Если враг - и не враг, и не друг...

…они вырубались один за другим. Выравнивалось дыхание, прекращались шорохи, и, наконец, огромный мебельный магазин погрузился в сонную тишину, нарушаемую только едва различимым цокотом, редким хитиновым клацаньем, царапающими звуками, которые, впрочем, тоже довольно быстро прекратились. Дикое чувство ирреальности всего происходящего, чудовищное по своей силе. Вот он, Сашка Заринский, позывной Танцор, сержант, сидит, упираясь спиной в мягкое изголовье кровати, читает обнаруженные рядом Марвелловские и ДиСишные комиксы только чтоб не уснуть прежде, чем придет время чьей-то еще смены. В этой миссии все не так. Он не может войти в свой ритм, не может уснуть сразу на привале, не может взять утреннее дежурство, не может понять, что ему делать с той путаницей, что творится в голове. Виктор. Виталий. Страхи Юури. Опасения Джея. Темный взгляд капитана. Подсознательное ощущение какого-то грядущего пиздеца, если он, именно он, не будет достаточно внимателен. Если не сумеет защитить Айдара от Айдара. Если не сможет уберечь Виктора от Виктора. А как быть с Виталием? В смысле Витей и Витом? Разные люди. И эта разность не похожа на его собственную. Он даже в боевом модусе более адекватен, в том смысле, что не выглядит настолько полоумным. Или, может, Юури и Жан чего-то ему не рассказывают? В общем, даже для странного на всю голову Заринского, Виталий-Витя был странным в квадрате. Или же его странность в сравнении с самим Сашкой росла в геометрической прогрессии, если не в астрономической. Вынужденная мера защиты от враждебной окружающей среды. Твари не трогают спятивших детей. Они их в тварей превращают. Или нет? Он пролистал пару комиксов, где Железный Человек был девкой. Не зашло. Старк должен быть мужиком и точка. Потом еще один, где бабой был Капитан Америка. Потом откровенно пялился на Леди Локи. Потом откуда-то со стороны послышались шорохи. Сашка отложил «графические романы», медленно поднялся на ноги, подхватывая заодно пистолет, и плавно пошел вперед. Видно так же хорошо, как если бы он передвигался при ярком дневном освещении. Херово. Мутация усилилась. Раньше было не так четко. Мелькнула впереди человеческая фигура. Не твари. Не Виктор. На том стандартная армейская форма — городской камуфляж. Выходит, Вит-Витя. И вроде даже никакой агрессии. Хотя, кто его знает, как он отреагирует, если увидит, что Сашка не спит, и не перегрызут ли его зверушки всем им горло? — Не спится? — решился нарушить молчание он, показывая, что не спит. Пистолет сунул за пояс. Не размахивать же им перед носом то у мальчишки, то у неведомой… и, наверное, самой опасной твари из всех, что здесь обитают. Но и самой красивой, надо отдать должное. Он даже красивее брата. Эта узорная вязь, почти татуха, придает ему некий шарм. Красивее Дара. Хотя черные глаза капитана способны были прожечь его насквозь. Наверное, это тоже проблема. Судя по тому, что Витя или Виталий даже не вздрогнул, видел он в темноте ничуть не хуже Сашки. И шел он по-другому, не порывисто, не так, словно в нем кипит кровь, как у подростка, а мягко, бесшумно, плавно. И он снова был выше Сашки. Значит, все-таки Виталий. Он не дошел до Сашки всего пару шагов. Остановился, глядя с неожиданной улыбкой, изменившей его лицо, сделавшей его абсолютно не похожим ни на Виктора, ни на Витю. — Ты понравился Витьке. Но пользоваться этим не стоит, — он не угрожал, но его слова звучали как предупреждение. Виталий оглянулся на поднявшую голову тварь, которая не сменила место дислокации с вечера, узор на скуле на мгновение полыхнул, и голова снова опустилась на когтистые лапы. Виталий дернул щекой и снова повернулся к Саше. — Вас бросили здесь. — Есть такое, — медленно кивнул Заринский. — Обидно, ведь достаточно было сбросить два троса. Нами просто воспользовались, и решили, что добыча важнее людей, пусть даже один из них наверняка на сто процентов чист от мутаций. Витя хороший мальчик. Я тоже таким был. Так что ни пользоваться им, ни обижать его я не собираюсь. Ему досталось, как и тебе. И это не жалость, если что. — Я видел, — Виталий собрал волосы и безжалостно скрутил их в жгут. — Они просто струсили. Он покосился на Сашу и неторопливо направился вглубь помещения, даже не оглянувшись. Так уверен, что за ним последуют? — Я знаю, что тебе страшно. Боишься стать таким, как я. Не станешь. Сашка обернулся. Нужно кого-то разбудить, иначе это нарушение устава. Ну, и просто херня. Потянувшись, он аккуратно тронул за ногу Криса, умостившегося на самом краю, прижал палец к губам, призывая к тишине, и скользнул следом за хозяином. — Меня эта мысль беспокоила, — не стал отпираться он. — Меня взяли только потому, что моя мутация не внешняя и является полезной. И по настоянию генерала. Так что да, я боялся того, что… но она все равно усилилась. Моя мутация. Не хочу стать ненужным… не хочу отправиться в какой-нибудь паноптикум. Смех Виталия был… неожиданным. Его силуэт на мгновение исчез среди нагромождения столов, и снова появился рядом с Сашей. — Хочешь, расскажу, как я стал таким? Почему монстры не трогают меня? Почему Витьку они по-настоящему любят, а меня просто слушаются? Тебе такое не грозит, ангел, — он подался вперед, погладил Сашу по скуле и отступил, глядя с искренним любопытством. Не детским, а взрослым, тяжелым любопытством ученого, изучающего новый вид бабочки. Виктор тоже зовет его ангелом, но, наверное, не стоит об этом упоминать сейчас. Он даже не вздрогнул в ответ на прикосновение. Витя боится касаться людей. Боится боли. Виталий — нет? — А расскажи. Я на эту тему думаю всю вахту, так что… — Сашка не боялся, смотрел прямо, глаза в глаза. Совсем не боялся, скорее просто никак не мог понять. Если бы не мимолетность касания, он попытался бы его продлить. Слишком жесткой была ломка. Слишком скучал он по тактильным ощущениям. — Я помню все, что делает или говорит Витя. Я знаю, что он рассказывал Виктору о той банде, которая нас… спасла. Вот только он не помнит, как жил в ней. Только что взрослые шумели и ругали его. А я помню. Обычно его использовали как приманку. Живца. Почти все монстры — телепаты, и плач потерявшегося ребенка, которого оставляли взрослые в какой-нибудь трущобе был для них, как маяк. Они приходили, охотники их убивали. Все просто. Пока один раз не пришли те, с кем они справиться не смогли. Когда от взрослых ничего не осталось, Витя побежал. Он не помнит, но я помню, как оказался в метро, как поскользнулся на Слизи на лестнице и упал в Улей. Целое озеро изначальной материи. Той самой, из которой потом появляются все твари. Я помню тысячи голосов, которые заговорили вдруг в моей голове. Я увидел город их глазами, услышал все то, что слышали они. Чувствовал то же, что и они. Но они увидели во мне ребенка. Маленького Витю, которого надо было защищать, о котором надо было заботиться. Они позволили мне-взрослому объяснить им, как это сделать. Разрешили управлять ими ради блага одного обиженного ребенка. А я позволил им сделать себя их частью. Тебе еще не страшно? Его улыбка была почти злой. Почти сумасшедшей. Усталой, роскошной и обреченной. — Нет, — покачал головой Сашка, чуть подавшись вперед. — Может, хотя бы ты дашь ответ, почему случился Прорыв? Зачем твари пришли в наш мир? Зачем происходит то, что происходит? — Я не чувствую других тварей. Я не видел другой мир, я не знаю, что за границей Периметра, — Виталий запрокинул голову, закрывая глаза и открывая взгляду шею с тонкой сеткой шрамов. Почему они остались? Шрамы были получены до? — Я могу ошибаться, я знаю только то, что знают сами твари. А они забывают. Прошлого у них почти нет, только память о мутации и инстинктах. Я учился по книгам и журналам. Я не помню, целовался ли я когда-нибудь и точно не