Всему есть конец

В перерывах между выматывающими приключениями с Джоном, Лололошка тосковал по дому. Нет, не по дому как таковому, а по Дилану и Ричарду, по их теплым, крепким объятиям, по их шуткам, по их глупым спорам, по их безумным идеям, по всему, что делало их его семьей. Жгучая тоска по друзьям пронзала его сердце, причиняя боль, которая была куда сильнее любой физической раны. Порывшись в карманах, Лололошка нащупал знакомый предмет – телефон. Он был уже бесполезен: не подстраивался под местное время, компас терялся в пространстве, не показывал стороны света, и вообще, занимал место зря. Лололошка уже должен был его где-нибудь, чтобы не засорять рюкзак, но телефон хранил память. С тоской глядя на экран, Лололошка неторопливо зашел в мессенджер. И застыл от удивления. Одно непрочитанное сообщение от Дилана. Тяжелый вздох и немного погодя дрожащим пальцем он открыл чат. На экране, яркими, громкими буквами горело одно простое слово: "Прощай". Слово такое обычное, но заставляет застыть на секунды, кажущимися вечностью. Все, что успел написать Дилан за секунду до того, как Ло пропал. Сейчас Лололошке хотелось только к нему. Он представлял себе его, сидящего за своим компьютером на острове, его вечно сосредоточенное лицо, его насыщенное небовольство, появляющуюся, когда Дилан замечал, что Лололошка наблюдает за ним. Ему хотелось услышать его голос, его шутку, почувствовать его теплые, родные объятия, почувствовать себя дома, в безопасности, в окружении людей, которым он доверял больше всего на свете. Но эти мысли только усиливали тоску, делали пустоту внутри еще глубже, еще холоднее. . . . – Чего грустишь, симпопуся? – Голос Джона выдернул его из размышлений, неожиданность заставила Лололошку отложить телефон, как и прочие навязчивые мысли. – Грущу? Ничего подобного.