Тёмный наследник (И тьма взойдет 2), К.С. Пакат (Dark Heir, C.S. Pacat)

      Уилл взобрался на берег реки Ли и почувствовал, как желудок скрутило от ужаса.       Болото пришло в запустение. Больше не было душистой зелени влажного мха и колышущейся травы. Осталась только голая развороченная земля со сломанной аркой в центре, напоминавшей вход в царство мертвых.       Это был конец? Неужели все его друзья мертвы?       Джеймс остановился рядом, придерживая под уздцы белоснежного коня, оставленного Кэтрин. Уилл невольно покосился на него, ожидая реакции. Со своими золотистыми волосами, скрытыми капюшоном белого плаща, Джеймс мог бы сойти за одного из Хранителей Старого мира, проезжающего по древней земле. Но его выдавало молодое прекрасное лицо и хорошо сидящая одежда, пошитая по последней лондонской моде, скрытая плащом. Он не сводил взгляда с разрушенной арки, но выражение его оставалось безучастным.       Уилл не мог позволить себе думать о том, что он делает здесь вместе с Джеймсом. Ему не стоило возвращаться. Не стоило брать с собой Джеймса. Он прекрасно это знал. Но они здесь: стоят бок о бок посреди мертвой земли. Неправильность происходящего ощущалась все сильнее. Он заставил себя идти вперед и сосредоточиться на друзьях.       На краю развороченной земли лошади застопорились, черный мерин Уилла — Валдитар — мотал головой и широко раздувал ноздри, чуя темную магию. Джеймс рядом с ним пытался заставить своего белого скакуна идти вперед. Тяжеловоз Уилла резко встал на дыбы, в попытке вырваться из поводьев. Испуганные, сопротивляющиеся лошади были единственными живыми существами, которые ходили по черной выжженной земле, освещенной лишь тлеющими углями. Вокруг стояла мертвая тишина: не было слышно ни птиц, ни насекомых.       Но самым ужасным зрелищем были врата.       Чертог был скрыт от мира с помощью магии: прохожие могли увидеть лишь одиноко стоящую каменную арку, разрушенную от времени и осыпающуюся на сырую землю. Они могли пройти мимо нее или сквозь нее, но так и не покинуть болота. Только те, в чьих жилах текла кровь Хранителей, могли пройти через арку и увидеть древние высокие коридоры Чертога.       Но теперь каменная арка казалось дырой, трещиной в материи. По обе стороны от нее — пустое безжизненное болото, но внутри… Внутри Уилл мог разглядеть Чертог.       Это выглядело неправильно. Разруха, которая никогда не должна была коснуться светлых стен, созданных мастерами древности.       Уилл представил себе, как любопытный путник на болоте заглядывает внутрь, а потом приводит людей, чтобы и те покопались внутри.       — Защита пала, — заключил Джеймс.       Его лицо, наполовину скрытое капюшоном, все еще ничего не выражало, но тело было напряжено, и это беспокойство передалось лошади.       Уилл крепче сжал поводья. Защитные чары были не просто сняты, а полностью уничтожены той же разрушительной силой, что разворотила болото.       Это могло сделать только одно существо.       Неужели Король-Тень, выпущенный на свободу в Боухилле, разрушил защиту? Сумел захватить Чертог и убил всех, кто был там?       Мрачные мысли позволяли страху проникать все глубже и глубже…       Ожидало ли их это существо в злобном предвкушении, восседая на своем каменном троне?       — Идем? — позвал Джеймс.       Уилл поежился от мысли, что может просто войти внутрь. Чертог не должен быть таким открытым для внешнего мира. Отчаянно хотелось, чтобы прямо сейчас вышел Хранитель и остановил их: «Стойте! Назад!»       Но, конечно, никто не остановил их.       — Единственное место, которое Темный Король не смог покорить, — произнес Джеймс. — А теперь беспрепятственно может войти внутрь.       Уилл не удержался и бросил еще один косой взгляд на Джеймса. Но тот, казалось, этого не заметил и продолжил смотреть своими синими глазами вдаль. Мысли, которые Уилл так тщательно пытался скрыть — смесь страха и подозрений — стали более четкими. Не исполняет ли он невольно мечту Темного Короля, въезжая в разрушенный Чертог? Его темное желание взять последний оплот Света?       