знаю, как это делать. Я не умею правильно одеваться, иногда забываю слова. Не задавай мне вопросов, ответы на которые я тебе не дам. Наверное, это уже входит в привычку — выражать свою поддержку таким вот образом. Сашка ладонями обнял его лицо и, чуть приподнявшись на носках, коснулся губами его губ. Не больно, но и совершенно не так, как касаться губами губ Виктора. Или Дара. — Теперь запомнишь. Совсем не так. Жар тела Виталия был осязаем даже через слои одежды, далеко не бархатистая кожа под ладонями, но без намека на щетину. Стальные мышцы, усиленные черт знает каким коктейлем из гормонов и веществ. Он не пах ничем — ни потом, ни пылью, ничем звериным. От него веяло только опасностью, напряжением и чем-то еще таким… Наверное, так пахнет пламя, на которое летит мотылек. И он, Сашка, этот мотылек и есть. Запястья, что все еще обнимали чужое лицо, словно тисками сжали. Но не оттолкнули, не отбросили прочь, просто отстранили, заглядывая в глаза. — Ангел, я кусаюсь, — Виталий улыбнулся… но улыбка эта была странно понимающая. И почему-то все такая же усталая. — Я не человек. — Виктор тоже зовет меня ангелом, — тихо заметил Сашка. — Ты еще, наверное, не в курсе, но ангелы — те еще монстры на самом деле. Так что мы все друг друга стоим. — Ну надо же… У нас с ним больше общего, чем я думал, — Виталий отпустил его и отошел совсем. — Вы зря сюда пришли. Не надо было трогать хранилище. — Это было нашим заданием. Серебро — наша защита и способ не стать такими, как… как ты, как я, как твои ручные драконы и прочие жители периметра и зон, — Заринский вздохнул, на секунду прикрыл глаза. — Катаешься ты или Витя? Не знаю, насколько адекватен я буду с утра, у меня режим сбился, так что пока еще я способен на подвиг, предлагаю пойти покататься. Если хочешь. Виталий резко развернулся, так, что волосы разлетелись из жгута веером. Искреннее удивление смягчило его лицо, сделав его похожим на Витю. — Покататься? Сейчас? — растерянность заплескалась в глазах, а черты лица словно поплыли. Витя. Виталий. Снова Витя. Смена модусов смотрелась почти страшно. И остановилась. Лицо осветилось радостной детской улыбкой. Засияло, заискрило в глазах. Витя. — Конечно, хочу. Сейчас, подожди… Он рванулся было в сторону, остановился, снова рванулся. — Коньки… — выдохнул почти беспомощно. — Тебе нужны коньки. Сашка обернулся, убеждаясь, что Джей не спит, и кивнул Вите, протягивая ему руку. — Коньки и специальные носки, иначе я просто сотру ноги. И ты тоже. Мы же с тобой никуда не спешим, правда? Или ты устал и хочешь спать? Витя закусил губу, неуверенно глядя куда-то в темноту. — Я хочу кататься. Очень хочу. Но Виктор ругаться будет, что я не сплю. — На меня тоже будут ругаться, — улыбнулся ему Сашка. — Юури и Айдар. И Виктор, наверное, тоже. Как ты себя чувствуешь? Потому что на то, чтоб покататься, нам точно нужно не меньше чем два часа. — Если нас двоих ругать будут, тогда не страшно, — Витя тряхнул головой, схватил его за руку и потащил за собой. Мимо не спящего, а просто валяющегося Криса они пронеслись вихрем, а вот перед тварью Витя остановился. Присел перед зверем, погладил по морде, на миг прижавшись лбом, и отстранился. Странно, но тварь за ними не пошла. Зато у лестницы их ждала другая, почти точная копия оставшейся. Саша ничего не спросил, но Витя объяснил сам: — Пока мы будем внизу, он будет охранять нас. Виктора и твоих друзей тоже будут охранять, не бойся. …Первый этаж был погружен во мрак. Пробираться через сломанные скамейки, брошенные тележки и прочий мусор было бы сложно, но Витя был отличным проводником. Надо было только послушно следовать за ним. Разбитые витрины казались уже привычными, уханье, рев и скрежет — тоже. А вот то, что каток хорошо освещен, было неожиданностью. Впрочем, светильниками служили сгустки Слизи почти такой же, как на платформе в метро. Они крепились на стены, кое-где на бортиках, даже на скамьях. Только лед был свободен. Как он продержался столько времени в почти первозданном состоянии, почему-то было не очень интересно. Может, под ним еще какая-нибудь тварь по типу Саб-Зиро из когда-то бессмертной «Смертельной Битвы». Все ради радости «ребенка со сдвинутыми глазами». — Вот. Коньки там, — Витя указал на стойку и нырнул куда-то в сторону. — А я пока батарейки поищу… С музыкой же веселей, правда? В спортивном отделе по дороге Сашка взял две пары носков. Тех самых, которые с усиленными мысками, эластичной поддержкой свода стопы, смягченной пяткой, которые так любят спортсмены, что ходят в походы, и группы оперативного реагирования. С размером он тоже разобрался быстро. Странно, но от предвкушения даже потряхивало. На лед — именно этого хотелось. Отчаянно. А может, просто в его памяти жило то самое детское желание снова парить, лететь, танцевать, как когда-то, очень-очень давно. Протекторы глухо стукнули об пол, когда он поднялся на ноги. Вот было бы здорово, если б он не забыл всех этих элементов. Прыжки, дорожки, вращения… когда-то он даже гордился, что умеет делать совершенно дикий для парней элемент — бильман. Сумеет ли теперь? Он заставлял себя ничему не удивляться и ничего не бояться. Страшно было снаружи. Страшно было умереть или стать монстром. Но бояться мальчика-мужчину как-то не получалось. Сашка подошел к бортику там, где не было слизи и можно было спокойно выйти на лед. Огляделся. Не слишком большая арена. Не Ледовый Дворец, конечно, но вполне пристойно. Можно попытаться хорошенечко разогнаться. Скорее всего, у него даже получится. Сколько было Вите-Виталию, когда он остался один? Тринадцать-четырнадцать? У него должен был быть плеер как минимум. И телефон. Сколько сейчас тому Вите, который привел его? Десять? Семь? Виталий помнил все, что делал Витя. И, похоже, исподволь руководил какими-то его действиями, потому что музыка все-таки заиграла. Не загремела, а заиграла из старенькой допотопной переносной магнитолы. Где Витя нашел этот раритет — оставалось только догадываться, но музыка действительно была. Что-то очень отдаленно знакомое. Не особо энергичное, скорее, лиричное. Так редко слышимый женский голос с хрипотцой пел на когда-то знакомом языке. — Так лучше, правда? — Витя сиял, ставя магнитолу на бортик. Он переобулся прямо там, идеально держа равновесие. Заплел волосы в неаккуратную косу, которая тут же начала распадаться, и встал рядом с Сашкой. — Пойдем? Я покажу, что умею. И ты покажешь. Только я почти не помню. Ты ведь смеяться не будешь? Голубые глаза сквозь пряди заблестели подозрением. — Если надо мной не будешь смеяться ты, — снова улыбнулся Сашка. Да, с Витей ему было намного легче. Проще. Не потому что бесхитростный мальчик «велся», а потому что на мальчика велся он сам. Он снял протекторы и осторожно ступил на лед. Поймал руку Вити, помогая выйти и ему. Развернул к себе спиной, аккуратно поправил косу, стянул ее запасной резинкой из кармана. И только тогда толкнулся, набирая скорость, привыкая к ощущению баланса и прохладному воздуху, обвевавшему тело. Витя помедлил, наблюдая за ним, а потом двинулся сам. Прикрыв глаза, заскользил по льду, словно прислушиваясь к себе, собственному телу. Несмелые движения обретали все больше уверенности, твердости. Уходил, утекал мальчик Витя, по капле уступая место Виталию. Снова другому Виталию с шалой, счастливой улыбкой, сияющим лицом и появившейся вдруг легкости в каждом движении. Окунувшись в себя, он словно забыл, что рядом кто-то еще. Разогнался. Взлетел. Приземлился не совсем чисто, но удержался на ногах. Сделал еще круг и остановился у бортика, глядя на Сашу с легким вызовом и азартом. — Ты слишком осторожный. Боишься упасть? — Мне не досталась, как Виктору, способность самоисцеляться, — пожал плечами тот, но в следующий момент заложил красивый «кораблик», набрал