Лекарство/The cure

      Уэнсдей Аддамс не верила в Бога, никогда не молилась и верила только в себя. И всё же вот уже две недели она обращалась к звёздному небу и каждый вечер перед сном загадывала желание, причем всегда одно и то же. Она не знала, кого просит. Втайне она надеялась, что Гуди придёт и ответит на все её вопросы, но Гуди, её предок, спасший ей жизнь почти девять лет назад, предупредила, что она больше её не увидит. И с той ночи она её больше не видела. Но она знала, что та была рядом, совсем недалеко, и что на другой стороне она, всё ещё присматривает за ней. Эта мысль успокаивала, но и расстраивала, потому что в ней было так много неопределённости. Но когда Тайлер стоял в её комнате, неуверенность исчезла, она все знала, всё понимала, что больше никогда не будет сомневаться.       — О Боже… — выдохнула Уэнсдей и бросилась к Тайлеру, скрипя босыми ногами по полу. Она обхватила его ногами за талию и почувствовала, как Тайлер сжимал её в объятиях, пока ей не стало хватать воздуха, они стояла, зарывшись головой в его шею, опьяненная его запахом, которого ей так не хватало.       — Всё закончилось, Уэнсдей… — сказал он в её волосы, и она кивнула, прежде чем опустить ноги на землю.       — По-настоящему? — неуверенно спросила она, слегка дрожа. — Это не временное разрешение на выезд, и тебе не придётся вернуться туда завтра утром?       — По-настоящему, — улыбнулся он. — Я свободен, я так скучал по тебе, — добавил он, поглаживая её лицо ладонью.       — Я скучала по тебе ещё больше, — сказала она со слезами на глазах и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. Он провёл одной рукой по её шее, другой вниз по спине и ответил на поцелуй, углубив его, а затем он с наслаждением прижал её хрупкое тело к себе и стал ласкать её спину через тонкую чёрную ночнушку.       — Как? Когда? — спросила Уэнсдей, нахмурившись. — Джеймс ничего не сказал! Он обещал позвонить мне, когда у него будут хорошие новости…       Тайлер пожал плечами и, взяв её красивое лицо в свои большие руки, снова поцеловал.       — Я не знаю, Уэнсдей. Я встретился с судьей сегодня утром, и Ава предложила условно-досрочное освобождение с обязательствами, судья согласилась, учитывая обстоятельства. Лакал ничего не сказал и только кивнул, соглашаясь с решением судьи. Я должен раз в неделю встречаться со своим психиатром в Берлингтоне, и мне запрещено покидать страну в течение года. Год, Уэнсдей, это ничто. Но я свободен, всё закончилось.       — Год, — повторила Уэнсдей, кивнув. — Меня оправдали, Тайлер. Судья сняла все обвинения с меня и сочла, что моё расследование и открытия об Уиллоухилл и подлых планах Винсента Торпа обусловили мои действия с единственной целью — спасти и защитить тебя. Всё действительно закончилось, — подтвердила Уэнсдей, и широкая улыбка озарила её лицо.       — Да, это новая жизнь для нас, Уэнсдей. Жизнь, в которой мы можем быть вместе и нам больше не нужно прятаться. Я так тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулась Уэнсдей и с силой поцеловала его, оставляя позади недели разочарования. — Хочешь кое с кем познакомиться? — наконец спросила она, всё ещё улыбаясь.       — О да, чёрт возьми! — ответил Тайлер, разглядывая детскую кроватку позади Уэнсдей.       Она взяла его за руку и подвела к кроватке, где они стояли, всё ещё сплетя руки.       — Это Элио, Тайлер, Гомес, Донован Аддамс-Галпин, — тихо сказала Уэнсдей. — Я хотела, чтобы в нём было немного Италии, потому что он был зачат там, но мы можем изменить его имя, если тебе не нравится…       — Нет, оно идеальное, Уэнсдей, — сказал Тайлер с чувством в голосе. — Он идеален…       Он отпустил руку Уэнсдей и взял сына из кроватки, положив одну руку ему под голову, а другую — под его попку, наблюдая за ним с гордостью и нежностью.       — Он очарователен…— выдохнул Тайлер, нежно поцеловав малыша в лоб.       — Он любит слушать грозу и как я играю на виолончели, — сказала Уэнсдей, обхватив Тайлера за талию и прижав его голову к своей руке. — А ещё ему нравится наблюдать за летающими насекомыми и чувствовать запах дождя, когда мы выходим в сад. И мне кажется, ему нравится, когда я рассказываю ему, как мы познакомились…       — Он так похож на тебя, — улыбнулся Тайлер. — Посмотри на эти пухлые губки, они такие же, как у тебя, — усмехнулся он, и Уэнсдей с улыбкой закатила глаза. — А как насчёт его глаз? — спросил он. Уэнсдей лишь пожала плечами. — Тёмные, как у тебя? — переспросил он. — Я думаю, что цвет глаз ребёнка может меняться в течение первых нескольких месяцев.       — Мама говорила мне, что я родилась с чёрными глазами и что они никогда не менялись, — сказала она. — Его глаза тоже не изменятся, я это знаю.       — Значит, у него твои глаза, верно?       — Подожди, пока он их откроет, — загадочно сказала Уэнсдей. — Он скоро проголодается и проснётся.       — Ты кормишь его грудью? — спросил Тайлер, перекладывая Элио на левую руку.       — Нет… — ответила Уэнсдей. — Я не могу. У меня нет молока. Доктор сказал, что такое может случиться после психологического шока…       — Стрельба, –выдохнул Тайлер, закрыв глаза. — Мне очень жаль, милая… — сказал он, нежно целуя её в голову.       — Всё в порядке, — вздохнула Уэнсдей. — Мы в порядке, мы выжили. А потом и ты сможешь кормить его из бутылочки, потому что мы теперь одна команда.       — Определённо, — улыбнулся Тайлер. — Теперь я могу быть рядом с вами. — Он не мог оторвать глаз от сына, взял его маленькую руку между пальцами и снова нежно поцеловал. Малыш зашевелился, потягиваясь, и наконец медленно открыл глаза, внезапно с любопытством взглянув на Тайлера. — У него голубые глаза… — удивлённо сказал Тайлер, широко раскрыв свои серые.       — Да, — усмехнулась Уэнсдей. — У него глаза твоего отца, и Донован не может перестать говорить об этом и делает он это с нескрываемой гордостью.       — Итак, подведём итог, — сказал Тайлер, нахмурившись. — У него твои тёмные волосы, твой милый носик, твои пухлые губки и глаза моего отца. А от меня у него ничего нет…       — Он — Хайд, Тайлер, — сказала Уэнсдей, — он многое получил от тебя!       Тайлер поморщился, слегка наклонив голову, признавая, что Уэнсдей была права.       Чуть раньше полуночи Тайлер наконец смог дать сыну первую бутылочку под нежным взглядом Уэнсдей и они впервые за несколько месяцев заснули в объятиях друг друга. Их сердца бились в унисон.

***

      Тайлер проснулся через несколько часов, ощутив пустую постель и осознав, что Уэнсдей нет рядом с ним. Он подождал, пока его глаза привыкнут к относительной темноте, поскольку почти полная луна пробивалась сквозь плохо закрытую занавеску, и он улыбнулся, увидев, что Уэнсдей спит в кресле-качалке, а Элио свернулся калачиком в её объятиях.       Он осторожно взял ребёнка на руки, стараясь не разбудить, и положил его в кроватку, не забыв при этом легонько поцеловать в лоб. Затем он понёс Уэнсдей в постель, обхватив её одной рукой за колени, а другой за спину, надеясь не разбудить и её. Но чуткий сон молодой матери не позволял отвлекаться на посторонние вещи, которые могли бы нарушить этот маленький момент передышки, Уэнсдей открыла глаза, дезориентированная и ищущая Элио.       — С ним всё в порядке, я положил его обратно в кроватку, он спит, — прошептал Тайлер, нежно целуя её.       — Хорошо… — пробормотала Уэнсдей, зевая и потирая глаза. — Который час?       — Четыре утра, — ответил Тайлер, поглаживая её по лицу. — Засыпай.       — Я больше не хочу спать, — усмехнулась Уэнсдей, прижимаясь к Тайлеру.       — Да? И чем ты хочешь заняться? — усмехнулся он в ответ.       — Тобой, я хочу тебя, Тайлер, — прошептала она. — Я так скучала по тебе…       — Я тоже скучал по тебе, детка, — прошептал он в ответ, прежде чем снова поцеловать её, сначала медленно и нежно, но вскоре поцелуй стал жарче и горячее. — У тебя есть презервативы? — спросил Тайлер, между поцелуями.       — Нет, — призналась Уэнсдей, поморщившись.       — Чёрт… — вздохнул Тайлер, поцеловав её ещё раз в шею. — Может, мы могли бы попытаться быть осторожными…       — Не пойдёт, — мрачно отозвалась Уэнсдей. — Я рискую снова забеременеть, даже если мой цикл ещё не восстановился.       — Ты права, не самая лучшая идея, — вздохнул Тайлер.       — Мы всё же сможем это сделать, — попыталась она после недолгого молчания, пока Тайлер рассеянно поглаживал ее руку. — По-другому. Хочешь попробовать орально? Ты можешь кончить мне в рот.       — Чтооооо? — прошипел Тайлер, явно немного шокированный и застигнутый врасплох.       — Знаешь, таким образом я не смогу забеременеть, — добавила она. — Так не бывает......       Он закатил глаза и захихикал, всё ещё смущаясь.       — Дело не в этом… Я не хочу доставлять тебе неудобства.       — О, — поняла Уэнсдей, улыбаясь. — Ты не он, Тайлер. Я даже не думала об этом. Теперь всё по-другому. Я хочу это сделать.       — Хорошо, — улыбнулся он в ответ, чмокнув её в губы. — Но ты же знаешь, что я никогда этого не делал. Поэтому, тебе придётся направлять меня…       — Я тоже никогда этого не делала, — тихо сказала она. — Я имею в виду, он… никогда не делал этого со мной…       — О, хорошо, — нахмурился Тайлер. — Значит, он был готов к хорошему минету, но оказался настоящим эгоистичным придурком и не ответил взаимностью?!       — Следи за языком, Тайлер, — отругала она его. — Он мёртв, прояви уважение. И не будь слишком громок, а то разбудишь Элио, и наше маленькое сексуальное приключение подойдёт к концу!       — Прости… — выдохнул Тайлер. — Ты права, и разговоры о нём меня очень выводят из себя…       Он снова поцеловал её, глубоко, его руки забрались под ночную рубашку, помогая ей её снять. Его рот опустился на её шею и добрался до соска, жадно посасывая его. Уэнсдей не удержалась и издала громкий стон, вскоре зажав рот рукой. Тайлер внезапно остановился и посмотрел на неё расширенными глазами.       — И кто теперь громкий? — скрипнул он зубами. Он пошёл взглянуть на кроватку, прежде чем вернулся к ней. — Всё хорошо, всё ещё спит… — прошептал он. — Мне заткнуть тебе рот, чтобы ты была тише?       — Это одна из твоих фантазий?       — Я серьёзно, Уэнсдей.       — Если ты вставишь мне кляп, будет трудно отсосать тебе, — медленно сказала она, и он хмыкнул.       — Чёрт, Уэнсдей, перестань так говорить, пожалуйста, — умолял он её. — Или я просто кончу сейчас в нижнее бельё…       — Так не будет риска забеременеть, — сказала она, и он усмехнулся.       Тайлер ещё раз нежно поцеловал её и крепко обнял, проводя губами по уху Уэнсдей, пока она не задрожала. Затем он снова прижался губами к её губам, и задыхаясь от внезапного желания, Уэнсдей позволила его языку скользнуть в её рот. Тайлер провёл рукой по её бедру, нежно поглаживая его, и Уэнсдей раздвинула ноги шире. Он оставил её губы и сделал несколько невинных поцелуев вдоль её шеи, медленно спускаясь к груди, животу, прямо над тем местом, и Уэнсдей вскрикнула.       Наблюдая за тем, как голодные глаза Тайлера исследуют каждый мельчайший дюйм её кожи, пока он стягивал с неё трусики, Уэнсдей наконец-то закрыла глаза. Она зашипела от разочарования, когда почувствовала, что его губы вернулись к её изгибам, обрабатывая мягкую плоть её живота поцелуями и покусыванием. Она зарылась руками в его кудри, пытаясь заставить Тайлера переместиться туда, где она хотела его почувствовать.       