Лекарство/The cure

      – Тайлер, ты меня слушаешь? – нахмурившись спросила Уэнсдей.       Тайлер несколько раз моргнул и со вздохом откинулся на спинку стула. Он провёл рукой по своим кудрям, которые слишком сильно отрасли, и от усталости одарил Уэнсдей легкой, виноватой улыбкой.       – Извини, я просто отвлёкся, – сказал он, сделав ещё один вздох, принимая более удобную позу и попытался сосредоточиться. – Пожалуйста продолжай.       – Ладно.... – Уэнсдей вздохнула и снова посмотрела на экран своего ноутбука. Она сделала ещё глоток кока-колы и щёлкнула по изображению, на котором остановилась. – В процессе редактирования на этом кадре можно четко увидеть, что на тебе другая одежда, чем на предыдущем. Они взяли старые кадры, на которых ты был особенно возбуждён и жесток. Они идеально подставили их так, будто ты напал на Бьянку.       – Это действительно произошло. Но было давно. Я напал на Бьянку с ножом, это было во время урока кулинарии в больнице, Хайд полностью мной овладел, и я был сам не свой. Но я не причинил ей вреда. Она использовала свою песнь сирены, и остановила меня. Но данного видео, вероятно больше нет....Ты ничего не найдёшь. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но это не так заметно, Уэнсдей, – вздохнул Тайлер. – Мне разрешалось носить только спортивные штаны, футболки и толстовки с капюшоном. Изображение чёрно-белое, да это не одна и та же одежда, потому что мы это знаем, но честно говоря, я не уверен, что это будет так же очевидно для присяжных....       – Но освещение другое, Тайлер! – воскликнула Уэнсдей. – Мы убегали ночью, и было темно, это видно на этом изображении! Слава богу, Вещь забыл про эту камеру снаружи! – сказала она сделав скриншот. – На том видео что добавили, видно, что светло! Дневной свет!       Тайлер кивнул, явно не убеждённый, слегка опустив голову.       – Что? Что не так? – вздохнула Уэнсдей, закрыв файл и опустив крышку компьютера.       – Суд начнётся через три недели, – выдохнул он. – Я боюсь, Уэнсдей. Я потерял надежду. Прости, я переживаю тёмные времена......Это несправедливо по отношению к тебе, ты прикладываешь столько усилий, чтобы создать дело с Джеймсом и Авой, – добавил он, обхватив голову руками.       – Думаю, это нормально испытывать замешательство, – успокоила его Уэнсдей, ласково проводя рукой по его волосам. Он взял её руку и нежно поцеловал, заставив себя слегка улыбнуться.       – Я хочу, чтобы эти три недели пролетели быстро и в то же время медленно, – сказал он. – Я хочу быть там, и одновременно не хочу. И, как я уже сказал, я боюсь до смерти. Если мы проиграем, я не скоро смогу выйти отсюда, и потяну тебя за собой, а наш сын будет расти без родителей. По крайней мере, я надеюсь, что его отдадут твоим родителям, а не в приёмную семью, которая возьмёт его только ради денег.       – Перестань.... – шёпотом сказала Уэнсдей. И немного помолчав, добавила, смотря на Тайлера, опасаясь его реакции – Я поговорю с ним Тайлер, спрошу его.       – Нет! – в отчаянии ответил он, качая головой, широко распахнув глаза. – Только не после того, что он с тобой сделал! Нет, Уэнсдей, об этом не может быть и речи! Ни в коем случае! Ты меня слышишь?       – Ты предпочтёшь, чтобы наш сын рос без родителей, как ты сказал? – она сердито огрызнулась и встала, начав убирать свой ноутбук и бумаги разложенные на столе. – Я не спрашиваю твоего разрешения, Тайлер. Я просто хотела, чтобы ты знал.       Тайлер тоже молча встал, и когда она, наконец повернула к нему голову, он смотрел в пустоту. Уэнсдей замерла и напряглась, а затем сделала шаг назад.       – Почему сейчас? – спросила она переводя дыхание. – Этот разговор что-то спровоцировал? Слишком тяжело вынести? Слишком тяжело слышать? Слишком страшно смотреть в лицо?       – Ты хочешь, чтобы он вернулся? – холодно спросил он и она медленно покачала головой.       – Я вообще-то хочу поговорить с тобой..... – медленно сказала она. – Если только ты не хочешь причинить мне боль....Ты хочешь причинить мне боль?       Он наклонил голову набок и посмотрел на неё.       – Я никогда не хотел делать тебе больно, – прошептал он. – Тогда у меня не было выбора.....Но если бы я убил тебя, то, вероятно, потом покончил с собой .....Ты хочешь вернуть Тайлера? – повторил он.       – Ты и есть Тайлер, – медленно сказала она. – Ты говорил мне это каждый раз, когда я приходила к тебе в Уиллоухилл, помнишь? – Он кивнул и сделал шаг вперёд, приближаясь к ней. Уэнсдей старалась не сделать шаг назад. – Почему Тайлер обращается к тебе как к Хайду, хотя ты склонен думать, что ты один человек?       – А как ты думаешь? – спросил он её вместо ответа. – Что я один человек или в этом теле нас двое?       – Я думаю, что есть только Тайлер, – ответила Уэнсдей. – И что Тайлер - Хайд. Как Энид – оборотень. Но я в замешательстве.       – Я тоже в растерянности, – признался он. – Думаю, у меня есть тёмная сторона, которую большую часть времени я отказывался принимать.       – Я люблю тьму.... – тихо сказала она, и он мрачно улыбнулся.       – Я могу быть очень тёмным.... – тихо сказал он. – Возможно, за пределами твоих границ...       – У меня нет границ, – парировала Уэнсдей. Он сделал ещё один шаг в её направлении, затем ещё несколько, пока не оказался прямо перед ней. Он протянул к ней руку и пропустил прядь волос между пальцами. – Сделай это, – сказала Уэнсдей, и он приподнял бровь. – Я знаю, что ты этого хочешь, – продолжала она. – С той самой ночи в полицейском участке восемь лет назад. С той ночи в лесу. Так сделай это, трахни меня.       – Ты беременна, – он нахмурился, немного шокированно, его взгляд задержался на её округлившемся животе.       – И? Я беременна, а не больна, – сухо сказала она. – Кроме того, это твой ребёнок.       – Ты уверена, что хочешь этого? – ухмыльнулся он и дотронулся до одного из её сосков, заставив её вздрогнуть. Я даю тебе право выбирать....Милый Тайлер мог бы вернуться и заняться с тобой сладкой любовью.....       – Просто трахни меня, – сказала она, удерживая его взгляд.       – Я буду мягок с тобой, – сказал он, ухмыляясь. – Я не хочу причинить вред моему маленькому Хайду...       Он, не теряя времени схватил её за основание шеи для жесткого поцелуя, а Уэнсдей позволила ему углубить поцелуй, потянув его за волосы, которые она также безжалостно сжала в руках. Затем он перешел на её шею, покусывая бледную кожу, и Уэнсдей удовлетворённо простонала.       – Ты меня так возбуждаешь, детка, – прошептал он ей на ухо, заставляя её дрожать от ожидания.       Затем он схватил её за волосы и наклонил вперёд на стол. Проводя пальцами по её бёдрам, он поднял юбку и потёр её ягодицы, разрывая мешавшие ему трусики. Высоко подняв задницу, Уэнсдей оперлась ладонями о стол для равновесия, зная, что он не будет нежен. Она услышала, как он расстегнул молнию на джинсах, и прикусила губу, ожидая его следующего шага. Он прижал головку своего члена к её скользкому входу и зарычал от её влажности.       – Ты такая мокрая, такая готовая.... – промурлыкал он.       