скорость и присел, подняв руку вверх, завертевшись в стремительной «юле». Плеснули в воздухе золотистые пряди, выбившиеся из узла. Подниматься было сложнее, но все равно получилось, как и выгнуться в красивой «ласточке». — Наверное, да, немного боюсь. На секунду он поднял лицо к далекому потолку, точно молитвенно сложив руки, а потом раскинул их в стороны и снова оттолкнулся ото льда, разгоняясь, набирая скорость, ощущая собственное тело все легче и легче, пока не прыгнул. Что это было? Что за прыжок? Сашка Заринский не очень хорошо помнил названия. Помнил, как исполнять, вот только теперь все эти красивости особым спросом не пользовались. Прыжок в два с половиной оборота. Раньше больше двух не выходило. Да, раньше вообще все по-другому было. — А, может, и нет! — Ты сможешь, — Виталий сорвался с места, закружил вокруг Сашки, то ли путая, то ли просто дразня. А потом вдруг остановился, и с точностью повторил все движения Саши. Улыбнулся, рассмеялся, волчком закрутившись на месте. — Мне нравится. Мне нравится! Ребенок? Молодой мужчина? Витя или Виталий? И черт его разберет, кто сейчас кружился в веере ледяных брызг. Он отъехал, разогнался, не прыгнул даже, а взлетел. Три с половиной оборота и почти чистое приземление. — Покажи еще, я хочу еще! И Сашка показывал еще. Дорожку шагов, скольжения почти на коленях, прыжок в шпагат, тот самый «бильман», и да, тройное-что-то-там, и обратное скольжение, он даже пробежался на носочках по льду, выписывая какие-то совершенно неимоверные выкрутасы руками. Наверное, это казалось неуклюжим со стороны и даже нелепым. Заринский давным-давно привык только бегать, прыгать и ползать. И да, падать. Но никак не плавно и грациозно скользить на льду, подражая иконам фигурного катания не такого уж далекого прошлого. Он завернул почти грациозную петлю, подхватил за руку Виталия, вытягиваясь вперед, снова повторяя ласточку. — Ты очень красиво двигаешься. — Я всего лишь катаюсь, — Виталий вывернулся, отъехал, остановился, словно ожидая, когда заиграет музыка. Трек действительно сменился, и Виталий развернулся. Заторопился, заскользил, словно выполняя когда-то заученную программу. Впрочем, возможно, так оно и было, и тело сейчас вспоминало то, что когда-то было вбито на мышечном уровне. Здесь раскинуть руки, здесь прокатиться на колене. Ирреальность происходящего почти сводила с ума. На катке пустого торгового центра посреди разрушенного и полного монстров города, катался парень в коротких джинсах и растянутом свитере под музыку старенького магнитофона, забывшись, став вдруг единственной реальностью Сашки. Его тело помнило, глаза горели, и даже узор на щеке сейчас полыхал не воинственным светом, а каким-то волшебным. Почти детская программа, без особых сложных элементов, чем-то неуловимо знакомая. Сашка засмеялся, а потом принялся повторять за ним, шаг в шаг, движение в движение. — Я помню ее!.. У тебя был потрясающий костюм, серебристые с синим чешуйки… я видел тебя, я был тогда на соревнованиях! Это было так красиво! Просто потрясающе! Я только смотрел, мне рано было соревноваться, я был совсем маленьким тогда… А ты был бесподобным. Просто сказочным. — Я выиграл тогда, — Виталий сделал «кораблик» вокруг Саши, и остановился напротив. Он даже не запыхался! Но сияющее еще минуту назад лицо гасло, и глаза стремительно тускнели. — В другой жизни. Он вдруг подался вперед, подкатившись к Сашке почти вплотную. Коснулся щеки, пропустил между пальцев прядку волос. — Тебе нужно уходить отсюда. — Я не оставлю парней. И Виктора не могу бросить. А Виктор не оставит тебя, — Саша прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. В какой-то момент поймал себя на том, что пытается потереться щекой о его ладонь. — Ты ведь не захочешь уйти, так? — Ты еще не понял? — улыбка Виталия была пустой. — Меня нет. Есть только мальчик Витя, которого я должен защищать. Только поэтому я все еще жив, и живы вы. И… Не договорив, он вдруг вскинулся. Резко поднял голову вверх, словно прислушиваясь к чему-то, а тварь за границей катка вскочила и зарычала, снося ударами хвоста остатки скамейки. Один вздох, и под исказившимися, снова заострившимися чертами лица исчез Виталий. Зрачки сузились, голубой цвет радужки потемнел, а узор на щеке полыхнул почти нестерпимо. С тонких губ сорвалось почти рычание, и… Виталий? Витя? как звали того, кто был сейчас здесь? метнулся к бортику, перемахнул через него, даже не попытавшись добраться до выхода, одним резким движением сорвал с ног коньки и замер в стойке. Он не смотрел на Сашу, казалось, он вообще про него забыл, но стоило только шевельнуться, как последовал отрывистый, резкий почти приказ: — Возвращайся к своим. Тебя проводят, — а через секунду растворился в темноте, под аккомпанемент поднимающегося воя. Переобулся Сашка мгновенно. Рванул вперед, затормозил, когда зубасто-шипастая тварьзашипела на него и проворно метнулась вперед, то и дело оглядываясь, бежит ли за ней человек. Человек бежал. Проклинал себя мысленно на чем свет стоит, что не взял гарнитуру, что тупо расслабился, позволив себе побыть ребенком, таким же мелким, как и Витя, что засмотрелся на Виталия, развесил уши, как законченный дебил. И это не лечится, Заринский, от слова совсем. А главное, он не успел спросить, что произошло. Танцор несся за тварью, старательно пытаясь дышать ровнее. Загонишь себя раньше времени — пиши пропало. Им нужно продержаться до утра, как всегда. Утром можно будет выбраться на крышу или уйти туда, откуда можно будет запросить эвакуацию без риска спровоцировать возвращение «ходячих танков». Они внутри периметра четвертую ночь, а, значит, пара дней на связь со спутником у них есть. Неработающие лифты, искореженный эскалатор, ступеньки… тварь чуть ли не взлетела по ступенькам, а Сашка неотступно следовал за ней, пока шипасто-хвостатый проводник не зашипел в морду охраннику мебельного магазина. Какое-то время Саша тупо держался за спинку ближайшего королевского ложа и дышал, со свистом выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, глядя на напряженного до звона Криса. Тряхнул головой, показал пальцы, сведенные в колечко, типа, все в норме. Ну… почти. — Он убежал, будто получил какой-то сигнал. Убей не знаю, что происходит. — Мы слышим, — Айдар появился за плечом Криса, увидел тварь, сопровождавшую Сашу, и вскинул бровь. — Хороший эскорт. И где же ты был, Саша? — Остынь, — Виктор, бледный и собранный, словно выплыл из темноты. — Они катались. — Ночью? — Он разбудил меня прежде, чем уйти, — насупился Крис. — Дар, твоя паранойя не раз спасала тебе жизнь, но это не тот случай. Мы живы, понимаешь? А Сашке даже охрану дали, чтобы не заблудился. Но что-то определенно случилось, — он внимательно прислушивался к какофонии звуков. Словно кто-то разворошил и хорошенько разозлил спящий улей. И твари, которые все еще были рядом, явно беспокоились. — Интересно, если мы попытаемся выйти, нас пропустят? — Я бы не стал проверять, — Виктор покусывал губы, глядя на Сашу с любопытством. — Даже если вы их убьете, здесь есть, кому их заменить. — Вы? — Айдар резко развернулся к нему. — Значит, ты себя уже из команды исключил? — Вите очень не нравится, когда убивают его друзей, — пожал плечами тот. — А мне вовсе не хочется проверять, насколько хорошо Виталька контролирует порывы своего мелкого модуса. — Не говоря уже о том, что это просто бессмысленно. Мы живы. Это лучшее доказательство того, что торопиться с решением не стоит. Нам просто нужно продумать план отхода. Неделя еще не прошла, мы еще можем связаться с базой. Но я уже сейчас скажу, что нам посоветуют добраться хотя бы до Периметра, — Крис с силой потер лицо ладонями. — А вы с этим твоим Виталькой не очень ладили, да, Виктор? — Он злится на меня. Имеет