Рычание, вырвавшееся из её горла, наконец-то убедило Тайлера в том, что он достаточно поиграл с ней, и он наклонился, чтобы наконец зарыться лицом между её ног, его язык устремился прямо к её самому чувствительному месту. И вскоре обхватил губами её набухший клитор. Уэнсдей убрала одну из своих рук с его головы, зажимая свой рот и заглушая стон удовольствия.       Она прикусила руку, когда почувствовала, как его язык глубоко проникает в неё, как жестко прижимается его челюсть к её намокшей промежности. Каждый толчок только усиливал потребность в большем, в более твёрдом проникновении в её гостеприимную киску.       Быстро двигая языком по её клитору, он вскоре добавил два пальца в её киску, казалось угадывая её потребности и желания, чтобы трахать её без всякой пощады, и Уэнсдей вскоре потеряла контроль над собой. Она схватила подушку, чтобы накрыть ею лицо, и застонала в неё, сильно кончая на его пальцах и языке.       Тихонько смеясь, Тайлер двинулся вверх по её телу, осыпая его лёгкими поцелуями, и Уэнсдей медленно убрала подушку с лица, всё ещё тяжело дыша.       — Ты уверен, что никогда не делал этого раньше? — с подозрением спросила она.       — Безусловно, — улыбнулся он. — Думаю, я бы запомнил, но я воспринимаю это как комплимент.       — Определённо, — согласилась Уэнсдей и, схватившись за подол его футболки, притянула его к себе для глубокого поцелуя, пробуя себя на его губах и языке. Она запустила руки под его футболку, заставив Тайлера понять, что ему лучше снять её, если он не хочет, чтобы она её порвала. Затем она поменяла положение, заставив Тайлера лечь на спину, и провела руками по его груди, наслаждаясь его теплом. Уэнсдей была не из тех, кто любит бесконечные проявления нежности, но она достаточно долго поглаживала Тайлера, особенно настойчиво ласкала его соски.       Затем она положила руку на его растущую выпуклость, поглаживая её через ткань его трусов, продолжая ласкать его соски, заставляя Тайлера тихонько стонать. Уэнсдей продолжала дразняще теребить выпуклость Тайлера, улыбаясь ему.       — Хочешь, чтобы я их сняла? Они кажутся такими тесными и неудобными для тебя… — сказала она мягким голосом. Тайлер с готовностью кивнул головой, казалось, он потерял дар речи.       Уэнсдей подчинилась и спустила трусы Тайлера, позволив его эрекции вырваться из пут и теперь гордо возвышаться перед её лицом. Не колеблясь, Уэнсдей провела языком по члену Тайлера, пройдя от основания до самого кончика, где на языке появился солоноватый привкус. Как только её язык уперся в его кончик, она открыла рот и ввела головку члена внутрь. Тайлер вздрогнул от этого и вскоре Уэнсдей начала опускать голову вниз, вбирая в рот всё больше его члена. В ответ он издал тихий вздох и схватился за простыни, чувствуя, как она медленно вбирает его в своё горло.       Но даже если она не торопилась, прошло не так уж много времени, прежде чем Уэнсдей прижалась носом к лобковой кости Тайлера, глядя на него сквозь чёлку. В этот момент Тайлер закатил глаза к затылку и тихонько заскулил, член дернулся во рту Уэнсдей. Он чувствовал, как её язык скользит по его стволу и проводит по бокам его длины, а едва заметное посасывание её щек вызывало такие потрясающие ощущения.       Уэнсдей была хороша, Тайлер никогда раньше не испытывал подобных ощущений, поскольку в Италии у них не было времени на оральный секс. Её язык танцевал по его члену всеми способами. Она знала, когда нужно сосать сильнее или слабее, как быстро наклонять голову в тот или иной момент, и когда нужно проглотить всё до последнего дюйма Тайлера и позволить его кончику упереться в заднюю стенку её горла. С губ Тайлера срывались тихие хныканья и стоны, глаза постоянно закатывались, и он как можно крепче вцепился в простыни.       