Elliott.rec1

как только я его окончательно убил, мне стало не так интересно. его крики заполняли мои уши, мой мозг, барабанная перепонка яростно дребезжала из-за его криков. ох, мне это так нравилось. чувствовать его шею под моими руками, смотреть в это полное страха лицо. а сейчас? сейчас он уже не боится. смирно лежит на полу, пока я достаю нож и усаживаюсь на тело. слегка ёрзаю, мне не очень удобно. возможно из этого куска дерьма можно ещё получить хоть какую-то пользу. я вонзаю ему нож в шею, разрезаю, слушая хруст и другие звуки. смотрю на фонтан крови, режу до артерии и тут красной жидкости становится больше. я вовремя отстраняюсь, чтобы кровь не попала мне на очки и после не засохла. она капает на белоснежную рубашку и пачкает чёрный, слегка блестящий галстук. у меня нет особых планов. что можно с ним сделать… снять кусок кожи? выпустить кишки? вырвать глаза? раздолбить зубы, это конечно, обязательный пункт в каждом моём убийстве. ведь иначе, труп можно будет обнаружить и понять кто это. нынешняя полиция всё-таки научилась опираться на снимки зубов. первым делом я хватаю плоскогубцы, сжимаю один зуб и, напрягшись, выдираю его с корнем. этот приятный для ушей хруст, окровавленный зуб… то, как заманчиво кровь течёт из десны по языку и дальше в горло… у меня ещё много работы. напоминает поход к зубному в детстве, когда мой зуб пожирал кариес, а расшатываться он ни в какую не желал. обкололи обезболивающими и выдернули плоскогубцами, только медицинскими, не как моими, неаккуратными. зуб за зубом, хруст за хрустом… ножом я рушу дёсна, на всякий случай. после, ради извращённого интереса, я надрезаю уздечку языка, а дальше и сам язык. я вырываю его, тихо хихикая и закусывая губу. уже не так удобно, у меня ведь грёбанный пирсинг, а проколы не заживают которую неделю, принося постоянный дискомфорт. я подношу его влажный язык к своим губам, оглаживаю места среза собственным языком, чувствуя вкус крови и её острый металлический привкус. мои губы, пальцы, руки и щека в крови. меня не волнует, пока не запачканы очки. замарал рубашку? ну и хер с ним, отстираю или куплю новую. всё-таки не часто я могу так спокойно издеваться над чьим-либо телом, наслаждаясь каждой минутой уединения с чужой плотью. лужа крови вокруг меня тоже особого смущения не приносит. я вонзаю кончик ножа в его глазное яблоко. из него течёт интересная жидкость, похожая на слезу, но чуть плотнее. я вынимаю нож, замечая что глаз уже покраснел, наливаясь кровью. и после задумываюсь, слегка зевая. начинаю осторожно снимать кожу с его лица, делая нежные надрезы. после, моя любимая часть. я начинаю убирать этот кусок кожи. ох, вижу его идеальные красные мышцы и то, как кровь вперемешку с чем-то вязким тянется за этим куском. тянется словно сопли или что-то такое. я вижу его раздолбленный рот, не имеющий зубов. интересно, любит ли он кашу? был бы он жив, всю оставшуюся жизнь бы питался чем-то мягким, не требующим пережёвывания. увы и ах. откидываю кусок, тут уже у меня становится намного меньше идей и я попросту вонзаю ему нож в сердце несколько раз. звуки, конечно, не такие эффектные как в фильмах, но тоже пойдёт. приподнимаю его кофту, разрезаю брюшную полость, рассматриваю пузырьки жирка и только после того, как я поигрался с ними, просовываю туда ладони. он всё ещё тёплый, внутри склизко и мокро. я вздрагиваю, шумно выдыхая через нос и ухмыляясь. приятная дрожь по телу, когда я нащупываю его кишки и после дёргаю на себя, винимая их. прощупываю этот склизкий орган, нежно оглаживаю пальцами брыжейку. наклоняюсь вперёд и вниз, сжимая дрожащими руками орган. начинаю тяжело дышать, когда оно прямо здесь, в моих руках передо мной. хочется выть от удовольствия, но я всё-таки собираюсь себя сдерживать. прохожу языком по наружней стенке, слегка прикусывая. мягко, очень мягко. они чувствуются невесомыми, но, скорее всего, если взять их полностью в руки, можно почувствовать какой никакой вес, всё-таки длина у них внушительная. у меня начинает выделяться слюна, будто я увидел еду, будто рефлекс у собаки. дыхание ускоряется ещё больше, зрачок увеличивается от выброса адреналина. я наслаждаюсь каждой минутой, каждой секундой этого действа. мне не остаётся ничего другого, как спустить с него штаны и начать резать его бёдра, вновь тыкая и играясь с шариками подкожного жира. у меня не очень хорошо с фантазией, я человек теории, человек точных наук. как интересно было бы посмотреть на всех людей в школе, если бы они увидели меня за таким. я бы вдоволь насладился отвращением на лице этого идиота