право. Я был дураком, я знаю, — плечи Виктора опустились. — Но я его здесь не оставлю. — Ты уверен, что он захочет уйти с тобой? — Дар вскинул бровь. — Если о нем узнают, то заберут, — угрюмо добавил Крис. — Он умеет контролировать тварей. Умникам в Анклавах захочется узнать, как он это делает. — Нет! — Виктор вскинулся, побледнел. — Мы… Я найду выход. О нем никто не узнает, если вы не скажете. Он смотрел на застывших парней требовательно, с тщательно скрываемым страхом. — Если он сможет помочь уничтожить… — начал Айдар, и Виктор шагнул к нему. — Нет, — отрезал четко и жестко. — От него и так почти ничего не осталось, а они вскроют ему голову, чтобы полюбоваться как устроен мозг! — Он не злится на меня. Я ему даже понравился. Им обоим, — отдышавшись, обронил Танцор. — Я вспомнил его. Вас, то есть. Я был на соревнованиях, когда он катался. Я тогда совсем ребенком был. Впечатлений оказалось даже слишком много… Я тут подумал… — Да, иногда ты даже это умеешь, — фыркнул Джей, но тут же стушевался под пристальным тяжелым взглядом Юури. — Продолжай, — попросил Юури, когда Джей отвел взгляд. — Вне Анклавов есть фермы. Как правило, там живут и работают те, кого мутация задела сильнее, чем меня. Иногда сильнее, чем Виктора. Фермы находятся под юрисдикцией Анклавов, так что военный блок их защищает в случае угрозы. Чем не место для жизни? И там совершенно не обязательно говорить, кто ты и откуда. Просто живи и работай. Если вопрос только в том, чтоб не отдавать Виталия мозголомам… и не открывать некоторых его способностей… — Ты понимаешь, на что ты сейчас толкаешь группу? — в прищуренных усталых глазах Юури таилось нечто непонятное. Нечто, чего раньше во взгляде Самурая не видели ни Сашка, ни даже Джей. — Ты хочешь, чтобы в своих рапортах «Как я провел несколько суток в Альфа-городе» мы не сообщили о такой дивной мелочи, как парень, который контролирует тварей? — Он ими не управляет, Юури… он провалился в Улей. — Он провалился в Улей, — задумчиво проговорил Юури. — И выжил после гипермутации. Тем более. — Я хочу попробовать стабилизировать Виталия. — Чувак, ты, может, психолог? Психиатр? Мозгоправ, короче, со специализацией в посттравматике? — Джей аж на ноги подорвался. Покосился в сторону твари, свалившей хвостом тяжеленный деревянный стул, и тряхнул головой. — Мы не знаем уровень его мутации. Если порог выше пятидесяти процентов, его тупо не возьмут. А если все шестьдесят, пристрелят, как только получат результаты! — У него сужаются зрачки. Его… татуировка на щеке тоже явно след воздействия. Он регенерирует, он способен разогнать регенерацию другого. Процент мутации тут явно больше восьмидесяти, — Айдар смотрел на них теперь так же, как примолкнувший Крис. — И если для Виктора ферма вполне реальна, то для его брата — нет. Если мы утаим Виталия и его способности, это приравняют к измене. Дальше трибунал и расстрел. Виктор резко отвернулся. — К черту. Идите к Периметру, установите связь и эвакуируйтесь. Даже если меня признают дезертиром, мне плевать. Все равно в Анклавах мне делать нечего, меня там никто не ждет. — Я жду, — очень тихо, но очень четко выдохнул Заринский, глядя себе под ноги. — Повтори? — перевел на него взгляд Юури, точно не доверяя собственным ушам. — Я жду, — чуть громче сказал Танцор. — В это так сложно поверить, Юури? Меня достало то, как на меня реагируют в Анклавах. Я подам рапорт Фридману, уволюсь и уйду. Почему бы и не сюда. — Потому что никто в трезвом рассудке и твердой памяти добровольно сюда не пойдет? — Крис переводил растерянный взгляд с Юури на Сашу. — Даже если… даже если ты захочешь уйти, тебя с радостью примут на любой ферме. — Почему сюда, Саша? — Айдар смотрел на Заринского с болезненным вниманием и зарождающейся на дне зрачков злостью. — Я могу понять, когда… когда тебе нигде не рады, но это не так. У тебя есть команда, которая тебя любит. Или это потому, что здесь есть каток и мальчишка, который напоминает тебе себя? — Хватит! — Виктор шагнул вперед. — Каждый сам принимает свое решение. И… — И нас отсюда еще никто не отпустил, — встрял Крис. — Так, напоминаю. Медведь еще не убит, а вы шкуру делите. — Какая разница, Айдар? — поднял глаза Сашка на капитана. — Иногда нереально забыть то, что ты увидел и узнал. Я не смогу. И эффективным на миссиях быть перестану. А в Анклавах мне не нравится. Не люблю чувствовать, как меня взглядами облизывают или же… — Действительно, хватит, — отрезал Юури. — Сейчас ночь. И что-то происходит. Вокруг нас твари, которые по приказу Виталия нас защищают. Значит, пока что мы в относительной безопасности и можем отдохнуть. И решить, как быть дальше. — О, я слышу голос разума, — Крис театрально закатил глаза. — Не знаю как вы, а я лично просто хочу спать. И моя вахта еще не подошла. Поэтому я с чистой совестью посылаю вас в сон и сваливаю. А если кто еще попытается меня разбудить… Что будет с тем человеком, никто уже не разобрал, потому что слова уходящего в глубь зала Криса превратились в невнятное бормотание. — Он прав. Хотя, наверное, я попытаюсь найти Витальку, — неуверенно произнес Виктор. — Он ушел, поскольку что-то случилось, — угрюмо, ни на кого не глядя, бросил Айдар. — Могу поспорить, что это либо вернулись за нами, либо что-то случилось у Периметра. Просто логически. Вряд ли он ускакал для того, чтобы разнять двух дерущихся за кость тварей. — Если это руталиски, то я бы тоже поскакал, — как-то невесело пошутил Виктор. — Мы ничего пока не знаем. И сделать не можем. Так что… — Да блядь, вы угомонитесь уже?! — судя по грозному окрику, разговоры Криса действительно достали. — Спать валите, придурки, пока возможность есть, потом наговоритесь! — Ложитесь спать, — Юури тряхнул головой. — Я на вахте. Саша, никаких глупостей. Виктор, тебя это касается еще основательнее. Я не хочу разыскивать тебя, или чтоб тебя прибило где-нибудь. Дар… капитан… ложись спать. И пожалуйста, давай решим все утром. Ночью решать такие вещи никак нельзя. Не самая здравая мысль. Заринский подошел к капитану, осторожно тронул его за руку, точно боялся, что обожжется. В общем-то, так и вышло. Эмоции Айдара действительно обжигали. — Ты убьешь их только через мой труп. Но и тебя я буду защищать, пока буду жив. — Кто говорит об убийстве? — Айдар нахмурился, но не отодвинулся. — Я не доверяю парню, которому достаточно сказать «фас» и который обижается, если его зверюшек убивают. Для его же безопасности ему лучше остаться здесь. К тому же мы не знаем, что будет, когда он перейдет периметр. Его «друзья» могут решить к нему присоединиться. Виктор обреченно закрыл глаза. Казалось, что еще немного, и он просто сломается. — Хорошо, — кивнул Сашка, отшагивая назад. И снова глаза в глаза, точно он что-то решал про себя отчаянно, болезненно. Остановился он только, когда спиной коснулся груди Виктора. Вздрогнул, на секунду зажмурился, вздохнул. — Он тоже назвал меня ангелом. Наверное, пора сменить позывной. — Потому что ты ангел, — Виктор придержал его, даже приобнял. — А Виталька всегда был умнее на самом деле. Всех видел насквозь. — Нам действительно нужно поспать, все на нервах, — Айдар отвел взгляд, потер с силой лицо ладонями и, тяжело согнувшись, направился вглубь зала. — Дар… все будет нормально, — Сашка сгорбился, сжался в руках Виктора и закусил губу. Останавливаться он не умел. И с этим что-то нужно будет делать. — Идите, — Юури кивнул, а сам пошел к выходу и устроился на диване у выхода из магазина. Хорошая позиция. И всех видно, и выход рядом, и если что, паникующие твари как на ладони. — Я не умею говорить с людьми… — шепнул Заринский. — Умеешь. Просто не все тебя слышат, — Виктор обнял его двумя руками, наплевав, как это смотрится со стороны и кто что подумает. — Вы правда катались? — Да, — кивнул