Его член дёргался у неё во рту, показывая, как сильно он наслаждается этим минетом. Уэнсдей вошла в хороший ритм: она начинала с самого кончика, позволяя своему языку обхватывать его, затем просовывала головку до половины, покачивая головой около минуты, а затем глубоко заглатывала все дюймы Тайлера, задерживаясь там на несколько секунд, а затем возвращалась к его основанию, чтобы повторить процесс.       Ноги Тайлера начали слегка дрожать от приятных ощущений, и он почувствовал, что кульминация быстро приближалась. Чем ближе он подходил к ней, тем сильнее двигал бёдрами вверх. Его рука потянулась к волосам Уэнсдей, желая предупредить её о том, что он вот-вот кончит, чтобы она решила, хочет ли она получить его семя в рот или нет.       Но внезапно ритм Уэнсдей изменился. Она значительно ускорила темп, и теперь она покачивала головой от половины его члена до самого основания. Движения его бедер тоже усилились. Он зажмурил глаза и сосредоточился на ощущении нарастающего оргазма, который был уже на грани. Тайлер в конце концов потерял контроль над собой, и, когда его рука всё ещё лежала на её затылке, его член дернулся в последний раз, и сперма выплеснулась на заднюю стенку горла Уэнсдей. Тайлер откинул голову назад, раздвинул ноги, продолжая удерживать Уэнсдей, пока не опустошился полностью.       Выпустив последние капли, он отпустил голову Уэнсдей и посмотрел на неё сверху вниз, когда она вынула его член изо рта, и струйка слюны соединила её язык с его кончиком. Она подняла на него глаза с тяжёлыми веками и слабо улыбнулась, а затем подползла к нему, чтобы поцеловать его.       — Как всё прошло? — тихо спросила она.       — Как всё прошло? — Тайлер рассмеялся. Это было потрясающе, Уэнсдей… — выдохнул он. Мы обязательно повторим! — добавил он, и Уэнсдей захихикала, положив голову ему на грудь, почувствовав, как его сердце вновь забилось в нормальном ритме. — Я люблю тебя, милая.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулась Уэнсдей, чувствуя, как его рука ласкает её спину, а другой рукой он снова натягивает на них простыню. — Нам нужно немного отдохнуть, пока ребёнок не проснулся. — Добавила она сонно, уже позволяя сну овладеть ею.

***

      На следующее утро Тайлер снова проснулся один в большой кровати и широко распахнул шторы, чтобы солнце заполнило большую комнату. Он услышал шум воды в ванной и понял, что Уэнсдей принимает душ. У него возникло искушение присоединиться к ней, но, заглянув в кроватку, он улыбнулся, увидев Элио, широко раскрывшего глаза и, похоже, обнаружившего, что у него есть руки, который зачарованно глядел на свои конечности.       — Привет… — мягко сказал он, взяв ребёнка из кроватки. — Не голоден? Если только мама тебя уже не покормила… Скорее всего, раз уже почти 10 утра… Похоже, я проспал… и даже не слышал, как ты плакал…       Уэнсдей вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем и улыбнулась Тайлеру, углубив ямочки.       — Доброе утро, соня, — насмешливо сказала она, быстро поцеловав его.       — Ты должна была разбудить меня, — вздохнул он. — Я готов помогать с Элио, Уэнсдей.       — Тебе нужно было выспаться, — пожала она плечами.       — Я возможно даже не слышал, как он плакал… — поморщился он. — Хреновый из меня отец — не слышать, как мой собственный сын плачет…       — С чего ты взял, Тайлер? — вздохнула Уэнсдей. — Ты не плохой отец. Я не позволяю ему плакать, вот и всё. Я знаю, когда он просыпается утром, чтобы получить свою первую бутылочку. Ты тоже научишься, ты ведь только что вернулся. Элио ещё нет и месяца. Для нас обоих всё ещё в новинку. Я не хочу, чтобы ты снова говорил что-то подобное, хорошо?       — Хорошо, — выдохнул Тайлер, улыбнувшись уголками губ. — А во сколько у него первое кормление?       — В шесть утра, — коротко ответила Уэнсдей, и Тайлер снова поморщился. — В основном он ест каждые три часа. — Похоже, у него желудок работает по часам или что-то в этом роде…       — Значит, следующее кормление в 10 утра, так? — уточнил Тайлер.       — Правильно, — кивнула Уэнсдей. Ты быстро научишься, — добавила она, всё ещё с насмешливой ухмылкой, и он закатил глаза.       Тайлер пробежался взглядом по Уэнсдей, на которой было чёрное платье с низким вырезом и кружевами, доходящее до колен. Она выглядела потрясающе, как и всегда, и, несмотря на несколько изгибов, оставшихся после беременности, её тело по-прежнему восхищало Тайлера. Он смотрел, как она завязывает волосы в высокий хвост, укладывая пальцами чёлку.       — Посмотри, какая у нас мама красивая в своем чёрном платье, с такой прической, — сказал Тайлер, прикоснувшись губами ко лбу Элио. Уэнсдей улыбнулась милой ситуации и надела туфли. — Куда ты идёшь, дорогая? — спросил Тайлер, приподняв бровь.       — Проведать Джеймса, — ответила Уэнсдей. — Он не отвечает на звонки, и это ненормально. У меня нет никаких новостей от него, и я волнуюсь.       — Хорошо, — улыбнулся Тайлер. — Может, нам взять Элио с собой?       — Я пойду одна, Тайлер, — коротко ответила она. — Это небезопасное место для новорождённого, так что ты останешься присматривать за ним.       Тайлер замер, взглянул на ребёнка и сглотнул.       — Э… милая, я не знаю, как ухаживать за ним, для меня это всё ещё в новинку…       — А ты что думал? — не выдержала Уэнсдей. Что он пришёл в этот мир с инструкцией? Это не мина, Тайлер. Это ребёнок. У него есть основные потребности: еда, чистый подгузник и любовь. Уверена, ты сможешь это сделать. Ларч или мама помогут тебе приготовить бутылочку, если он голоден. Я вернусь до полудня. У тебя всё получится, — сказала она, погладив его по спине. — Люблю вас обоих, я не буду отсутствовать слишком долго.       С этими словами, поцеловав обоих своих мужчин, она вышла из комнаты. Тайлер на мгновение потерял дар речи и посмотрел на дверь, как будто Уэнсдей могла снова войти в неё, только для того, чтобы решить остаться. Вздохнув, он осознал, что теперь ему придётся столкнуться с полной реальностью своих обязанностей и позаботиться о сыне как можно лучше.       — Ладно, дружище, похоже, мы с тобой одни, — неуверенно сказал Тайлер, глядя на малыша, который жадно сосал большой палец. — Нам нужно кое-что здесь сделать, пока мамы нет…       Он осторожно положил Элио на кровать Уэнсдей и подошёл к детской кроватке, мрачно глядя на детский мобиль.       — Эта вещь просто невозможна, верно? Только не говори, что он тебе нравится? — Тайлер хмуро спросил молчаливого малыша. Он разобрал мобиль, стараясь не порезаться заточенными ножами, и сложил его в углу комнаты.       — Мы найдём новый, — сказал он, усаживая ребёнка на кровать. — Лучше. — Он удобно устроился, подложив под голову подушки, и начал просматривать страницы в Интернете с помощью своего телефона, время от времени посмеиваясь при мысли о том, какое лицо будет у Уэнсдей, если он выберет ту или иную модель.       Он просмотрел модели с помощью поисковой системы и наконец нашел мобиль, который Уэнсдей, вероятно, понравится. Возможно, он был слишком милым для её вкуса, но он был в её любимой цветовой палитре и, возможно, имел тему, которую она одобрила бы. Три маленькие чёрные летучие мышки колыхались чуть ниже круга мобиля, а под ними — четыре маленьких белых привидения, каждое с разным выражением лица.       — Тебе нравится вот этот? — спросил он Элио, показывая ему мобиль на телефоне. Конечно, ребёнок был слишком мал, чтобы даже смотреть на экран, но Тайлер кивнул, делая вид, что получает подтверждение от своего сына. — Я знал, что тебе понравится этот! Отлично, мы получим его через три дня, — засиял он, отложив телефон, чтобы перевернуться на бок и посмотреть на Элио, поддерживая его голову одной рукой.       