Слабо Логарифм решить?

Анхель лежит у себя на кровати, вслушиваясь в шелест листьев за открытым окном. Сегодня пятница. И по пятницам, по обычаю, они с Инуиилом встречаются, дабы провести время вместе. Обычно за книжками. Сегодня алгебра. К превеликому сожалению, у зеленоглазого в мыслях далеко не уравнения и логарифмы. Прошло около..– брюнет смотрит на календарик на столе – Месяца. Месяца и трех дней, с начала их.. отношений? На деле, они об этом и словом не обмолвились. Просто теперь, их дружба стала еще более косвенной. Это все просто так. Поцелуи, невзначай в щеку, перед и после школы. Щекотные, у основания шеи и на ключицах. Мягкие, по периметру груди и живота. Настойчивые, в губы. Все, большего себе они обоюдно не дозволяли. Это не жалоба, это больше, о чем вообще мог сам Анхель мыслить и грезить. Он правда благодарен. "Будь благодарен за то, что уже имеешь. И будет тебе дано больше." - Эпикур, кажется, вспомнить бы. Не важно. А больше и не нужно. "Больше мне и не нужно" – вторит про себя юноша, когда Инуиил оказывается на пороге жилища. Каждый раз руки не слушаются от нетерпения, когда проворачивают дверной замок, будто бы если сейчас не отопрешь – русоволосого за дверью уже не будет. Только-только дверь издала финальный щелчок, пуская в квартиру противно-желтый свет от дешевой подьездной лампочки, под руку, нагло пихаясь, пролазит рыжеволосый мальчуган. –Юлик! – оклик, предназначенный пристыдить, разнесся вслед за пятиклашкой, но отвечать он даже не планировал,слишком занят был натягиванием на себя куртки.– В девять чтоб дома как штык! Слабое "угу" в ответ, и вот, он бежит, сломя голову, к ораве, что ждет около подъезда. Заставлять ждать людей неприлично, как столь же неприемлемо и то, что юнец даже не удосужился поприветствовать стоящего в пролете гостя, которого чуть не снес, впрочем, уже неважно. Хлопок подьездной двери. Анхель подается влево, пуская гостя в квартиру. – Прости. – извинялся за младшего, конечно, но глядел он так, будто сам чуть с ног не свалил пришедшего. Черноглазый лишь улыбнулся, а после мелькнул в прихожую, разуваясь и раздеваясь. Комната Анхеля, разложенные по столу учебники и тетради, так начался полуторачасовой ад. Цифры, буквы, сокращения, рисунки, индексы, степени, формулы... Все плывет перед глазами, снует в голове беспорядочными отрывками бессмысленных символов. Зеленоглазый жмуриться пару раз, снова смотрит на клетчатый лист. "(log_2(x) - 4)(x - 20) = 0" Читать разучился, хорошист. Глядя на то, как легко они даются другим, самооценка определенно падает. Трояк в четверти обеспечен. Уголки болотно-зеленых глазок заблестели от слез, навеянных дурными мыслями , и жалобно уставились на сидящего рядом, его повествование на миг остановилось. –Не-а.. – единое, что вылетает из уст брюнета, но отличник все понял. Он хмурится, потирает переносицу. –Прости. Прости-прости-прости.. – Анхелю правда стыдно. Он не знает, куда себя деть. Ину выдыхает, и возвращается к началу. И вновь, от Адама и Евы. Тетрадь вновь полнится записями, вторящими самих себя, и Анхель правда старается вникнуть, но... - Ты меня не слушаешь. – Черноглазый скрещивает на груди руки, отодвигаясь он тетрадей вместе со стулом. Вот так, посреди своей лекции. Для интонации, с которой он сказал это, выглядит парень стоически спокойно. - А? Нет, что ты, я слушаю, честное слово, пытаюсь... - всплескивает руками недоучка, выпрямив спину. Ину быстро чиркает на листке рядом с ним уравнение, первое, что попалось на глаза в учебнике, и вручает его старосте. Анхель не любит врать, он и впрямь слушал. Старался, по крайней мере. Он минуты две буравит взглядом листик, что-то даже пишет, в конце резким движением руки перечеркнул все написанное. Инуиил вздыхает. - Три минуты. 