Сашка. — Катались. И это было замечательно. Знаешь, на самом деле он может быть Виталием. Я знаю, что может. Просто он отчего-то уверен, что есть только Витя, а его не существует. — Монстры защищают Витю. Они телепаты, обмануть их невозможно. Виталия нет только потому, что без Вити его убьют. Он это понимает. Поэтому его комната — это палатка, а для Вити — мягкая кровать и комиксы. Его нужно вывести отсюда. Тогда Виталий вернется. — Ты же понимаешь, что его нельзя везти в Анклав. Айдар прав. Его или уничтожат, или примутся изучать. Ему не позволят просто жить… особенно, если учесть, что он знает о тварях и о том, что они на самом деле представляют собой, — Сашка развернулся в его руках и теперь глядел в лицо из-под встрепанной челки. — Я не знаю, что делать, — Виктор убрал в сторону мешающиеся прядки. — И я не могу вывезти его насильно. Никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. Сашка… не стоит ломать свою жизнь. Ты не монстр. Ты — не монстр. — Я ангел. А ангелы — те еще твари, — усмехнулся Сашка, а потом тихо попросил: — Поцелуй меня, пожалуйста. Только по-настоящему. — Ты читал явно не ту литературу. Ангелы, как и люди, бывают разными, — Виктор улыбнулся, взял в ладони его лицо, подушечками пальцев погладил скулы, едва коснулся губ. А потом закрыл глаза и накрыл приоткрывшийся рот поцелуем. Таким, о каком просил Саша. Настоящим, вынимающим душу, исступленным и иссушающим. Ласкал языком, раздвигал губы, захватывал и отступал. Сашка судорожно выдохнул. Тело тяжелело, становилось каким-то неповоротливым, ватным, дрожал каждый мускул, каждая связка, и справиться с этим он попросту не мог. Первый поцелуй? Да вроде как не первый, но эти странные импульсы тепла, что растекаются по венам, эти алые круги под зажмуренными веками… — Спасибо… Виктор… — на секунду он уткнулся лицом в его грудь, а потом осторожно отстранился, точно был совершенно не уверен, что удержится на ногах. — Надеюсь, это был твой не первый, — тот провел ладонями по его рукам, на мгновение сжал локти и отпустил. — Тебе нужно отдохнуть. А я дождусь Витальку. — Как скажешь, — Заринский кивнул и, развернувшись, поплелся к условно-застеленной кровати, на которой, на удивление, была даже подушка и стендовое покрывало. Почти настоящая постель. Правда на ней свернулась какая-то мелкая гадина, но и она смылась, стоило ему только упасть и завернуться в спальный силикон. И все-таки первый. Сложно назвать поцелуем неловкое целомудренное касание. Просто касание. И ничего больше. Вот только этот вот поцелуй не значил ничего. Ни для кого. — Он тебе нравится? Я имею в виду, нравится не на одну ночь? Потому что если так, то не лезь к нему. Я не смогу снова собрать его по кусочкам. Это будет нечестно, — оказавшийся невольным свидетелем Юури говорил негромко и даже не смотрел в сторону Виктора. Он чутко вслушивался в звуки ночи и, кажется, до рези в глазах всматривался в заполненный тенями торговый центр. Зеленоватые блики на его лице, отсветы материнской слизи, выхватывали заострившиеся черты осунувшегося, но все еще красивого лица. — Я не знаю, как можно нравиться только на одну ночь, — голос Виктора был спокойным, но вся его фигура в рассеянном свете выдавала напряжение. Плечи, спина, даже то, как были стиснуты кулаки. — Он маленький запутавшийся почти-ребенок, у которого никогда никого не было, и который считал, что ему это не нужно. Я вижу, как он смотрит на Дара, как ведется на Витальку. Но он действительно запутался. И ему нужно понять, что он чувствует. Пусть это и сложно для него. — А ты сам? Ты понимаешь, что чувствуешь ты? — Юури обернулся, он щурился, это было видно, ему трудно было смотреть, но он смотрел. — Что нужно тебе? Сашка действительно сущий ребенок, и все равно, что он солдат и способен эффективно убивать. Я тоже вижу, как он смотрит на капитана. — Сказать тебе честно? — Виктор повернулся к нему. — Я чувствую пустоту сейчас. Всю свою жизнь я жил только ради одной цели — найти брата. И сейчас, когда я его нашел, — он растерянно посмотрел на свои ладони, — я больше не знаю ради чего жить. Я знаю, чего хочу. Хочу помочь Витьке, хочу не быть один. И да, хочу, чтобы у Саши все было хорошо. Я не знаю, как это объяснить. Да, я не мастер разбираться в эмоциях, моя специализация — это монстры. И я не для Сашки. — Тогда оставь его живым, Виктор, и вернись, когда оживешь сам, — негромко выдохнул Самурай. Виктор смотрел на него долго, а потом вдруг слабо и почему-то болезненно улыбнулся: — Ты его так любишь, Юури? — Да. Нет. Не знаю, — Юури потеряно выдохнул. — Еще пару месяцев назад мне казалось, что да. Я просто рядом, я привычен, и он не воспринимает меня иначе как брата-командира. И я понимаю, что мне этого достаточно. Я буду рад, если он будет не один. Если будет кто-то, кто будет любить его. И если этого «кого-то» так же сильно будет любить он. Но пока что нам нужно просто выжить. — Актуально, — Виктор вздохнул, закусив губу. — Куда там Витька делся? …Момент возвращения Виталия пропустить было сложно. Притихший торговый центр наполнился вдруг звуками, топотом, воем, скрежетом. Усталыми и почти ликующими. Твари, ночевавшие в магазине, вскинулись, разом протрусили на выход. Виктор рванулся вперед, Айдар, сбрасывая сон, слетел с кровати. Даже Крис проснулся, хотя, казалось, в этот раз разбудить его будет невозможно. От идущего к ним Виталия волной катилась ярость. Опасность сигнализировала полыхающим узором на его щеке и светящимися глазами. Все, что хотелось при взгляде на него такого, — это взять винтовку и стрелять на упреждение. — Что случилось? — Виктор выступил вперед, когда Виталий оказался у порога. Тот остановился и бросил к его ногам чей-то потертый и окровавленный рюкзак. Незакрытый клапан упал на пол и из рюкзака выкатились частично запаянные в металл капсулы с мутной белой жидкостью. — Что это? — севшим голосом спросил Крис, проталкиваясь вперед и присаживаясь на корточки перед рассыпавшимися капсулами. Взял одну, поболтал, наблюдая, как кружится внутри осадок. — Это же сырец арфита, да? — Я не знаю, о чем ты говоришь, — холодно бросил Виталий, понемногу становясь самим собой. Узор тускнел, зрачки снова становились нормальными, только злость не уходила. Правда, была она безадресной, но не менее тяжелой. — Я знаю только, что иногда через Периметр прорываются банды. Ловят зверей, убивают, а потом вскрывают им череп и выкачивают мозговую жидкость. — Подожди… — Крис встал. — Я имел дело с арфитом через год после первого Прорыва. Один друган плотно подсел на эту гадость. Говорят, что он не вызывает физического привыкания, только я же помню. Физического может и не вызывает, но, по его словам, после дозы появляются радуга, фейерверк и голые телки, и вообще так хорошо, что возвращаться не хочется. Он и меня пытался подсадить, только я не дурак. Но я эти капсулы хорошо помню. — Так, получается, его из тварей получают? — голос Айдара был странным. Неверящим. — Блядь, — коротко резюмировал Крис, пнул рюкзак и отошел, сшибая по пути углы столов и расшвыривая стулья. — Я сделал что-то не так? — когда Виталий снова стал Витей, никто не понял. Но стоящий перед ними парень больше не горел яростью, а смотрел почти испуганно. — Нет, Витя, все хорошо. Все хорошо, малыш, — Виктор шагнул вперед, сгребая его в охапку и прижимая к себе. — Все хорошо. — Как всегда… — сплюнул Джей. — Всегда есть какой-нибудь особый интерес, который будет усложнять до предела и без того херовую ситуацию. Я тоже слышал об этой дури. — Я знаю, что арфит одно время тестировали в качестве м-м-м… вместо… фенобарбитуратов, —Юури наклонился, аккуратно, двумя пальцами взял одну из капсул и, прищурившись, посмотрел сквозь нее. — Оказалось не эффективно, так что исследования закрыли, но выходит, что