Он вошел в неё одним быстрым движением, и она почувствовала, как от её таза к шее словно пробило током. Он держал её за бёдра и грубо врезался в неё, рыча, тяжело дыша, но сохраняя бешеный ритм. Уэнсдей стонала, закрывая глаза, стараясь не быть слишком громкой, но потерпела неудачу.       – Тише.... – приказал он, и она зашипела, когда он прижал её лицом к столу, продолжая входить и выходить, крепко держа её за голову, удерживая на месте. Она не смогла сдержать крик, когда его член коснулся её шейки матки..... – Я сказал.. – повторил он сквозь сжатые зубы, прикрывая ладонью её рот....– Будь тише!       Уэнсдей снова закрыла глаза и сдалась, втайне наслаждаясь этой более замысловатой стороной Тайлера. Он слегка приподнял её, всё ещё зажимая рот одной рукой, и она привстала на цыпочки, встречая его толчки. Тайлер просунул под неё руку и потёр клитор, заставив её прикусить зубами его ладонь, чтобы заглушить стон. Он застонал и стал двигаться сильнее, быстрее, настойчивее, пока его глаза не закатились и он не опустошил себя глубоко в неё. Уэнсдей дико извивалась под ним, пока он оставался погруженный в ней, его пальцы двигались в устойчивом ритме. Он почувствовал её дрожь, и она вскрикнула в его руку, сотрясаемая оргазмом.       Он отстранился и быстро засунул свой член обратно в штаны, пока Уэнсдей вытирала сперму, стекавшую по её ногам. Она взглянула на свои разорванные трусики, валявшиеся на полу, и со вздохом, подняла их и положила в сумку. Она повернулась к Тайлеру, который огорчённо смотрел на неё, на его лбу появились морщинки беспокойства.       – Почему ты позволила мне это сделать, Уэнсдей? – спросил он тихим голосом, обеспокоенный и озадаченный. – Я причинил тебе боль?       – Я в порядке, – сказала она, раздражённая от того, что он, казалось, сожалел об этом.       – Но почему..? Он... я дал тебе выбор....Я не такой...Я не хочу быть таким грубым человеком, который просто берёт то что хочет..       – Это часть тебя, – поправила его Уэнсдей. – И эту твою сторону я тоже люблю. Помнишь, ты сказал, что он тоже меня любит? Потому, что это ТЫ.       – Хорошо, но это..... – сказал он вздыхая. – Это не я, и я не хочу быть таким с тобой.       – Тебе понравилось заниматься любовью? – со вздохом спросила она.       – Любовью? Он трахнул тебя, Уэнсдей! – воскликнул Тайлер, немного раздражаясь её спокойствием.       – Ты трахнул меня, Тайлер, – поправила он его снова. – Тебе понравилось?       Он наблюдал за ней в тишине некоторое время, прежде чем выдохнуть.       – Да, – наконец признался он.       – Хорошо, потому что мне тоже понравилось. Теперь мы можем просто двигаться дальше? – сказала она, и он сократил пространство между ними, заключив её в объятия.       – Я люблю тебя, – сказал он, поглаживая её спину и она закрыла глаза, дрожа.       – Я тоже люблю тебя, – прошептала она, целуя его шею. – Откуда ты знаешь, что ребёнок – Хайд? – наконец спросила Уэнсдей.       – Просто знаю, – пожал плечами Тайлер, всё ещё поглаживая спину. – Ты тоже, верно?       – Да, – выдохнула она.       – Всё будет хорошо, Уэнсдей, я обещаю, – сказал Тайлер, целуя её в макушку. – Я буду бороться и не буду падать духом. Мы вырастим его вместе. Он будет счастливым маленьким Хайдом.       Уэнсдей улыбнулась, уткнувшись в футболку Тайлера, и они засмеялись, почувствовав, как малыш сильно пинает.       – Я думаю, он тоже согласен, – сказала Уэнсдей, и Тайлер нежно поцеловал её в губы, прежде чем положить руку ей на живот и насладиться тем как его сын пинается, его рука следила за его движениями.