180 секунд назад, Анхель, мы вместе решили его. – он снова вздыхает, убирая листики и тетради в сторону, склыдывая тетради в стопку, закрывая книгу. Два шага, ровно столько понадобилось Хеле, чтобы оказаться на кровати с теми же скрещенными на груди руками, что он наблюдал у кудрявого пару мгновений до этого. Ину вскоре устраивается у него под боком, удобно закинув ноги друг на друга. Он достал свой телефон и быстро что-то в нем напечатал. "Задержусь" – все, что успел невольно уловить брюнет прежде, чем отвести взгляд. Он не разрешал смотреть, значит, нельзя. –Что у тебя на уме? – увы, они только учились понимать друг друга по наитию. Учились читать, но не хотели зубрить. А не знаешь – спрашивай, так учат всех детей с малых лет. И что на это отвечать? – ..Только честно. – добавил русокудрый в ответ на негласный вопрос. – Задолженность по геометрии на понедельник, - начал перечислять Анхель, - ребята, что сегодня коллективно прогуляли физ-ру. Выговор от физрука, грядущий отчет по дежурствам – он помедлил. Все честно, все напоказ из ума вон. – ответ от того уравнения, что я сейчас не решил. У меня там одз с корнями совпала, я через Виета решал. Ответ и.. ты. – последнее словно невзначай, само собою разумеющееся. – Мысли обо мне тебе досаждают? – Нет, что ты, я не о том! – Анхель возмущенно вскакивает, глядя на парня напротив. Он понимает, что в контексте звучало не очень. Глубоко выдыхает, пытается сформулировать мысль, все бестолку. Бросить все. Мимолетное желание, не поддаться которому парень не в силах. Вместо бесчисленных оправданий, он подается к Ину, целуя того в губы, вот так сразу. Уже привычные мурашки бегут по коже, когда тонкие, всегда чуть прохладные пальцы касаются его кожи, пробравшись под футболку. Они двигаются, не разрывая поцелуя, и Анхель оказывается над Инуиилом. Он запускает руку в кудрявые волосы, чуть оттягивая их назад, смеётся, когда слышит недовольное мычание, и айкает, когда его щиплют со стороны. Они отстраняются и Анхель удобно укладывается на груди Инуиила. - Ты понял о чем я, в любом случае. - Анхель накручивает на палец прядку темных волос. Ину усмехается и целует в нос. Обычно, на этом все и заканчивается. Но сегодня слишком необычный день. И он затягивает Хеля в сначала незатейливый поцелуй. Самый обычный. Руки все так же под футболкой, но они спускаются ниже обычного. Намного ниже. Анхель вздрагивает, когда холодок чужой кожи заходит за резинку штанов. Чувствует, как густо кранеет, когда Ину двигается снова на спину. Пальцы обводят два небольших шрамика около лопаток, и зеленоглазый прячется за завесой волос, утыкается в плечо Инуиила, стыдясь своей же реакции. Ну, и непривычно изврещенных мыслей. Он вообще редко был, в буквальном смысле, на Инуилиле. Как бы там ни было, пусть и лениво, но вел все таки он. А сейчас, будучи прижатым к кровати чужим телом, Ину мало что мог сделать. Но его мотивы были ясны, ясны как солнечный день. Анхель медлит. Ждёт на секунду дольше, чем следовало бы. Но он начинает двигаться. И он мог поклясться, что когда он прикоснулся губами до маленькой ямки на груди Инуиила, то услышал рваный выдох. Прохладные руки, а точнее пальцы, все ещё в бинтах после алгебры, снова двинулись ниже, огибая чуть выпиравшие подвздошные кости по бокам, легко прикосаясь к ягодицам. Ох, и до чего смешно наблюдать за двумя парнями, трясущимися от всякого движения, как