кому-то эти исследования показались весьма перспективными. — Но это ведь так по-человечески, — задумчиво протянул Сашка. — Сдирать шкуры, чтоб шить одежду, вытягивать подкожный жир для косметики и использовать кости для украшений. Кровь для гемоглобина, а мозги для наркоты. Потрясающе. — Какая бесконечная ночь, — вздохнул вдруг Виктор, ласково ероша волосы брата. — Сколько осталось до утра? — Дожить до утра — мечта всех других не хуже, — нараспев проговорил Сашка, будто по памяти читал стихи. — Думаю, пара часов и рассвет. Виктор отстранил брата и устало потер лицо ладонями: — Думаю, нет смысла ложиться снова. А вот поесть хоть немного и обсудить, что делать дальше, надо. — Мы больше не будем кататься? — Витя смотрел то на Виктора, то на Сашу. — Мне очень понравилось. И Саша меня помнит, представляешь? — Тебя сложно забыть, — Виктор пригладил его встрепанные прядки. — Но мы еще не привели тебя в порядок. Пойдем, пока остальные до туалета и воды, переоденемся, — он выразительно посмотрел на Юури и Айдара и, взяв Витю за руку, повел за собой к выходу из магазина. Айдар проводил их хмурым взглядом: — Надеюсь, он просто дал нам возможность поговорить, а не пытается сбежать вместе с братом от нас. — Дар… — Крис появился из глубины зала. — Какого черта с тобой происходит? Да даже если так? — Ты забыл, что нам пришлось использовать «Иерихон», чтобы выбраться? — Айдар мгновенно развернулся к нему. — Ты забыл, как нас загоняли в тоннелях? Это делали не твари, это делал, мать его, Виталий, которому я даже котенка не доверю! А теперь представь возможности Виктора, который знает внешний мир, который умнее и имеет опыт в команде, с его братцем. Я не могу оставить их у себя за спиной! За спиной парней Зобрича. Потому что ничего их тогда удержать не сможет! Крис присвистнул и потемнел лицом: — Не могу сказать, что не понимаю, но, Дар, ты же не собираешься хладнокровно пристрелить Виктора, только бы здесь не оставлять? Дар стиснул зубы, на лице заходили желваки. — Если понадобится… Пусть уж лучше тащит своего брата за Периметр, там он хоть умникам может пригодиться. — Блядь… Думаешь, его ручные монстрики его отсюда выпустят? — Витю может и нет. А Виталия — вполне могут. — Блядь, — повторил Крис и уселся прямо на пол, сжав голову ладонями. Сашка отмер, но его лицо будто окаменело. Залегла меж бровей глубокая складочка, упрямая тонкая линия губ сжалась, кажется, еще сильнее и побелела от напряжения. — Саша, нет. Молчи, пожалуйста! — кинулся к нему Джей, обеими руками сграбастав за плечи. Несложно, в общем, скрутить тонкого легкого Заринского. — Боец, твою мать, за справедливость!.. Не смей, придурок… Широкая Джеева ладонь накрыла Сашкин рот, не позволяя ему ничего сказать ни в нападение, ни в оправдание. — Не нужно так, Айдар, — поджал губы Юури. — Риск есть всегда, но боюсь, стрелять тебе сначала придется в Сашку. Айдар скользнул по Саше взглядом, зацепился за ладонь Джея, закрывающую чужой рот, и отвернулся. — Я знаю, что твари могут сделать с человеком. Я… не могу допустить этого. Если Виктор хочет увезти отсюда брата — пусть. Но я его здесь не оставлю. И мне плевать, какой сволочью вы меня сейчас считаете. С Витей добраться до Периметра для нас больше не проблема. Мы можем быть дома уже вечером. Сашка всем телом повис на руках Джея, силясь вырваться из захвата. Рванулся, глухо завыл, но замер, стоило Юури подойти и обнять его, прижимая к плечу его голову с растрепанными мокрыми волосами. — Это цинично, Дар. Я понимаю почему, понимаю причину, но… лучше бы ты этого не говорил. — Я не прошу помощи, — Айдар отвернулся, глядя на сидящую на пороге тварь. Тварь, которая не нападала. Тварь, которую монстром называли по привычке. — Самый опасный враг тот, который нам нравится. Это мой выбор. И отвечать за него буду я сам. Даже если до Периметра мне придется идти одному. — Ты должен великолепно понимать, что пойдем мы всей группой. У меня одна просьба. Мы не знаем, удастся ли нам выйти. Мы не знаем, в какой сектор будем прорываться. Давай сориентируемся у Периметра и тогда отсигналим, что готовы выходить. Так у нас будет время. И понимание того, дойдем ли мы живыми, — предложил Юури. Он все еще держал тяжело дышащего Сашку, как и Джей. Но, кажется, Заринский самую малость успокоился. — Юури… — Крис выступил вперед. — У нас нет уверенности в том, что нас отпустят. Что Витя захочет нас отпускать, даже если не захочет уходить с нами. И, кстати, сам Витя может и не догадываться, что ждет его за Периметром. Но насчет Виталия я бы так уверен не был. Этот тип меня пугает и вовсе не своей иллюминацией. — Он хочет уйти, я в этом уверен, — негромко, но твердо произнес Айдар. — Он не зря говорил, что живет здесь только потому, что твари сделали из него «сына полка». Он живет рядом с ними, как на пороховой бочке, думаю, это он понимает тоже. И если не Витя, то Виталий поможет нам выбраться. — А дальше что? — Крис упрямо насупился. — Как только он покажется за Периметром — его либо сразу грохнут, либо возьмут в оборот. Уж лучше здесь со зверушками наркоманов гонять. Сашка снова напрягся в руках Джея, и тот уже вполне привычно усилил хватку. — Надеюсь, никто не будет спорить со мной о том, что статусу «Альфа» этот город обязан даже не Вите, а Виталию? И если он покинет Периметр — город через какое-то время потеряет статус «Альфа» … и его смогут нормально зачистить, если будет дана такая команда, — предположил Джей. — Если. Все то же чудесное слово «если». Если Виталий уйдет с нами. Если он проскользнет через Периметр и его не заметят. Если у него нет планов выводить тварей и уничтожать окрестности. Мне вот, если честно, сейчас очень жестко аналогия идет. С христианским Священным Писанием, — Юури поглаживал Сашку по плечам и говорил все, что приходило в голову. — Помните, Всадники Апокалипсиса? На тему них еще кучу фильмов и книг писали. Не знаю, кого мне Виталий напоминает… наверное, если тварей воспринимать как его полчища, то завоевателя. — По логике Джея получается, что в сердце каждого Альфа-города маленький обиженный ребенок «со сдвинутыми мозгами», — Айдар пожал плечами чуть удивленно. — А я вот уже ничему не удивлюсь. Даже этому, — Крис вздохнул. — Но и вероятность такая есть. По крайней мере, что касается этого конкретного города. Виктор сам говорил, что он не такой, как остальные. И что твари ведут себя здесь по-другому. Теперь мы знаем почему. Но если убрать отсюда «мозг», то этот город станет таким же, как и остальные. А тварей и за Периметром достаточно. Не в такой концентрации, но достаточно. А если еще и теорию Юури прицепить, то еще троечку таких детишек, как этот Витя-Виталий, и будет полный набор Всадников. И каждый со своим войском. И это полный пиздец, дамочки. — Может, тогда о чем-то попроще поговорим? — раздраженно поинтересовался Айдар. — Нам нужно выйти за Периметр. Это главная цель и план. — Для этого мы должны понять, поможет ли нам Виталий или нам придется прорываться, — Крис наградил его сердитым взглядом. — И, знаешь, что я тебе скажу, Дар… Может, он не гений стратегии и тактики, но если он решит здесь нас оставить, я лучше соглашусь для видимости. Потому что выйти без его разрешения мы не сможем. У него повсюду глаза и уши, он здесь каждый метр контролирует. — Я думаю, что об этом нам надо просто спросить его самого, — сказал Юури. — Мы разом снимем, по меньшей мере, несколько собственных предположений и поймем, как нам действовать дальше. А пока что мы только разговоры разговариваем. — Спросить, — кивнул Джей. — Я тоже за то, чтоб спросить. Думаю, и Сашка тоже. Заринский обмяк в удерживающих его руках и тяжело вздохнул. Взмокший, взъерошенный, он уже ничем не напоминал того собранного и малость задиристого солдата, с которым