Это был жуткий способ завевания — не было ни армии Тьмы за спиной, ни дымящихся развалин древних строений, ни приклоненных жителей. Вместо этого они с Джеймсом просто въехали в Чертог одинокими фигурами через врата. Отзвуки прошедших битв скрылись в тишине, только копыта их скакунов оглушительно стучали в звенящем безмолвии.       Уилл увидел руины большого покинутого двора, обнесенную стенами крепость, которую Хранители когда-то называли главным залом. Его больше не патрулировали послушники в сверкающих белых одеждах, несущие караул на стенах, не было слышно нежных песнопений, звона колоколов. Пространство вокруг казалось пустым и темным. Безжизненным.        «Чертог теперь твой — уничтоженный, — Уилл почти зло сплюнул эту мысль Темному Королю — своему прошлому «Я». — Этого ты хотел?»       Лицо Джеймса, стоявшего рядом, оставалось бестрастным. Он вырос здесь, а затем потратил полжизни, чтобы уничтожить эти стены. Был ли он счастлив? Безразличен? Горд? Растерян?       — Не верю, что ты на самом деле хочешь вернуть меня туда, — протянул Джеймс, растянувшись на узкой гостиничной кровати. Он выглядел как холеная драгоценность и позволял себе говорить вседозволенно. Все это время он притворялся собственностью Саймона, одновременно работая против него. И несмотря на все это беззаботное времяпрепровождение в номере вместе Уиллом, его приглашение имело границы: смотри, но не трогай.       — Ты сказал, что пойдешь за мной, так ведь? — спросил Уилл.       — Твоим юным приятелям вряд ли это понравится, — злорадно улыбнулся Джеймс.       Возможно, все его друзья мертвы. Возможно, он и Джеймс — единственные, кто остался в живых. От этой мысли было тяжелее всего. Его друзья знали его как Уилла, поддерживали Уилла. Они просто не знали, что он сделал в Боухилле. Что оставил там после себя только мертвую выженную землю. Что он был Темным Королем.       Внезапный звон колоколов нарушил тишину. Джеймс приблизился к стене.       — Здесь еще кто-то есть, — сказал Уилл, спешиваясь с лошади под затихающий звук колокола. Все это казалось лишь призрачным наваждением мертвого места — настолько тихим и безжизненным казался Чертог. Звенящая тишина давила, пробирая до самых костей.       — Уилл!       Он обернулся, в тот момент, когда огромные тяжелые двери распахнулись, и увидел, как она сбегает вниз по лестнице.       Его накрыло волной облегчения. Она выглядела точно такой, какой он ее запомнил: с короткими вьющимися волосами, россыпью веснушек на загорелом лице, и все еще одетую в одежду лондонского мальчишки.       — Вайолет! — воскликнул он, пока она преодолевала последнюю из ступенек, перепрыгивая через две за раз.       Уилл прижал ее к себе, и они крепко обнялись. Жива. Ты жива. События в Боухилле не затронули ее, его действия на склоне Темной Вершины не повторили судьбу Кэтрин с ней.       Она была жива и это многое значило. В ее теплых объятиях Уилл чувствовал себя привязанным к этому миру, к себе настоящему, к Уиллу. Но это было иллюзия, иллюзия, в которую он так отчаянно хотел верить. Он обнимал ее дольше, чем следовало, просто желая продлить этот миг.       Но пришлось заставить себя отпустить ее. Знай она, кто он на самом деле такой, то не стала бы так опрометчиво бросаться к нему. За ее спиной появился Киприан, с облегчением и радостью спускавшийся по ступенькам. Одетый в тунику послушника, Киприан являл собой образец Ордена: длинные каштановые волосы были распущены и свободно ниспадали по спине в традиционном стиле Хранителей, а прекрасное лицо казалось высеченным из камня.       Он был так похож на воина Света, что на мгновение Уилл подумал: Киприан узнает, просто посмотрит на него и все поймет, а затем расскажет оостальным, что он, Уилл, и есть Темный Король. Но в зеленых глазах Киприана не было враждебности.       — Уилл! — Вайолет в привычной для нее манере ударила его по плечу, привлекая внимание. У нее было достаточно силы, чтобы удар получился болезненным, и это привычное ощущение приносило мучительную радость, подобную тоске по дому. — Почему ты сбежал? Идиот.       — Я все объясню… — начал Уилл.       — И ты тоже, — обратилась Вайолет к Джеймсу по-дружески, но не скрывая раздраженной фамильярности в голосе. — Твоя сестра так переживала, она будет очень рада, что ты вернулась, мы все…       — Думаю, — перебил ее Джеймс, откидывая капюшон плаща. — Ты меня с кем-то спутала.       И белый конь, и стройное тело, и золотистые волосы — в мгновение ока все эти черты слились в облик того смертельно опасного красивого юноши, с которым они недавно сражались до последнего. Он спрыгнул с лошади, чтобы повернуться к ним лицом, и губы на его аристократически благородном лице изогнулись.       Киприан со звоном вынул меч из ножен. Его взгляд стал убийственным.       — Ты!       Уилл был готов к тому, что Джеймса встретят враждебно, и прекрасно осознавал, что остальным это не понравится. Из-за Джеймса погибли Хранители. Но он был готов к этому разговору, он планировал рассказать полуправду о себе и вступиться за Джеймса, который был здесь, чтобы помочь им одолеть Синклера.       Но в суматохе последних нескольких дней Уилл не подумал о том, как встреча с Джеймсом повлияет на Киприана.       Теперь последний выживший послушник лицом к лицу столкнулся с убийцей своего брата. Его лицо было белым, а руки твердо держали меч лишь потому, что Хранители тренировались каждый день часами напролет, чтобы не позволять им дрожать.       — Киприан, — предупредил Уилл.       Киприан не сводил глаз с Джеймса.       — Как ты посмел вернуться сюда?       — Что, никакого теплого приема? — с усмешкой спросил Джеймс.       — Ты хочешь приветствий?       Меч Киприана тотчас взметнулся, описывая смертельную дугу в попытке разрубить Джеймса пополам.       — Нет! — крикнул Уилл, когда Джеймс, использовал силу, чтобы отбросить Киприана к стене.       Киприан отлетел и тяжело ударился, его лицо исказилось от боли, меч с глухим стуком упал на землю. Воздух сгустился, он изо всех сил сопротивлялся невидимой силе противника, удерживающей его на месте.       — Вот как, — глаза Джеймса сверкали весельем. — Не очень-то похоже на теплый прием, дорогой брат.       — Убери от меня свою грязную магию, чудовище, — прошипел Киприан.       — Прекрати, — вставать между ними было все равно, что шагнуть в смерч: в воздухе вокруг него бушевал мощный поток силы. — Я сказал, остановись, — Уилл поддался вперед, положил одну руку Джеймсу на грудь, а второй обхватил его за шею. Он был ненамного выше Сент-Клэра, но этого хватило, чтобы тот смотрел на него снизу-вверх.       — Прекрати это, — твердо повторил Уилл.       — Отзови своего ручного Хранителя, — ответил Джеймс, не отводя глаз.       Уилл не колебался, крепко сжимая чужой затылок, упрямо смотрел в расширенные от магии зрачки, произнося:       — Вайолет, уведи его.       Через секунду за спиной послышалось гневное бормотание Киприана, которого оттаскивли подальше. Искры, накалившие воздух, исчезли. Но Уилл не ослабил хватку, продолжая удерживать Джеймса на месте, даже когда Вайолет заговорила:       — Уилл, что он здесь делает? — ее голос был мрачным.       Уилл заставил себя вспомнить, как Джеймс клялся в гостинице, что будет следовать за ним.       — Он здесь, чтобы помочь нам.       — Оно не будет нам помогать, — процедил Киприан.       — Помочь нам в чем? — уточнила Вайолет.       Уилл отпустил Джеймса и обернувшись увидел, что девушка все еще прижимает Киприана к каменной стене у подножья лестницы.       — Остаться в живых, — усмехнулся Джеймс. — Когда Синклер придет сюда.       — Синклер? — в ее голосе угадывалось непонимание. — Не Саймон?       Уиллу все еще так много надо было ей рассказать. В носу до сих пор стоял едкий запах жженной земли, а стоило прикрыть глаза — черный клинок, выскальзывающий из ножен.       — Саймон мертв, — больше он ничего не стал говорить на эту тему. — Сейчас наш враг — его отец.       