***

      Уэнсдей сделала глубокий вдох, когда вошла в замок, в котором размещался Невермор. Ей нравилось это место, от него веяло приятными воспоминаниями. Атмосфера была такой же загадочной как и всегда, наполненной волшебством, которое она не могла описать. Уроки уже закончились и она надеялась встретиться с Ксавье для разговора. Она чувствовала себя не очень уверенно, но ей нужно было постараться, как она и обещала Джеймсу.       Она зашла в класс, где он раньше преподавал, но там было пусто. Вероятнее всего он был в библиотеке Белладонны и она не ошиблась, когда увидела его с верхней ступеньки лестницы, сидящего за столом, уткнувшегося носом в свой телефон. Она медленно спустилась, и он быстро почувствовав её присутствие, поднял глаза в её сторону.       Она сглотнула, когда увидела, что он встал и сделал несколько шагов в её сторону. Он осмотрел её с головы до ног, заставляя её чувствовать себя некомфортно, и вздохнул.       – Так это правда, – горько сказал он, смотря на её округлившийся живот. – Что случилось с той, которая не хотела иметь семью и детей?       – Это не было ложью, но, похоже была лазейка. Я думала, что не могу иметь детей, – сухо сказала Уэнсдей. – Это просто случилось, – пожала она плечами, и он закатил глаза.       – Ты должна была сказать мне правду, когда мы были вместе, – фыркнул он.       Уэнсдей знала, что этот разговор будет непростым, но она была удивлена тем, что он был так огорчен будущим, о котором они если честно никогда не говорили.       – О чём? – спросила она.       – О том, что ты можешь иметь детей, просто не хочешь их со мной! – плюнул он сердитым тоном.       – Ксавье, мы много лет занимались сексом не предохраняясь! Ты не можешь просто так бросить мне это в лицо! Это несправедливо! – выпалила она в ответ, стиснув зубы.       – Несправедливо? Для кого? – фыркнул он. – Если это и несправедливо, то только по отношению ко мне!       – Ты можешь верить всему, чему хочешь – вздохнула Уэнсдей. – Но тебе следует сделать тест на фертильность , просто советую..... – пробормотала она.       – Наверное, я совершил ошибку... – выдохнул он. – Я поверил тебе, когда ты сказала, что любишь меня.....О, подожди, – горько усмехнулся он, – Ты никогда мне этого не говорила. Наверное мне следовало быть более осторожнее...       – Я любила тебя, – медленно произнесла она. – Возможно, не так, как ты хотел, но я любила...Ты всегда был рядом со мной. В тот вечер, когда ты мне сказал, что съезжаешь и снимаешь собственное жильё, я запаниковала. Гуди была бы права, и я бы осталась одна до конца своих дней. Я не могла заставить кого-то остаться и жить со мной. Поэтому, когда ты сделал предложение, я не колеблясь ответила "да". Я надеялась, что со временем смогу полюбить тебя по-настоящему...       – Но этого так и не произошло, – закончил он за неё.       – Прости, – выдохнула она.       – А потом снова появился Галпин... – вздохнул он. – Он всё испортил. Он отобрал даже небольшой шанс, который у нас мог быть ...       – Тайлер был всегда здесь.... – сказала Уэнсдей, положив руку на сердце.       – Тебе следовало быть честной и сказать мне это.... – он поморщился, явно уязвлённый.       – Я понимаю, но, как я уже сказала, я надеялась, что той любви к тебе было достаточно и, возможно, со временем я смогла бы забыть Тайлера и полюбить в тебя, – призналась она. – Мне очень жаль. Но я хочу, чтобы ты знал, мне было хорошо с тобой. То, что мы пережили вместе, в некотором смысле было правдой..       – Чего ты хочешь? – наконец спросил он, его лицо стало суровым. – Ты мила не просто так, тебе что-то нужно, верно?       – Да, – кивнула Уэнсдей, решив быть честной. – Ты нужен мне, и ты догадываешься, о чём я хочу попросить....       – Правда? – он горько усмехнулся. – Я понятия не имею. Конкретней, Уэнсдей. Конечно, он хотел усложнить ей задачу, пока она не озвучит свою просьбу. Она вздохнула и на мгновение закрыла глаза.       – Ты видел нас на парковке в ту ночь, когда мы сбежали из Уиллоухилл. На нас не было крови. Ты видел, что Тайлер был слаб, у него был жар, и соответственно он плохо себя чувствовал. После этого ты пошёл в больницу, поэтому должен был видеть тело Бьянки в вестибюле. Но ты его не видел, потому что она жива, и Тайлер её не убивал.       Ксавье просто смотрел на неё в течении долгих секунд, которые, для Уэнсдей, казалось, длились целую вечность.       – Как я уже говорил вам тогда, если правильно помню, я никогда вас двоих не видел в ту ночь.       Уэнсдей кивнула и некоторое время смотрела в пустоту, прежде чем её взгляд вернулся к Ксавье.       – Конечно.       – Ты правда простила меня в ту ночь или ты просто сказала это, чтобы я отпустил тебя с ним? – нахмурился Ксавье.       – Если я скажу тебе, что правда простила тебя в ту ночь, ты бы дал показания в пользу Тайлера? – спросила она, и он усмехнулся.       – Ты невыносима...... Я просто хочу честности, Уэнсдей. Это не игра.       – Ты хочешь честности? Я буду честной, хорошо? Но ты и так это знаешь. Ты хотел, чтобы я так сказала, чтобы тебе стало легче. Потому что ты заботишься только о себе. Я сказала это только для того, чтобы ты отпустил нас, – тихо произнесла она. – Но если ты расскажешь о том, что видел той ночью, то я прощу тебя, и у меня изменится о тебе мнение. Я доверяла тебе долгие годы, Ксавье. Я считала тебя хорошим человеком.       – Если бы это было ради тебя, я бы сделал это не задумываясь, – сказал он после тяжелого молчания. – Я бы сделал для тебя всё, что угодно. Но для него? Ты действительно просишь меня об этом? После всего, что он сделал с тобой, с нами? Мне?       – Ты всё ещё о той фреске? Серьёзно, Ксавье? – фыркнула она. – Или ты просто злишься, что я предпочла его тебе? Дважды!       – Знаешь что? – сказал он со слезами на глазах. – Я никогда не говорил тебе, но я всегда сомневался в наших отношениях. Когда его перевели в Уиллоухилл, я боялся до глубины души, опасаясь, что ты в конечном итоге пойдёшь и навестишь его, когда он был так близко.       – Я не буду врать, я думала об этом.... – выдохнула Уэнсдей. – Я хотела получить ответы на интересующие меня вопросы. Но я злилась на него, и я была с тобой, а потом ты сделал предложение, и всё изменилось, мне пришлось двигаться дальше.       – Но ты никогда на самом деле, не двигалась дальше, не так ли? – вздохнул он, и его голос надломился.       – Прошлое осталось в прошлом, Ксавье.....Просто сделай что-нибудь сейчас. Если ты не хочешь делать это для Тайлера, сделай это для меня, чтобы у этого ребёнка был шанс узнать своего отца и жить с ним, а не видеть его только через решетку камеры или в лечебнице, когда Тайлер будет привязан к кровати, потому что в конечном итоге он сойдёт с ума.... – сказала Уэнсдей печально и устало. – Ты знаешь каково это жить без отца....Ради бога, Ксавье, ты борешься за права изгоев! Я столько вечеров и ночей провела одна, так много выходных в одиночестве. Пусть это будет не напрасно...Я хочу, чтобы это было не напрасно...       Воцарилось тяжелое молчание, и Ксавье открыл рот, Уэнсдей ждала затаив дыхание......       – Я никогда не видел вас двоих той ночью, – холодно ответил он, и Уэнсдей кивнула, прежде чем уйти, не сказав ни слова.