Айдару и Крису пришлось столкнуться всего-то четверо суток назад. — Только спрашивать надо у обоих. И у Вити, и у Виталия. Иначе хрен поймем кто «за», а кто «против». — А что вы сделаете, если окажется, что Виталий «за», а Витя — «против»? — Крис ехидно улыбнулся. — Хоррроший вопрос, — почти восторженно протянул Джей. — Наверное, проверим каким образом можно удерживать Витю в модусе Виталия? Ну или придется водить за нос ребенка. Заринский снова завозился в его руках, вертя головой, пытаясь сбросить его руку со своего рта. Орать он, вроде как, не собирался, так что Джей осторожно позволил ему говорить. — Виталий знает все, что говорил и делает Витя, — пропыхтел Сашка. — Знать — одно. Удерживать контроль над личностью — другое, — заметил Айдар. — У Вити есть небольшое такое преимущество. Пару тысяч тварей, которые порвут нам глотки, если мы их малыша обидим. А Виталий, как я помню все его атаки, появляется в основном ночью. И за него монстры так горой стоять не будут. — Ну, это дает нам нехилый шанс на самом деле, — Крис задумчиво поглаживал губы. — Идти ночью. Если Виталий, разумеется, будет «за». И уходить за Периметр — тоже. Шансы на то, что нас выпустят и не пойдут следом при этом, очень высоки. Главное, чтобы сам Виталий был на это согласен. — Этого мало. Нужно, чтобы эту часть планов Виталий удержал в тайне от своего мелкого модуса. А тут могут быть проблемы. — Значит нужно действовать условно-спонтанно, — убежденно проговорил Юури. — Вот только как удержать Витю в модусе Виталия? Есть предположения? — Я тоже понятия не имею, — Айдар покачал головой. — Я его не настолько хорошо знаю. У нас только Виктор и Саша общались с обоими достаточно, чтобы что-то думать. — Его можно удержать, — Сашка закусил губу и глухо обронил. — Джей, отпусти. Тот поколебался недолго и все-таки выполнил его просьбу. Отпускал осторожно, легонько оттолкнув Юури и отшагнув назад, давая Сашке простор. — Витя ребенок. Ему не интересно… он не понимает взрослых отношений. Хоть ему и любопытно иногда. Но Виталя другой. У него особого опыта не было, но он может… он вероятно захочет… — Блядь, вот не говори, что ты тут решил агнца изобразить на заклании, — неожиданно резко бросил Джей. — Потому что такая жертва лично мне нахер нужна! — Думаешь, Виктору это понравится? — Крис смотрел на Сашу с понимающей улыбкой. — Не говоря уже о том, что на это нужно время. Или ты просто его соблазнить решил? — Звучит отвратительно, особенно в твоем случае, — Сашка отвел взгляд и закусил губу. А потом вообще отошел и уселся на кровать, явно не собираясь продолжать тему. По всей видимости, зацепило. И больно. — О, да, конечно, — Крис повел плечами, отворачиваясь. — Только не могу понять, ты меня в главные шлюхи записал или в полностью противоположное. Да и к черту. Он поправил винтовку, подхватил свой рюкзак и исчез в глубине зала за баррикадой стульев, по пути шуганув какую-то мелкую тварюшку, одну из тех, что пролезли ночью. Судя по тому, как та покорно смелась с сиденья, особой опасностью не обладала и при Вите была скорее хомячком. Айдар поджал губы, но упорно смотрел куда-то себе под ноги. — Нам все равно надо понять, как удержать Виталия. Потому что это наш единственный шанс. И для него тоже. — Не попробуешь — не узнаешь, — произнес Юури. Лицо его точно окаменело, враз утратив всю свою эмоциональность. Он совершенно точно был не в восторге от предположения Сашки, но, похоже, предполагал, что это может сработать. И, судя по всему, именно эта мысль его и угнетала. — И ты туда же? — возмущенно вскинулся Джей. Он обвел всех каким-то потерянным взглядом, чертыхнулся и направился следом за Крисом. Конец разговорам положил звук шагов и звонкий знакомый смех. Витя говорил что-то быстро, почти восторженно, явно захлебываясь словами. А когда они появились в поле зрения, стало ясно почему. Виктор его переодел и заставил зайти в парикмахерский магазин. Короткие вытертые джинсы сменились новыми и по размеру, мягко облегающими длинные ноги, свитер тоже остался где-то в недрах торгового центра, а вместо него торс обтягивал тонкий джемпер с высоким горлом. Витя шел мимо витрин и в стеклах уцелевших ловил свое отражение, иногда останавливался, даже подходил поближе, чтобы рассмотреть получше. Виктор чуть укоротил и подравнял ему волосы, и теперь они лежали просто волной. Часть из них Виктор собрал в хвост на затылке и даже попытался заплести косичку. Вите нравилось, он был доволен, хотя было заметно, что новый облик ему непривычен. Возможно потому, что в таком вот виде он ничуть ребенка не напоминал. — Что случилось? — Виктор переступил порог зала первым, пока Витя задержался по ту сторону у ластящейся к нему твари. Обвел коротким взглядом товарищей по команде и напрягся. — Что-то решили? — Скорее да, чем нет, — выдохнул Юури, глядя на него. — Решение не идеально, но если есть вероятность того, что у нас может получиться, попробовать стоит. Он и так был бледен последнее время, а сейчас, казалось, кровь совсем отлила от его лица. — Вопрос в том, чтоб удержать Вита в модусе Виталия. Виктор оглянулся назад на веселящегося брата. Тот, кажется, уже даже забыл и о новой прическе, и о новой одежде, и сейчас катался по полу, откровенно хохоча, шутливо сражаясь с монстром. Как делал бы с собакой, если бы она у него была. — Он заставляет их не только подчиняться, — внезапная мысль заставила Айдара напрячься. — Он заставляет материю или как там ее, выполнять свои желания. Создать для него монстра, который будет охранять его и играть с ним. Помните тех… кукол в туннеле? Похоже на попытку создать ему друзей, — от воспоминаний он невольно содрогнулся, но вместе с этим пришла уверенность, что он прав. Виктор побледнел. — Виталий был почти всю ночь. А вечером только один раз. Я даже не знаю, что может вызвать его вне «графика». — Мы не говорим вне графика, Виктор. Мы, скорее всего, уходить будем ночью. Когда Витя спит. Но когда бодрствует Виталий. И весь вопрос в том, как сделать так, чтобы Виталию хотелось остаться главным в своем теле. Чтобы Витя, маленький Витя, наконец перестал быть его альтер-эго, если хочешь… — Юури оглянулся на замершего в одной позе Сашку и продолжил. — Саша предположил, что взрослые отношения могут вернуть и удержать Виталия. Что Вите… не интересен будет, к примеру, секс. Виктор непонимающе сморгнул. Перевел взгляд с Юури на Сашу и обратно. Оглянулся на Айдара, но тот только развел руками. — Если коротко, то мы считаем, что Виталий сам не против отсюда убраться. Но его время — ночь. Значит, нам просто нужно уйти ночью, и сделать так, чтобы его зверушки отпустили его и не пошли следом. Чтобы Витя не проснулся. Потому что даже если малыш и захочет уйти, он явно пойдет не один. А этого допустить нельзя. Этого может и не случиться, но мы должны быть готовы удержать Виталия. Все, что мы смогли придумать, — это взрослые отношения. Виктор кивнул, давая знать, что понял. — В принципе логично, но взрослые отношения? Как? — Вы… Говорили с ним на эту тему? — Айдар смутился, но смотрел прямо и требовательно. — Нет, — Виктор наградил его сердитым взглядом. — Все это время я общался с Витей. — Было бы неплохо выяснить, как он… в общем, как он относится к Сашке. Виталию он, судя по всему, понравился. Черт его знает, как выглядит смущение в формате Юури, но тому явно было не по себе вообще говорить на эту тему. — Просто Саша это сам предложил. Я понимаю, что это со стороны может выглядеть несколько… неприятно. Но мы не хотим бросать тебя. И Виталия. — А я не хочу отдавать его ни ученым, ни под расстрел, — Виктор прошелся тяжелым взглядом по Айдару, но тот только упрямо сдвинул брови. — Только уходить надо так или иначе. И я не знаю, как он относится к Саше, — а вот на Заринского Виктор старательно