Внезапно Элио покраснел и издал многозначительное ворчание, которое поначалу Тайлер не понял. Затем лицо ребёнка вернулось к своему обычному цвету, и Тайлер нахмурился, почувствовав неприятный запах.       — Ты не… — выдохнул он, недоверчиво глядя на сына. Затем запах стал очень отчётливым, и Тайлер скривился, зажав нос. — Дружище… — вздохнул он. Встав, он взял ребёнка, как бомбу замедленного действия, и пошел в ванную. — Ладно, думаю, это будет моя первая смена подгузника, — вздохнул он ещё раз.       Он положил ребёнка на пеленальный столик и огляделся по сторонам, немного растерявшись. Он легко нашел подгузники, затем упаковку салфеток и глубоко вздохнул, прежде чем неуклюже раздеть сына. Задержав дыхание, он расстегнул подгузник и на мгновение закрыл глаза, осознав, что всё пролилось на спину Элио.       — Чёрт… — вздохнул Тайлер. — Я знаю, что это не идеальный выбор слова… Как тебе это удается, дружище… — Тайлер застонал, пытаясь очистить очень грязного ребёнка. — Так, тело и пижама запачканы… Думаю, проще всего будет принять ванну, — наконец сказал Тайлер, после того как опустошил почти половину коробки с салфетками.       — Взглянув на маленькую ванночку, стоящую рядом с душем, Тайлер побледнел от предстоящей сложной задачи. Его задача должна была ограничиться объятиями с сыном, возможно, сменой подгузника, может быть даже он должен был дать ему бутылочку, а затем уложить спать, но он не планировал купать хрупкое маленькое существо, и он чувствовал себя беспомощным. У него возникло искушение попросить Мортишу о помощи, но он отказался. Ради всего святого, он должен был сам искупать сына! Он глубоко вздохнул, а Элио, воспользовавшись моментом нерешительности и минутным самоанализом отца, решил облегчить свой мочевой пузырь, Тайлер вскрикнул, когда струя мочи намочила его футболку.       — Ты прикалываешься?! — закричал он, хватая первое, что попалось под руку, чтобы остановить поток мочи, которым оказалась ночная рубашка Уэнсдей. — Ты описался на меня, приятель! — воскликнул Тайлер, ошеломленный. Потом ребёнок начал плакать, и Тайлер понял, что напугал его своим криком и что возможно, ему холодно или не нравится быть голым и грязным, что вполне объяснимо. — Подожди, подожди, подожди, не плачь, пожалуйста… — выдохнул он, полностью закутывая ребёнка в ночнушку Уэнсдей. — Хуже уже не будет… — сказал он, усмехаясь. — Видишь, она пахнет как мама…       Однако малыш не успокаивался, и Тайлер взял его на руки, слегка покачивая в надежде, что плач прекратится, но Элио всё ещё кричал, его губы дрожали, а по щекам катились слёзы. Тайлер на мгновение положил его на пол, всё ещё завернутого в ночнушку Уэнсдей, и поспешно установил ванну в душе, наполняя её, всё время одним глазом поглядывая на безутешного малыша.       — Слишком горячая, слишком холодная? Я не могу сказать! Откуда мне знать?! — Тайлер запаниковал, поспешно взяв свой сотовый телефон, он вернулся в ванную и трясущимися руками набрал номер Уэнсдей. К счастью, она ответила сразу же, и он заставил себя успокоиться, чтобы не встревожить её. — Уэнсдей, как мне узнать, правильная ли температура вода в ванне? ........ Это не мой вопрос, пожалуйста, ответь на него........ Он в порядке! ......... Он просто хочет принять ванну......... Неважно, я разберусь…       Тайлер положил трубку, возможно, слишком быстро, и опустил руку в воду, наклонив голову в сторону.       — Ну вот, температура подходящая! А чем мама тебя моет? — Тайлер услышал щелчок пальцами и обернулся, заметив, что Вещь указывает на бутылочку, спрятанную под пеленальным столиком. — Спасибо, Вещь, ты просто спаситель! Как думаешь, вода приемлемой температуры? — Вещь опустил три пальца в воду и показал большой палец вверх.       