The sweetest thing

Джон Иган любит сладкое. Нет, не так. Джон Иган очень любит сладкое. Гейл понимает это, наблюдая за тем, как Джон методично уничтожает брауни с мороженым, щедро полив всё это карамельным соусом. Кажется, он вот-вот оставит все приличия и соберет остатки соуса и подтаявшего мороженого пальцами или языком. К счастью для Гейла и окружающих, Джон этого не делает. С легким вздохом, очень похожим на вздох сожаления, он отодвигает пустую тарелку и откидывается на спинку стула. - Зря ты отказался от десерта, Бак. Они тут потрясающие. - Я заметил, — кивает Клевен. Это бы и слепой заметил, думает он. Еще он думает о том, что ресторан мог бы доплачивать Игану за рекламу их десертов. И поспешно отгоняет мысль что Игана могли бы арестовать за непристойное поведение, потому что десерты обычно едят как-то скромнее. Вообще, думает Клевен, пока они добираются домой, это немного странно. Потому что Джон никак, ни единого разу не намекал на то, что он сладкоежка. А молчать о том, что нравится, не в его характере. Скорее, наоборот - ничто бы не заставило Игана замолчать, реши он рассказать о том, что он любит. Но получилось так, как получилось. А Гейл наивно предполагал, что знает все его слабости. Странно, но это почему-то задевает. Знай он об этом, то постарался бы Джона хоть чем-то порадовать. Конечно, приготовить что-то равноценное ресторанным десертам у Гейла вряд ли бы вышло, но соорудить что-нибудь пристойное он бы смог. В конце концов, его яблочный пирог почти перестал подгорать и начал пропекаться. - Значит, десерты? - говорит Клевен и тут же жалеет, что не удержался. Потому что произносит он это таким тоном, каким обычно начинают ссоры, а ссориться ему не хочется. - Ммммм? - Джон с преувеличенным вниманием смотрит на дорогу, и вид у него довольный, как у кошки, слопавшей канарейку. Внезапно это тоже бесит. - Десерты, — повторяет Гейл, чувствуя себя по-идиотски.- Ты не говорил, что любишь их настолько. - Ах, это... Джон как-то странно хмыкает, и Гейлу кажется, что большего объяснения он не получит, ни сегодня, ни когда-либо еще. И тут же решает - если Джон и правда не будет ничего говорить, он и сам заговаривать об этом больше не станет. В конце концов, могут же быть у человека секреты? Но Иган все-таки отвечает: - Ну, моя матушка всегда хорошо пекла, Бак, причем могла сделать десерт из чего угодно. Они были простые, но чертовски вкусные. Серьезно, ее книга с рецептами всяких сладостей была толщиной с мою ногу, не меньше. Гейл улыбается и хочет уточнить, ногу какого именно Джона Игана стоит брать за образец для измерений, тогдашнего или теперешнего, но Джон опережает его, хлопая себя по бедру. - Так вот... И если бы ты хоть однажды попробовал смор, который она делала, когда мы выбирались в походы, ты бы язык проглотил, Бак, я серьезно. Ну и все остальное тоже было таким, что ум отъешь. - Ну хорошо. Твоя мама делала обалденные десерты, и ты к ним пристрастился, это я понял. Но потом? Ты же потом вообще не говорил, что тебе это нравится. Выпивка, спорт, даже твое... музицирование, ты говорил обо всем этом, но десерты? Ты скрывал это, как величайшую тайну! Джон смущенно чешет бровь, затем произносит: - Ну, знаешь... потом я встретил тебя, Бак. Гейлу кажется, что Джон говорит что-то очень странное, потому что где он и где десерты, и он собирается было переспросить, но внезапно до него доходит. - Покрой меня поцелуями, потому что любовь твоя слаще вина. Гейл судорожно вздыхает и смотрит на Джона так, будто бы видит его в первый раз. А дальше Иган то ли все портит, то ли наоборот спасает положение, потому что произносит: - Ты на вкус как вишневый коблер с ванильным мороженым. Самый роскошный коблер, какой только можно себе вообразить, так зачем мне что-то другое? - и улыбается. - Ага, — отзывается Гейл, благодарный за этот комплимент, что почти на грани всех правил приличия - он возвращает ему способность соображать. - Ага. Значит там, в ресторане, ты изменял мне у меня же на глазах? Стыд-то какой! - Считай, это была просто интрижка, — хмыкает Иган. Гейл вздыхает и думает о том, что с совершенствованием в выпечке яблочных пирогов можно повременить. А еще о том, что он счастлив.