love&girls

      они были слишком похожими, чтобы не быть соулмейтами.       юна всегда считала это очевидным. стояло взглянуть на них со стороны, и даже посторонний человек говорил: «вы как сестры-близняшки». подруги смеялись, подхватывая это сравнение, ведь они и правда были удивительно одинаковыми. внешность, повадки, привычки — всё словно отражалось в зеркале. волосы одинаковой длины, вечно спадающие на лицо, и жест — лёгкий, почти синхронный, когда они заправляли прядь за ухо. смех, звонкий и заразительный, от которого вспыхивали глаза и у них, и у окружающих. даже любимая еда — лапша с кисло-ореховым соусом — была их маленьким секретом.       лиа находила это забавным, а юна — судьбоносным. может быть, раз у них совпадал даже блеск для губ — легкий розовый, словно сотканный из росы утреннего сада, — то лиа наконец-то поймет, что они созданы друг для друга?       они умели читать друг друга без слов. юна знала, когда лиа нервничала, даже если та улыбалась. лиа замечала, что юна скрывала тревогу за нарочитой бравадой. их разговоры были быстрыми, как по нотам сыгранные дуэты, а их молчание было мягким, как утренний туман.       разве это не есть то, что называют родственной душой?       юна ждала этого дня уверенностью, граничащей с фанатичной. на её совершеннолетие на запястье должно было проявиться имя той, кто предназначена ей судьбой. она не сомневалась, что там будет написано «чхве джису».        кто, если не она?       — ты же знаешь, — смеялась лиа, когда они обсуждали это, — если у тебя появится моё имя, то я буду только рада. но вдруг это будет кто-то другой?       — даже не говори, — отмахивалась юна. — мы слишком похожи, это же очевидно. судьба не может ошибиться.       судьба никогда не была благосклонна.       юна проснулась раньше обычного, сердце билось громко и неровно. она дрожащими пальцами стянула кофту — хотя зачем, если была уверена в имени? зажмурилась, досчитала до пяти и…       там не было «лиа».        на коже проступали чёткие буквы. чужое женское имя.       юна долго смотрела. казалось, буквы сейчас поблекнут, исчезнут и проявится то, что должно было быть. но они оставались на месте.       когда лиа прибежала, запыхавшаяся, с сияющими глазами, чтобы показать «чхве йеджи», юна не смогла найти в себе сил улыбнуться.       скажи, что там моё имя. скажи.       юна протянула руку. лиа взглянула — и её лицо вспыхнуло. но не горечью. радостью.       «это так неожиданно, но, может, это и правильно».       юна смотрела на неё, и в груди что-то хрустнуло. правильно? как это может быть правильно, если неправильно для неё самой?       они сидели рядом, но между ними впервые возникла трещина. юна ощущала её кожей, костями. все их привычки и одинаковые мелочи вдруг обернулись пустотой. она не знала, куда положить руки, не понимала, о чем говорить.       йеджи была их общей подругой, пятая в их маленькой кругу. она слушала их разговоры, смеялась вместе с ними. юна никогда не думала о ней серьёзно: йеджи была надёжной, своей, но не соулмейтом для лиа.       теперь же имя йеджи, будто невидимый мост, связывало лиа с ней. а та улыбалась так, словно ждала этого всё время.       разве она не ждала, что её родственной душой будет юна?       разве они обе не ждали этого?       — ты рада, — тихо сказала она. больше для себя, чем для неё.       — а ты нет?       юна кивнула совершенно без эмоций.       лиа уже представляла себе, как она расскажет йеджи о том, что они предназначены друг другу. расскажет их общей подруге. как глупо.       а у юны имя на запястье было лишь словом. оно не имело лица, запаха, смеха. оно не было лиа.       их разговоры стали другими. всё еще быстрыми, но уже не столь легкими. всё ещё искренними, но с осторожными паузами. юна всё чаще себя ловила себя на том, что смотрела на их одинаковые движения и думала: «почему же нет? почему мы не могли быть теми самыми?»       она пыталась принять чужое имя на своей руке. пробовала произносить его вслух, шептать в темноте, привыкнуть к его звучанию. но всякий раз, когда буквы отражались в зеркале, они будто смазывались, уступая место другому — тому, которое она так и не увидела на своей коже.       лиа, напротив, расцвела. в её голосе стало больше лёгкости, в глазах — надежды. она рассказывала о йеджи, о том, какая она заботливая и всегда знала, как поддержать, умела находить нужные слова.       «йеджи идеальная, мы созданы друг для друга. как мы раньше этого не понимали?»        юна слушала и молчала, глотая каждое слово, словно яд.       они были слишком похожими, чтобы быть соулмейтами.