Шлюпка

      Свесив руку с борта, я глажу поверхность воды и смотрю в пустоту.       Моя шлюпка брошена посреди Океана. Куда ни глянь — синие бездны воды, нет ни берегов, ни каких-либо ориентиров. Соленый воздух скован штилем, в небе ни облачка, и лишь раскаленное солнце переливается сверху каплями жидкого стекла.       Мы сидим на разных концах шлюпки — я и человек, к которому я очень сильно привязан, и которого мне пора отпустить. Мысль о том, что все прожито, и не осталось больше ничего, что связывало бы нас, камнем висит на шее. Мы обижены друг на друга, и уже давно ни о чем не разговариваем.       Над шлюпкой сгущается давящая печаль. Я слышу ее голос, слышу как она поет в морской тишине. Призрачным эхом из глубин памяти поднимаются тяжелые воспоминания: все, что произошло между нами, все незажившие порезы на моем сердце — все это отзывается внутри приступами тупой боли. Я вспоминаю, как мучился, и каждой клеточкой тела чувствую, что ненавижу Тебя.       А еще я ненавижу самого себя. Ненавижу за то, что мне до сих пор на Тебя не плевать.       Я не смотрю на Тебя, но знаю, что Ты спишь. За все время, что мы были вместе, я научился чувствовать Тебя, и мне уже не нужно оборачиваться, чтобы узнать, чем Ты занимаешься. Непрекращающаяся усталость сморила Тебя, и сон Твой тяжел — он так похож на забытье, что иногда кажется, будто Тебя уже нет в живых.       Это моя шлюпка, и Тебе плохо в ней.       Больше всего на свете мне хочется уснуть рядом с Тобой сейчас, возможно даже без надежды на пробуждение, но я не могу — я чувствую, что настал особый момент. Момент, какого не было прежде.       Мне тяжело это признавать, но мы потерялись. Курсируя в пустынных водах, не в силах определить ни координат, ни направления, мы подвели друг друга. Я так долго не позволял себе смириться с поражением, пытаясь спасти нас даже тогда, когда вера в успех иссякала — да, я был чертовски хорош в этом, и горжусь собой. Но сейчас у меня просто опустились руки. Я перепробовал все, что только мог, и теперь, даже если и остались какие-то варианты, они закрыты для меня: страх сковывает пальцы, и я ничего не могу с ним поделать.       Больше всего на свете я боялся, что эта минута наступит. Боялся с того самого момента, как мы оказались вдвоем в шлюпке. Сквозь горячие струи воздуха, далеко на горизонте уже проступают очертания корабля — я едва вижу его, но понимаю, что это Тот Самый Корабль. Где-то в глубине души я хотел бы, чтоб он никогда не приплывал сюда. Я знаю, что он может спасти нас обоих, и у меня есть всего одна сигнальная ракета.       Я сжимаю пистолет в руке, чувствуя как ладонь потеет от напряжения, и изо всех сил пытаюсь сделать выстрел, но не могу. Мне вдруг становится ясно: это — конец, и это будет моим собственным выбором.       Какое-то время я отчаянно борюсь с нестерпимым желанием швырнуть пистолет в воду. Я понимаю, что если корабль уплывет прочь, мы оба заживо сгнием от ненависти друг к другу в этом аду, в этой шлюпке. Я понимаю, что ответственен за Твою судьбу, но я так не хочу Тебя терять…       Наконец, собравшись с духом, я поднимаю пистолет в воздух и нажимаю на курок.       «Вш-ш-ш!..» — тревожный огонек взмывает к небу, и что-то обрывается внутри.       Нас заметили. Пройдут мучительно долгие часы, прежде чем корабль подойдет сюда, но боль уже растекается по моим венам — я вижу, что это корабль Твоей мечты, корабль, на котором Ты обретешь свое счастье. Там есть все, что так любо Твоему сердцу. Корабль, на котором Тебя ждут друзья и Твой любимый человек. Это очень, очень большой корабль, невероятно огромный в сравнении с моим утлым суденышком.       Его громада нависает над нами. Шум людей разбивает тишину, так долго царившую здесь, на пустынных гладях Океана. Я собираю волю в кулак и оборачиваюсь, понимая, что пути назад уже нет, прикасаюсь к Твоему плечу и тихонько зову:       — Проснись. Нас спасли.       Ты открываешь глаза. В них снова зажигается раздражение от вида моего лица и звука моего голоса. То самое раздражение, та усталость, которая была с Тобой каждый день, проведенный в шлюпке. Она стала тем незримым духом, что сопровождал нас все это время.       Потом Ты замечаешь корабль, и Твой взгляд начинает наполняться смесью изумления и радости. Я смотрю на Тебя, и понимаю, что не видел этого уже очень давно. Внутри меня что-то проваливается — я знаю, что не в состоянии зажечь эту радость в Твоих глазах.       И вот уже сброшен канат, нужно только протянуть руку и взобраться. Ты радостно кричишь, и люди кричат тебе в ответ. Ты взбираешься вверх, они подхватывают Тебя, обнимают, наперебой что-то говорят. Они ждали Тебя, они соскучились.       А я смотрю на Тебя снизу. Все море вокруг — это море моей боли.       Спустя вечность Ты вдруг оборачиваешься ко мне и удивленно спрашиваешь:       — А ты?       Я беру в руки канат и представляю, как взбираюсь на палубу, как вся эта веселая компания идет на свой праздник, окружив главного героя, а я плетусь сзади, и Ты меня больше не видишь. Смог бы я жить так? Смог бы я остаться лишь призрачной тенью в Твоем мире?       Нет, я никогда больше не буду страдать. Я лучше останусь один, в этой бескрайней пустоте.       Я поднимаю канат и заношу его над водой:       — Мне нет места на этом корабле. Он Твой. И я буду скучать по Тебе…       Сжимая зубы и не давая слезам проступить в уголках глаз, я пытаюсь совершить самый тяжелый поступок в своей жизни. Грубое волокно каната режет мою ладонь, но я вцепляюсь в него все сильнее и сильнее. Я не хочу верить в то, что отпускаю Тебя навсегда.       В конце концов, силы покидают меня. Пальцы безвольно разжимаются, звуки теряются в тишине, и корабль удаляется к горизонту, постепенно превращаясь в размытое пятно. Солнце садится, наступает долгожданная ночь, но я уже не вижу этого. Я лежу на дне своей шлюпки и развязываю узелки, которые обвивают мое сердце, узелки, которые тянутся вдаль, к Тебе и Твоему кораблю.       И когда остается последний узелок, я чувствую, что полностью истощен. Я чувствую, как скатывается в сон мое сознание, как кончики пальцев тянут за собой эту невесомую нить, медленно соскальзывающую с сердца. Я чувствую, как она растворяется во тьме, и вместе с ней растворяюсь я сам…       Омск, 2015 г.