не смотрел. — Я вообще почти ничего не знаю о том, каким Виталька стал. Но я не хотел бы… не хотел бы, чтобы это было так. Нужно просто найти другой способ. К тому же мы не знаем, возможно, у Витальки у самого хватит воли контролировать Витьку. Заринский ссутулился на облюбованном месте. Притянул к груди колени, накрепко замыкаясь в себе. — Для того, чтоб это выяснить, нам нужен Виталий. Вот только ждать ночи, чтоб с ним встретиться и поговорить, нам никак нельзя. Просто потому, что время, отведенное на выход, у нас заканчивается, и спутник скоро перестанет отслеживать этот сектор, — вздохнул Юури. И сделал он это с каким-то неимоверным облегчением. — Нам будет неважно, где спутник, если мы сами выберемся за Периметр. Там-то обычная связь работает нормально, — заметил Айдар. — Можно связаться уже на месте. Все дело в Виталии. — Да, все дело в Виталии, — Виктор слабо улыбнулся. — Может, будем уже решать проблемы по их поступлению? — Айдар устало повел плечами, похлопал по карманам и вытянул помятую плитку сухофруктов. — Для начала поесть хотя бы. — До Периметра путь очень неблизкий, если пешком, — Виктор отвел от него взгляд. — Если мы хотим подойти к нему ночью, уходить надо уже сейчас. — Но захочет ли Витя уходить? — задал самый главный вопрос Юури. — И если нет, то пойдешь ли с нами ты. — Витя не уйдет без своих друзей, — хмуро ответил Виктор. — Поэтому ему такой вопрос задавать нельзя. Он повернулся к запыхавшемуся, покрасневшему от возни брату, наконец-то переступившему порог зала. — Вить, ну что за вид, а? — Ой, — тот оглядел себя, очень мило покраснел и судорожно принялся приводить себя в порядок. Отряхивать джинсы, поправлять задравшийся джемпер, приглаживать волосы. — Прости. Он улыбался, но что-то в нем было не так. Незаметное, плохо определяемое, понятное разве что на каком-то инстинктивном уровне. Может, как-то изменились вдруг его движения? Или блеск глаз? — Привет, — поздоровался он с остальными, дернулся, словно снова хотел покрасоваться, как у витрины, но удержался на месте. От этого его движения Виктор нахмурился, но смолчал, только взгляд стал еще тяжелее. — Привет, — Айдар выразительно покосился на Виктора и вытянул еще одну плитку. — Будешь? И нам бы еще чаю попить. — Спасибо, — Витя принял подарок и зашуршал оберткой, косясь то на молчавшего Сашу, то на Юури. — Можно спуститься вниз. Там, — он махнул рукой куда-то в сторону, — есть бутылки с водой. Много. А внизу ее можно согреть. — Эм… — Айдар представил себе, где и как можно «погреть воду», и отказался от идеи нормального чая. Вместо этого он вытащил из рюкзака банку с саморазогревающимся кофе. Виктор хмыкнул и положил руку на плечо Вити, вынуждая его повернуться к себе. — Малыш, как насчет того, чтобы прогуляться? Ночью тут кто-то убил одного твоего друга. Они прошли через Периметр, и нам нужно убедиться, что этого не повторится. Покажешь, где это было? Заодно и свой город. Витя поджал губы, и на короткую долю секунду в его глазах проглянул Виталий, и тут же скрылся. — Зачем? Они больше не вернутся. Мы убили их всех. — Я знаю. Но они могли быть не одни. У них тоже могли быть друзья, и они могут прийти следом, если не дождутся тех, кого вы убили — Прийти? — вскинулся Витя. — Да, — Виктор кивнул. — Ты же не хочешь, чтобы это снова случилось? Мы можем устроить на них засаду. Чтобы твоих друзей больше никто не тронул. — Засаду? А это весело? — Витя смотрел с предвкушением, любопытством и несвойственным ему взрослым сомнением. — Веселее, чем кататься? — он обернулся к Саше. — Весело, — выдохнул тот после затянувшейся паузы. — Мы с Юури и Джеем часто так делали. Сначала ты идешь, ищешь место, где можно спрятаться. Прячешься, ждешь, пока кто-то не пройдет мимо, а потом пугаешь. И это очень весело. Юури постарался улыбнуться. Получилось не очень. — Мы так ловили тех, кто отбирал еду у людей с ферм. Больше всех эта игра нравилась Джею, но Саша тоже отлично в нее играет, — добавил Юури. — Ты сейчас очень красивый, — неожиданно сказал Сашка, поднимаясь со своего места и подходя ближе. — Очень, — повторил он, осторожно касаясь кончиками пальцев щеки Вити. Тот замер под его касанием, то ли испугано, то ли удивленно. Но не отдернулся, не попытался уйти от прикосновения. — Красивый? Я? — он непонимающе оглянулся на брата, но Виктор, стиснув зубы, только качнул головой. Витя чуть покраснел, но все-таки улыбнулся. — Такой, как ты тогда, там, на катке? — Красивее, — мотнул головой Сашка и отступил. — Ты как будто из сказки. И я очень рад, что ты нас нашел. — Саша, — Юури предупреждающе коснулся его плеча. Ему не то что мысль, ему вся ситуация не нравилась от слова совсем. И то, что делал Сашка, в особенности. Слишком хорошо он изучил Заринского. Но в то же самое время слишком плохо он его знал. И сомневаться в том, что Сашка себя поедом есть будет после всего, если они выживут и выйдут, не приходилось. — Не надо. — Я сам решаю, лейтенант, — только и бросил Саш… Танцор. — Что решаешь? — глаза Вити потемнели. Он перевел взгляд на Юури и отступил. — Ничего, — Виктор подошел ближе, обнял его за плечи. — Ты помнишь, о чем мы говорили? Ты покажешь нам то место? — Чтобы мы поиграли в засаду? — Витя повернулся к нему, и странность его… ощущения стала еще сильнее. — И чтобы твоих друзей никто не обижал. Витя отвернулся, нашел взглядом так и валяющийся на полу рюкзак с капсулами, который его альтер-эго принес ночью, и потемнел лицом. — Хорошо, покажу, — он вывернулся из-под руки брата, поежился, словно ему было холодно или неудобно, и шагнул к выходу. — Ты куда? — дернулся следом Виктор. — Утро. Нужно проверить, как дела внизу. И посмотреть малышей. Я вернусь, и мы пойдем, я помню, Виктор. Остановить его никто не успел, и уже через мгновение его силуэт растворился в сумерках занимающегося рассвета. А еще через долгое мгновение торговый центр наполнили звуки просыпающегося мира. Скрежет, рев, шелест, цокот. Над стеклянным куполом крыши пролетела куда-то целая шеренга драгонлисков. — Что не так? — задал вопрос Айдар словно сам себе. — Что с ним не так? Или мне кажется? — Мне кажется, что он слышал. Или понял. Или что все понял Виталий, — Юури поджал губы и наконец опустился на краешек стула. — Не делай так больше, Саша. Ты просто ухудшаешь ситуацию для себя. Перегнешь палку, и он перестанет тебе верить. Не говоря уже о том, что это ложь. — А тебе не приходит в голову мысль, что он мне нравится, лейтенант? Он хоть не такой как все, но, по крайней мере, у него нет такого двойного дна, как в людях Анклавов! — взвился Заринский. — Он просто другой, вот и все. И он мне нравится. Он не… он не отталкивает меня и не держит на расстоянии, как остальные. Даже вы. Даже ты. И ты, Виктор, тоже. Он сунул за пояс пистолет, подорвался с места и довольно резко вышел. То ли перестал бояться тварей, то ли поверил Вите-Виту. Но через выход прошел беспрепятственно и вскоре звук его шагов потерялся в утренних шорохах. Виктор проводил его растерянным взглядом, а потом с силой потер лицо ладонями и отвернулся. Поймал тяжелый взгляд Айдара, сжал кулаки и принялся за уборку, словно простая физическая работа помогала ему успокоить нервы. Поднять рюкзак, собрать капсулы с арфитом, убрать бумажки и фантики, сгрести бутылки и комиксы, разложить разгрузку… — Я в туалет, — бросил Айдар после недолгого наблюдения за ним и, выйдя из зала, направился в сторону противоположную той, в которую ушел Саша. Под ногами хрустели осколки стекол витрин, обломки. У подножия неработающего эскалатора грызла кость тварь среднего размера. При его приближении подняла голову с удивительно умными глазами, но с места не сдвинулась, хотя ее взгляд Айдар чувствовал спиной до тех пор, пока не свернул за угол за магазином нижнего белья.