***

      Следующая ночь была неспокойной. Но она могла предвидеть, что так и будет. Разговор с Ксавье разбудил в ней затаившихся демонов, которые не мучили её с момента воссоединения с Тайлером. Она встала на рассвете, измученная, дрожащая, с сильными спазмами. Уэнсдей провела утро дремля на диване в гостиной, Ларч принёс ей на обед салат к которому она едва притронулась. Затем она набрала Джеймса, который подтвердил, что сможет зайти днём.       – Я теперь не могу даже наслаждаться своими кошмарами, – проворчала Уэнсдей. – Я не знаю, как жить дальше, любая поза причиняет боль. Я встаю каждые двадцать минут, чтобы сходить в ванную. Я больше не могу этого выносить.... – выдохнула она, и Джеймс бросил на неё сочувствующий взгляд.       – Два месяца....это недолго, правда, – попытался Джеймс. – Через два месяца всё закончится, во всех смыслах.       Уэнсдей фыркнула и поморщилась, когда у неё заурчало в животе.       – Ты голодна? – спросил Джеймс, вопросительно приподняв бровь. – Я бы мог что-нибудь тебе приготовить что-то сладкое, поскольку уже почти время ланча, или что-нибудь пикантное, на твой вкус.       – Если честно, я едва прикоснулась к еде во время обеда, – прошептала Уэнсдей.       – Ты можешь говорить серьёз, – вздохнул Джеймс, и Уэнсдей слегка поморщилась, прежде чем закатить глаза. – Так что, сладкое или солёное?       – Мне уже не пять лет, так что, пожалуйста, солёное, – проворчала Уэнсдей, и Джеймс не смог сдержать довольного смешка.       – Я собираюсь напомнить о тебе об Италии, приготовив пасту alla carbonara, о которой ты можешь мне всё рассказать, – с энтузиазмом сказал он. – Есть желание мне помочь?       Уэнсдей кивнула, и Джеймс протянул руку, чтобы помочь ей встать с дивана. Когда она взяла его за руку, её охватило видение, и она широко раскрыла глаза, её тело застыло, и образы нахлынули на неё.       Тёмная комната, но она знала, что она совсем не тёмная, контуры, казались размытыми. Металлический запах, смешанный с запахом крови. Выстрелы. Запах пороха и крови. На полу валялись тела, по крайней мере два, она не знала, были ли ещё тела. Она тоже была вся в крови, она это знает, она это видит, на своих руках, на своей одежде, она чувствует это на своём лице. Она не знает ранена она или нет, но всё тело ноет, схватки не прекращаются, а позывы к рвоте непреодолимы. Вскоре она видит себя стоящей на коленях в луже крови, рядом с умирающим телом. Она обещает, но на самом деле не знает, что именно. Она плачет, и слезы смешиваются с кровью на её лице. Она чувствует чьё-то присутствие, но не видит его. Вокруг очень темно, и её глаза жгут солёные слёзы или, может быть кровавые слёзы......Её зрение затуманено, она слышит голос, зовущий её по имени. Джеймс? Донован? Нет, Тайлер.....       Она несколько раз моргнула и глубоко вздохнула, казалось, что у неё до сих пор был приступ удушья.       – Уэнсдей, ответь мне, я тебя умоляю, ты в порядке? – Джеймс спросил её снова, встав перед ней на колени, всё ещё держа её за руку, пока она сидела на краю дивана, дрожа.       – Я в порядке, – наконец слабо ответила Уэнсдей, поднося руку к животу и поглаживая его, словно заверяя сына, что всё хорошо....– У меня было видение.....их давно не было, я думала, беременность как-то блокировала их появления.       – Чёрт, ты до смерти меня напугала, – вздохнул Джеймс, садясь рядом с ней на диван. – Что ты видела?       – Я не уверена, – нахмурившись, ответила Уэнсдей. – Если честно, я не узнала это место, может быть библиотека, где мы встречаемся с Тайлером в Берлингтонской больнице, или, может быть, зал суда, но я честно говоря, не знаю. Была стрельба. Я думаю меня ранили, но я не уверена. Я думаю, возможно, целью был Тайлер, – предположила Уэнсдей, дрожа. – Может быть, в меня тоже стреляли....Возможно ли это в суде?       – Не совсем, – нахмурился Джеймс. – Система безопасности очень строгая, все должны проходить через рамки и металлоискатели. Твои видения всегда верны? Всё, что ты видишь, происходит на самом деле?       Уэнсдей кивнула и в отчаянии посмотрела на Джеймса.       – Именно так я узнала, что Тайлер был тем Хайдом, которого мы тогда искали, и что именно он стоял за теми убийствами.... – выдохнула Уэнсдей.       – Просто так? Ни с того ни с сего? – спросил Джеймс, похлопывая Уэнсдей по руке в знак утешения и поддержки.       – Да, мне нужно прикоснуться к предмету или человеку, который связан с грядущими событиями, – объяснила она. – Это когда я взяла тебя за руку....Ты будешь там, когда произойдёт стрельба, и я думаю, что это произойдёт во время суда над Тайлером.       – Не говори мне, что я буду тем стрелком... – поморщился Джеймс, и Уэнсдей застенчиво улыбнулась.       – Нет, я так не думаю, – ответила она. – Но ты беспокоишься, потому что я думаю, что в меня стреляли..... Много крови, я видела много крови, на мне была кровь и я чувствовала боль...       Глаза Уэнсдей наполнились слезами, и она снова поднесла руку к животу.       – Я надеюсь, что с моим ребёнком всё будет в порядке.       – Чёрт, Уэнсдей... – вздохнул Джеймс и закрыл лицо руками. – Да, конечно, с твоим ребёнком всё будет хорошо, и с тобой тоже, ты меня поняла?       Она молча кивнула, но, казалось это её не убедило, и она попыталась заставить себя забыть о видении.       – У меня плохие новости, – наконец сказала она, когда к ней вернулось самообладание.       – А у меня хорошие новости, – улыбнулся Джеймс. – На данный момент мы дополняем друг друга, – попытался он поднять ей настроение.       – Ты первый, – сказала Уэнсдей, вытирая выступившие слёзы.       – Ава прислала мне отчёт из больницы о Тайлере,– улыбнулся Джеймс, – отчёт очень хороший, Уэнсдей. Врачи единодушно сходятся во мнении о психическом здоровье Тайлера. Никакой личностной диссоциации нет. Тайлер спокойно относится к Хайду и осознаёт тот факт, что он есть в нём, даже когда он спит. Он понимает, что Хайд может проснуться. И его это не беспокоит.       – Хайд на самом деле не спит, – призналась Уэнсдей. – Этот препарат, которым хвастает Уиллоухилл, не усыпил монстра, он ослабил его и повысил уверенность Тайлера. Чем больше я об этом думаю, тем больше повторяю себе, всё что они называют революционным, – всего лишь плацебо, но Тайлер получил удар током и желание бороться, чтобы контролировать свою сторону Хайда. Он может проявлять эту свою сторону личности. Это делает его более тёмным, но не неконтролируемым; он точно знает, что делает, и не позволяет этому вставать на его пути.       – Я мало что знаю о Хайдах, – сказал Джеймс. – Но я думаю, что за всем этим стоишь ты, Уэнсдей. Твои визиты и надежда на новое будущее для него, стали триггером. Ты вытащила его. Он чувствовал, что должен был пройти через это ради тебя. Я не уверен, что он это осознаёт, но не думаю, что я ошибаюсь. Тебе следует поговорить об этом с Авой.       У Уэнсдей внезапно расширились глаза.       – Потому что Ава-Хайд, верно? – догадалась она.       – Как ты думаешь, почему она согласилась защищать Тайлера? – улыбнулся Джеймс, и Уэнсдей улыбнулась в ответ. – Какие плохие новости? – теперь была его очередь спрашивать.       – От Ксавье не стоит ждать помощи... — вздохнула Уэнсдей.       – О...... – закатил глаза Джеймс. – Мы справимся без него. Ты всё равно не верила, так, что это не такая уж неожиданная новость, верно?       – У меня была небольшая надежда, – призналась Уэнсдей. – Что он сделает это хотя бы для меня...       – Я понимаю, твоё разочарование, Уэнсдей, но ты не должна сдаваться,– сказал Джеймс. – Ава сказала мне, что Тайлеру тоже нелегко. Вы оба не можете прийти на этот процесс, не веря в него и не веря в победу.       – Мне просто нужно всё переварить....Видение и ответ Ксавье....Думаю, завтра со мной всё будет в порядке, – вздохнула Уэнсдей.       – Мы снова всё это обговорим с Авой, – продолжил Джеймс. – И мы решим, стоит ли вызывать тебя для дачи показаний, но я думаю в свете отказа Ксавье, это необходимо.       – Не то чтобы я этого не хотела, – вздохнула Уэнсдей. – Но какой в этом смысл? Я отстранена от работы, я помогла Тайлеру сбежать, я его девушка и жду от него ребёнка.....       – Ава была права, когда говорила о смягчении присяжных, Уэнсдей, – объяснил Джеймс. – У вас эпичная история любви, и это может помочь. Несчастных влюблённых обвиняют в убийстве, которого они не совершали, и это может склонить чашу весов. Мы можем вселить сомнения в умы присяжных. Нам нужно попрактиковаться в ответах, хорошо? – Уэнсдей молча кивнула, и Джеймс встал с дивана. – Как насчет пасты карбонары? Я просто умираю с голоду!