своего так и чужого. А может, движений, преналежащих им здесь уже и не было вовсе. Что-то на них нахлынуло, что-то заменило тех двоих, что еще днем с укором глядели на всех, кто упоминал такие действа. Ну, Ину изначально просто планировал подразнить Анхеля, по-доброму посмеяться. Но зеленоглазый не остановился на шее. Его руки, - с пальцами чуть короче, чем у Инуиила - двинулись к футболке, задирая ее чуть выше середины плоского живота. Он легко целует у пупка, движется ещё ниже. На самом деле, Анхель видел однажды порно. Валя часто говорил о них с Ину, и однажды тупо пошутил про "минет". Когда же шутка была встречена непонимающим взглядом в ответ он выдал, снисходительное: "Порно в помощь, святоша". Ну... Да. Не то, чтобы в помощь, да и вообще не следовало лезть туда, зная, что можно ожидать от Валентино.. И сейчас, вспоминая тот вечер, зеленоглазый краснеет ещё гуще, хотя казалось бы куда уж... Пальцы дрожат, и расстегнуть чужую ширинку получилось далеко не с первого раза. Пальцы путались в клубок из плоти, не слушаясь нервных импульсов от мозга. Кудрявый, кажется что-то просипел, но Анхель не обратил внимания. Он оттянул резинку трусов, и достал набухающий в стояке член. Промедлил на секунду, но прежде чем Ину успел возразить, Анхель взял его в рот, вспоминая ту актрису из видео. Его имя, Анхеля, слилось с чересчур громким стоном. Он любил слышать его из уст Ину, в любом виде. Он, в отличие от других, никогда не сокращал и не коверкал его, никогда не мял. А может, только кажется, что говорил он его особенно? Он всегда говорил внятно. Немного, правда, только по делу. Да, наверное, это были лишь плоды воображения.. Но может, все же, и разве оказался бы он здесь, если?.. Инуиил откинулся на подушки, поднес руку ко рту, кусая указательный палец сильнее, чем стоило бы. Но даже так глухие стоны и рваные выдохи было слышно слишком отчётливо. Он запустил руку в длинные каштановые волосы, не зная что ещё делать, куда деваться. Инуиил выгнулся в спине, когда Анхель провел языком вдоль головки, зашипел, когда Хеля случайно задел плоть зубами. Анхель не видит лица Ину, а значит и он не видит его. Хоть что то приятное для нижнего в этой позе. Он двигает головой не в быстром темпе, берет глубже, чувствуя как тепло все ближе подходит к глотке. Чувствуя, тяжесть чужой руки на затылке. В ту же секунду они оба слышат несколько щелчков подряд от входной двери. Анхель чувствует рвотный рефлекс, отстраняется, задыхаясь в кашле, и в ту же секунду Ину кончает, распластавшись на подушках. Они оба замолкают, вслушиваясь в тихие шумы за закрытой дверью. Шелест кожанной куртки, кашель, тихую брань вполголоса, удар тяжелых подошв о паркет, хлопок двери, включенная вода, снова шаги, уже по направлению к ним... Но никто не заходит. Они слышат тихий скрип соседней двери и движение в комнате за стенкой. А затем тишина. Хеля выдыхает, чувствуя как уменьшается жжение в горле. Он глядит на раскрасневшегося Инуиила, на белковое белое вещество на его животе, и первое о чем думает, это где находятся салфетки. Черноглазыей, кажется, совсем не замечает как Анхель встаёт и идёт к шкафчикам возле окна. Он вообще сейчас не в состоянии что либо заметить. Он открывает глаза лишь когда мягкая белая бумага касается его. Анхель замирает, как олень в свете фар, краснеет, но все равно продолжает вытирать сперму с его живота. А когда салфетки оказываются в мусорке, Анхеля тянут вниз, заключая в объятия. - Ты такой...- «идиот», но Ину осекся. - Как я вообще с тобой общаюсь? Анхель краснеет и лыбится. Выкуси, Валентино.