смог ответить Хван и всё же двинулся к своей свободе.       Феликс шёл за ним, и старший слышал его шаги, даже как «хрустит» одежда и скрипят кожаные берцы. Хотелось обернуться, задержаться и всё же сказать хоть что-то, но он чувствовал себя немой рыбкой… только сердце в груди колотится, а вот в голове пустота. Ни одной дельной мысли.       Так они и дошли до самых ворот, за которыми уже можно было различить и знакомый белый Мерс и старого друга, с дымящейся сигаретой в руках, прислонившегося к тачке бёдрами.       — Рад за тебя, Хёнджин. Постарайся не просрать этот шанс, — послышался тихий голос за спиной. Хёнджин обернулся и встретился взглядом с большими карими глазами, заглядывающими ему словно в самую душу.       — Феликс… — хотел было сказать хоть что-то брюнет, но тут же был перебит громким выкриком «Джинни», донёсшимся со стороны свободы.              Рефлекторно обернувшись, он увидел стремительно приближающегося к ним Джисона, машущего руками и лыбящегося во все зубы. Да, он тоже рад его видеть.       — Удачи, — прошептал Веснушка и, развернувшись, отправился обратно. Хван провожал парня взглядом, потихоньку пятясь задом в сторону ворот. Долбанное сердце не давало покоя.              Оказавшись в машине, Хёнджин первым делом вскрыл крафт пакет и, выудив свой смартфон, поставил тот на зарядку. А после отвлекся на бесконечную болтовню друга, с упоением вслушиваясь в его голос. Он совсем отвык от того, как быстро может тараторить Джисон.       Походу разговора Хван включил мобильный и, не глядя, смахнул миллион пришедших на тот уведомлений. После выудил свои дорогущие часы и надел на запястье. Теперь те ощущались непривычно, слегка давили, муляли. Следом на его шее оказалась тонкая цепочка, а на пальцах кольца. На моменте, когда Хан что-то говорил о том, какой крутой ресторан они сняли для празднования его освобождения и как много народу понаприглашали, Хёнджин выудил свой бумажник и запихнул в карман пиджака. Странно, но что-то попало под пальцы.       Пошарив там, он выудил какую-то ярко-жёлтую бумажку и, перевернув, шокированно замер.              На той — номер телефона и аккуратная подпись: Ли.       Долбанное сердце…              «Эй, секси-офицер, отпразднуешь со мной освобождение?»              Отправлено.