Синклер, который спланировал все это. Синклер, который взял Джеймса к себе ребенком и вырастил из него убийцу Хранителей. Синклер, который приказал убить его мать.       — Мертв? — переспросила Вайолет. Как будто Хранители не обучали Уилла именно для этой цели. Как будто столкновение с Саймоном могло закончиться по-другому. Как будто он мог бы стоять здесь живой, не случись всего того, что произошло. — Значит…       — Я убил его.       Он сказал это безэмоционально. Слова не описывали того, что произошло на склоне. Как птицы замертво падали с неба, ка кровь из раны на груди Саймона пузырилась. То мгновение, когда Уилл поднял глаза, встречаясь с взглядом Саймона, и наконец все понял.       — Я убил трех Оставшихся, а потом убил его.       В его голосе не было прежних эмоций: страха, неуверенности, юношеской легкости. Он уже не мог оставаться тем, кем был прежде — не после того, как вонзил меч в грудь Саймона на мертвой земле, где много лет назад истекла кровью его мать. Короли-Тени, парящие в небе, стали тому свидетелями.       — Но…как? — голос Вайолет едва заметно дрожал.       Что Уилл мог ей ответить? Что Саймон воспользовался Оскверненным Клинком, а он выжил лишь потому, что все это время был его хозяином?       Или что в последние минуты жизни Саймон, чье лицо исказило потрясение, а глаза раскрылись от ужаса, даже не осознавал свою скорую смерть, что он до самого конца не понимал, кто его убил?       «Это ты, — шептала Кэтрин в последние минуты. — Ты — Темный Король»       — В нем течет кровь Госпожи, — голос Джеймса нарушил повисшую тишину. — Вы ведь этому его обучали? Убивать.       Джеймс тоже не знал. Джеймс считал его героем, тем, в ком течет кровь Госпожи, в то время как настоящим наследником была Кэтрин. Мертвая, с бледным каменным лицом, бездыханная.       — Я расскажу тебе все, — сказал Уилл. — Только сначала зайдем внутрь.       Вот только он знал, что не сможет сделать этого. Смерть Кэтрин это доказала: она погибла в Боухилле, узнав о том, кто он, и обнажила меч против него.       Так было и раньше: руки матери, сжимавшие его горло, пока он судорожно пытался вдохнуть хоть немного воздуха, пелена перед глазами.       «Мама, это я! Мама, пожалуйста! Мама…»       — Он не войдет в Чертог, — Киприан не сводил враждебного взгляда с Джеймса.       — Он нужен нам, — Уилл старался оставаться непоколебимым.       — Он убил их, — его зеленые глаза прожигали Джеймса насквозь. — Убил их всех. Из-за него Чертог остался беззащитен и теперь открыт.       — Он нам нужен, чтобы остановить Синклера, — Уилл знал, что это должно было подействовать на Киприана, для которого долг стоял превыше всего.       Но слова возымели не тот эффект, которого он ждал. Киприан смотрел на него в смятении, и Вайолет выглядела такой же недоумевающей.       — Он убивал для Синклера, — напомнил Киприан. — Предатель, хладнокровно убивший моего отца — своего отца — разорвал его на кусочки, использовав для этого моего брата…       — Оглянись вокруг, — сказал Уилл. — Ты думаешь, Синклер не придет в Чертог теперь, когда он разрушен? Когда стал легкой мишенью? Последнее пламя? Бессмертная звезда? Любой может войти сюда, — он причинил им боль, приведя с собой Джеймса. Он чувствовал это. Его собственное присутствие было плевком в лицо Чертогу. — Вы хотите одолеть Синклера? Джеймс — ваш единственный вариант.       Зеленые глаза Киприана наполнились яростным бессилием. Безупречно одетый в серебряную тунику послушника, он выглядел как истинный Хранитель.       Но время Хранителей осталось в прошлом. Без Джеймса они не смогут противостоять Синклеру. Уилл должен был помнить об этом.       — Ты правда доверяешь ему? — голос Вайолет все еще был полон сомнений.       — Да.       После долгой паузы Вайолет тяжело вздохнула и обратилась к Киприану:       — Джеймс был правой рукой Синклера. Если он предал его, то мы должны воспользоваться шансом. Уилл прав. Синклер хочет взойти на трон, и его возвращение — всего лишь вопрос времени. Мы должны использовать любое преимущество, которое есть.       — Это все? — прошипел Киприан. — Ты просто доверишься ему?       — Нет, — Вайолет покачала головой. — Я ему совершенно не доверяю. И если он попытается причинить вред кому-либо из нас, я убью его.       — Прекрасно, — отозвался Джеймс.       — Она просто честно предупреждает, — раздался голос с верхней части лестницы. — И веры в ее слова больше, чем в твои.       Грейс стояла в дверях в синей шелковой одежде адептов. Она была одной из двух выживших после нападения на Чертог. Вторая — Сара — должно быть, била в колокол, подумал Уилл. В отличие от остальных, Грейс не стала приветствовать Уилла и даже не обратилась к нему по имени.       — Если вы закончили выяснять отношения, — сказала Грейс. — То должны кое-что увидеть.       — Хватит духу взглянуть на то, что сотворил? — кинул Киприан Джеймсу.       Они стояли у зияющей дыры главного входа, над которым возвышалась первая из разрушенных высоких башен. Еще недавно это был светлый лабиринт гигантских искусно выполненных арок, сводчатых залов и помещений, высеченных из дорогого сверкающего камня. Сейчас цитадель представала перед ними темным, жутким лабиринтом, полным разрушений некогда величественных построек. Уилл вместе с остальными старался избегать заходить в какие-либо помещения после бойни, пытаясь идти вдоль стены, дабы не наткнуться на останки павших. Увидев, что случилось с этим некогда прекрасным местом, никто не хотел вновь ступить на эти каменные дорожки.       Джеймс оглядел вход. Из всех них он больше всего подходил этому древнему месту, его красота была сродни одному из утраченных чудес. Его губы неприятно скривились.       — Когда они прогнали меня из Чертога, я пообещал, что вернусь, чтобы пройтись по их могилам.       — Тогда ты сдержал свое обещание, — сухо заметила Грейс и скрылась во мраке за дверьми.       Уилл не успел сделать и шага, как удушающий смрад защекотал ноздри и горло. Он закашлялся, скрыл рот и нос в сгибе локтя. Они сожгли тела, но здесь все еще стоял запах разлагающейся плоти и гнили, запекшейся крови, которую у них не хватило ни времени, ни смелости убрать.       Глаза Грейс, ожидавшей их, были полны мрачной решимости. «Для нее это должно быть еще тяжелее», — подумал Уилл. Это место было ее домом, ее жизнью. Для него же это было воплощением того, что у него никогда не могло быть — шанса стать кем-то иным, дома...       Даже Джеймс замер, когда они вошли в большой зал. Тел больше не было, но разрушения никуда не делись: порванные гобелены, раскуроченная мебель, наспех сооруженная баррикада, которая в конечном итоге не смогла никого защитить. Киприан поморщился, встретившись с ним взглядом.       — Любуешься своим творением? — спросил он.       — Имеешь в виду творением Маркуса?       Джеймс оставался непоколебимым, и Уиллу вновь пришлось встать между ними, загораживая Джеймса, будто щит, хотя Сент-Клэр сам был для него чем-то вроде щита. Как генерал Темного Короля Джеймс был единственным, кто спокойно переносил ненависть к бывшему господину.       — Сюда, — Грейс взяла факел с одного из настенных бра, подняла высоко над головой и зашагала вперед сквозь лес белых колонн прямо в большой зал.       В дальнем конце зала высились четыре трона, на каждом из которых был вырезан символ своего королевства. Ныне пустовавшие, они смотрели свысока, утратив былой лоск, созданные когда-то специально для фигур, превосходящих величием любых людских королей и королев. Солнце, роза, змея и башня.       Нестройной процессией они двинулись прямиком к ним.       — Темный Король желал заполучить эти четыре трона больше, чем что-либо, — подал голос Джеймс.       — Нет, — вдруг ответил Уилл. Остальные в удивлении посмотрели на него, и он услышал собственный голос. — ему не нужны четыре трона. Он оставил бы только один.       Бледный трон, заслоняющий собой мир. Уилл помнил это видение, показанное ему Королями-Тенями, видел его и в обрывках собственных туманных снов.       