Lapin Blanc.

Маринетт в ужасе прижалась спиной к холодной стене, вглядываясь в темноту. Её сердце бешено колотилось, а дыхание было прерывистым. Она вертела головой, то щурясь, то часто моргая, её пересохшие губы дрожали. Она чувствовала на себе испепеляющий взгляд чёрных глаз без зрачков. «Боже, а вдруг он понял, кто я?» — в ужасе подумала Маринетт, зная, как он ненавидел Уильяма и, возможно, его детей. Её разум был затуманен, а тело охвачено страхом. Она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд. Тем временем Белый Кролик медленно и тихо подходил к испуганной девушке, его движения были плавными и хищными. Он облизывал губы языком, словно наслаждаясь её страхом. — Так-так-так, кто это у нас? Дитя Уильяма Афтона? — с издёвкой спросил Белый Кролик, его голос был холодным и бесстрастным. — М-м-м, возможно? — прошептала Маринетт, её голос дрожал. Она опустила взгляд на пол, пытаясь скрыть слёзы. — Я давно его не считаю своим отцом. — Почему? — спросил он, наклонив голову набок. — Кто назовёт его отцом, если он на собственном ребёнке ставил эксперименты? — ответила Маринетт, её глаза вспыхнули ненавистью. Она подняла взгляд на Белого Кролика, её лицо было искажено болью и гневом. Белый Кролик замолчал, его глаза на мгновение смягчились. Он подошёл ближе, его руки дрожали, но он не остановился. — И правда, — тихо сказал он, его голос был полон боли и сожаления. Белый Кролик почувствовал, как его сердце сжалось. Он знал, что Уильям был монстром, но он никогда не думал, что тот мог так поступить со своей дочерью. Парень подошёл к девушке и осторожно обнял её, его руки были тёплыми, но она всё равно вздрогнула. Маринетт уткнулась ему в плечо и беззвучно заплакала. Её слёзы были горячими и обжигающими, они стекали по её щекам и падали на пол. — Поплачь, — сказал он, его голос был мягким и успокаивающим. — Должно стать легче. Маринетт почувствовала, как её тело начало расслабляться, как напряжение покидало её. Она заплакала, не сдерживая эмоций, её плечи дрожали, а сердце разрывалось от боли. Белый Кролик успокаивающе гладил её по голове и спине, его прикосновения были нежными и заботливыми. Прошло десять минут, и девушка постепенно успокоилась. Она подняла голову и посмотрела на Белого Кролика, её глаза были красными от слёз, но в них читалась благодарность. — Успокоилась? — тихо спросил он. — Да, спасибо, — прошептала Маринетт, её голос был хриплым от слёз. — Не знаю, сколько бы ещё лет держала всё в себе. — Пожалуйста, — сказал он, его лицо было серьёзным. — А как тебя зовут, мисс Афтон? — Маринетт, — ответила она, её голос был слабым. — Приятно познакомиться, я Белый Кролик, — сказал он, протягивая ей руку. — И мне приятно познакомиться, — Маринетт слегка отстранилась от него, её взгляд был задумчивым. — Я, пожалуй, пойду... Она выбралась из его объятий и, пошатываясь, направилась к выходу. Её шаги были неуверенными, но она знала, что должна уйти. — Пока, — сказал Белый Кролик, его голос был тихим и печальным. Маринетт остановилась у двери и обернулась. Её взгляд встретился с его взглядом, и на мгновение между ними промелькнуло что-то, что нельзя было назвать ни дружбой, ни сочувствием. Это было что-то более глубокое, более личное. Она кивнула и вышла из пиццерии, оставив Белого Кролика одного в темноте. Он стоял неподвижно, его руки были сжаты в кулаки, а глаза были полны боли и сожаления. Он знал, что никогда не сможет забыть эту встречу, никогда не сможет забыть Маринетт.