директора, мрази секретарши, уёбищной географички… мне продолжать? не стоит, наверное, вы уловили суть. ох, а после я бы напал и на них. поголовно каждого бы изрезал, расчленил. по настроению проделал бы с ними разные вивисекции и тому подобное. но сейчас у меня настроения нет, оно плохое. я вонзаю лезвие ножа в кожу ноги чуть глубже, разрезаю вдоль; вижу как сквозь капельки жёлтого жира прорывается медленный поток крови, заполняющий рану. уже становится менее интересно: его кишки выпущены и лежат рядом, глаз проткнут, тело изрезано, шея тоже. я решаю проломить его череп, то бишь устроить "профессиональную" трепанацию. выхватываю камень потяжелее, ведь ничего под рукой нет; ведь надо как-то импровизировать, начинаю осторожно бить по ножу, вгоняя в голову. тонкая, осторожная и нежная работа. конечно, тяжеловато делать такое с моими дрожащими руками. вынимаю один кусочек черепа, начинаю проделывать всё так же. да, мне не противно. да, мне нравится. да, я болен. да, мне плевать хотелось на всё это. ой, да засуньте свои "сходи к психиатру" знаете куда.. позже, я удаляю кусочек твёрдой мозговой оболочки, ту самую беловатую блестящую оболочку. и вот он, идеальной формы орган. не думаю, что мне нужно его вытаскивать: я всё ещё могу потрогать его. желеобразная масса, легко деформирующаяся от любого прикосновения. я видел как его разрезают, мягко и без особых усилий. достаточно приятно на ощупь, я даже слегка вздрагиваю, хихикая. я рассматриваю свою работу. не слишком идеально, не слишком аккуратно, будто бы какой-то творческий всплеск неконтролируемой энергии. в любом случае, выглядит интересно. мне понравилось и ведь правду говорят, что нужно получать удовольствие от процесса. ох, как же они правы. такое удовольствие я получаю слишком редко, отмечаю дни красным цветом в календаре. я встаю с тела, смотря на свои руки. сука, кажется я всё-таки запачкал очки… вздыхаю, облизываю пальцы; пинаю кишки под моими ногами, пачкая ботинки. я больше не чувствую этой эйфории. я чувствую лишь усталость и то, как кровь сворачивается на моей коже, неприятно стягивая её. вздыхаю, подбираю нож, кладу в рюкзак, не задумываясь о том, что кровь может испачкать тетрадки. подбираю этот камень и он тут же отправляется к ножу. улики скрыты, отлично сработано, Эллиотт. наслаждение прошло. пора идти домой. придётся идти по максимально безлюдным закоулкам, ведь я весь в крови. не дай бог кто-нибудь заметит, опишет мою внешность(я думаю, найти меня будет очень легко) и сдаст меня в полицию. тело останется на месте. сюда обычно никто не ходит. я ухмыляюсь. его спохватятся через три дня, дай бог ещё додумаются посмотреть тут. полное убожество жить, зная что любой убийца может напасть на тебя, всем будет похуй. дело выполнено, я доволен. и мне плевать, имел ли он семью, был ли он хорошим человеком… уже не важно, так-то. он лишь послужил "макетом" для воплощения моих фантазий. и пусть скажет спасибо, что умер он достаточно быстро. про безболезненно ничего не скажу, он кричал как резанный. по моему опыту, все люди начинают сильнее кричать где-то в середине процесса, даже не под конец. можно даже составить график, если бы я хотел, конечно. из планов поесть супа, если мама оставила его. можно ещё на компе погонять во что-нибудь, уроки-то сделаны. но главное кровь успеть отмыть, некрасиво как-то. Я вновь заливаюсь ребяческим смехом с нотками истерии, когда вспоминаю чужое лицо. вспоминаю воткнутый в плоть нож, текущую алость. я никогда не знал все оттенки различных цветов, но кровь отличить мог. вспоминаю его крики, мольбы о пощаде. что только не сделают люди, боящиеся за свою никчёмную жизнь. я чувствую, будто превосхожу в чём-то людей. не только просто "в чём-то". мать его, во всём! они все ничего из себя не представляют. как мило смотреть на их попытки доказать свою важность в обществе. маленькие, беззащитные, не умеющие ничего тараканы, жрущие и теряющие свою жизнь, в ожидании ебучей, такой же жалкой смерти! меня это так веселит! раньше, конечно, беспокоила эта ситуация, но всё-таки я принял. осознав, что мы все не нужны, мне стало легче. они же, думающие что всё зависит от них, живут в ужасных мучениях, и я наслаждаюсь. наслаждаюсь каждый раз, когда вижу человека в отчаянии. единственное, чем мы схожи, так это то, что мы все живём под одним небом. всё. больше меня не связывает ничто с этими… сколько там людей на планете наплодилось? хрен его знает. хотя, все мы умрём: это тоже нас объединяет, делает схожими. и только потом я понимаю, что можно было отрезать голову. блять.