Они остановились на краю обрыва — черной дыры в полу. Только когда Грейс поднесла туда факел, Уилл понял, что это была не дыра, а останки Короля-Тени. Его жуткий облик был выжжен на мраморе, напоминая пропасть, в которую они все могли бы упасть. Рука Короля-Тени выгнулась, словно он пытался дотянутся до своего трона.       Уилл посмотрел на Вайолет. Она так крепко сжимала щит, что костяшки ее пальцев побелели. Вайолет подняла взгляд на Уилла, и в глазах ее залегли тени.       На короткий миг между ними возникло безмолвное понимание. Когда он сражался с Королями-Тенями на склоне, она в Чертоге тоже билась с одним из них. Он испытывал к ней те же благодарные чувства, что и в момент, когда она спасала его с тонущего корабля.       Ему снова захотелось сказать ей, как он рад ее видеть, что она была его яркой сияющей звездой в ночи.       Что раньше у него никогда не было друзей, и он, Уилл, так рад, что она стала его первой подругой. Что он не хотел предавать ее. Что ему искренне жаль, что юноша, с которым она дружила, был не тем, кем хотел казаться.       — Когда он пришел, небо почернело, — начала Грейс. — Было так темно, что невозможно было разглядеть даже собственные руки. Мы зажгли факелы, чтобы оседлать лошадей, но даже их света едва хватало, чтобы разогнать тьму. Мы слышали вопли из большого зала. Вайолет пришла сюда, чтобы попытаться остановить его и выиграть для нас время.       Конечно, Вайолет пришла. Она сражалась бы, даже зная, что это бесполезно. Уилл вспомнил ужасающую силу Королей-Теней и попытался представить, как он сам сражается с одним из них, вооруженный только мечом.       — Мы поднимались, когда раздался такой громкий крик, что все окна разлетелись вдребезги. Тьма рассеялась, словно внезапно наступил рассвет. Мы перестали бежать прочь и направились прямиком сюда. А когда вошли, то увидели то, что и вы сейчас: Король-Тень мертв, остался только его след, выжженный в полу.       — Вы убили Короля-Тень? — Джеймс, и сам обладающий страшной силой, казался потрясенным. — Как?       — Точно так же я это сделаю с тобой, если надумаешь переступить черту.       Вайолет смотрела на него, не мигая. Джеймс открыл было рот, но Грейс заговорила первой:       — Это не конечный пункт назначения, — позвала она. — Идем.       Уилл быстро сообразил, куда их ведут.       Это казалось ужасной пародией на его первое утро здесь, когда Грейс вела его по этим же самым дорожкам к Старейшине Хранителей. Все вокруг как будто постарело, камень стал толще. Ему не хотелось возвращаться туда, в мертвое сердце Чертога. Черные засохшие ветви Древо-Камня были напоминанием о его неудаче. Он помнил, как они расползались по светлому потолку, точно так же, как черные вены на теле Кэтрин, ее белое, словно мел, лицо, остекленевший взгляд ее потемневших глаз…       А затем они завернули за угол, и он увидел Древо-Света.       Восставшее, изменившееся, казалось, сам воздух вокруг него пропитался энергией жизни. Светящиеся ветви, плавающие в воздухе нити, похожие на звездный хвост комет, свет, льющийся отовсюду.       Древо было символом Госпожи — свет во тьме, свидетельство ее силы.       Уилл ничего не мог с собой поделать, его тянуло к нему. Это напоминало первые зеленые побеги на безжизненной пустоши, обещание надежды и перерождения.       — Ты оживил Древо, — благоговейно прошептал Джеймс.       — Нет, — произнес Уилл. — Это был не я.       Он вспомнил, сколько раз пытался оживить его. «Свет не в нем, он — внутри», — говорила наставница.       В Уилле никогда не было света.       Это завораживало. Он потянулся, не в силах контролировать себя, и положил ладонь на ствол. Тьма поглощает свет. Он ожидал чего-то подобного: что Древо вновь почернеет, или причинит ему боль, сожжет плоть до костей. Но вместо этого чувствовал, как его тепло разливается в нем. Словно далекий сон, давно забытое умиротворение. Его глаза закрылись, позволяя этому ощущению наполнить внутренности. Тихая радость спокойствия, привязанности, принятия. Он тосковал по этому, как потерянный мальчишка скучает по дому.       — Что ты сделал с моей сестрой? — раздался детский девичий голос.