Тайлер взял Элио на руки и медленно погрузил его в воду, мгновенно успокоив малыша.       — Эй, тебе ведь нравится вода, правда? — Тайлер держал ребёнка обеими руками и хмурился, глядя на бутылочку с очищающим гелем. — Я должен намылить ребенка, прежде чем опускать его в воду, не так ли? — сказал он более утвердительно, и Вещь кивнул, прежде чем прийти на помощь Тайлеру, поддерживая ребёнка, пока Тайлер набирал мыло в ладонь свободной руки. Он мыл сына медленно, делая всё аккуратно. Когда вода начала остывать, он вынул его из ванны и завернул в полотенце. Вещь приготовил для него полотенце. — Спасибо, Вещь, ты был идеальным помощником, — улыбнулся Тайлер. — Могу я ещё раз попросить тебя принести мне одежду, которую Уэнсдей в идеале выбрала бы для него?       Вещь кивнул и скрылся в спальне, пока Тайлер пытался надеть подгузник на своего сына. Вещь вернулся с боди и пижамой и помахал Тайлеру указательным пальцем. Он расстегнул липучки на подгузнике, чтобы затянуть его потуже, и Тайлер нахмурился.       — Ты уверен, что он не слишком тугой? Ладно, я тебе доверяю, он вроде не жалуется…       Тайлеру потребовалось добрых десять минут, чтобы надеть боди и застегнуть все пуговицы, и столько же времени ушло на то, чтобы надеть пижаму. Он подавил смешок, прочитав на одежде слово «Прятки» и наконец взял Элио на руки, его маленькое тельце прижалось к его груди. И вскоре малыш заснул, сложив ножки, всё ещё рефлекторно принимая позу зародыша. Тайлер положил его в кроватку, а затем принял долгий горячий душ, расслабив под струями воды свои узловатые плечи.

***

      Уэнсдей припарковалась недалеко от дома Джеймса и вышла из машины, прежде чем осмотреть здание и глубоко вздохнула. Неожиданно зазвонил телефон, и она закатила глаза, услышав имя Тайлера и быстро взяла трубку, прислонившись к двери машины, поправляя солнцезащитные очки на носу.       — Что такое?.......Как узнать, правильная ли температура в ванной для купания? ….Тайлер?!....... Обычно он принимает ванну вечером. …Зачем ты его купаешь? ….Я слышу, как он плачет, что случилось? ….Он хочет принять ванну? ….Это он тебе сказал?! ….Ты должен просто спросить у мамы, Тайлер…       Она в недоумении посмотрела на свой телефон. Он только что бросил трубку! Она недовольно поморщилась и бодро зашагала в сторону здания. Сандор, охранник-вампир, чьё имя Уэнсдей узнала несколько недель назад, широко улыбнулся, приподняв бровь.       — Похоже, ребёнок наконец появился, — сказал он, и Уэнсдей кивнула.       — Да, ему три недели, — ответила она с улыбкой.       — Вы в порядке, маленькая леди? — Между псом и Уэнсдей, которая проводила много времени в квартире Джеймся, часто оставаясь на ночь, установились небольшие дружеские отношения.       — Всё в порядке, — подтвердила она. — Ребёнок хорошо растёт. — Вы не знаете, Джеймс дома?       — Нет, адвоката нет, но он оставил для вас вот это, — ответил Сандор, протягивая Уэнсдей конверт. Она с любопытством посмотрела на письмо и прочитала послание, написанное Джеймсом на конверте. "Читать сама знаешь где".       Когда Уэнсдей подняла голову, она увидела, что Сандор держит двери лифта открытыми для неё. Она вошла в него и нажала кнопку верхнего этажа. Она поднялась по лестнице на крышу и подошла к краю, наблюдая за городом внизу. Она открыла конверт и достала письмо, написанное от руки, и улыбнулась тонкому, изящному почерку Джеймса. Начала читать письмо, её сердце заколотилось, а легкий ветерок ласкал лицо.       Уэнсдей, если ты читаешь это письмо, значит, моя миссия завершена и Тайлер вернулся к вам. Теперь он с вами, и ваши жизни, приостановленные до этого момента, могут начаться заново. Вы трое вместе. Вы собираетесь начать новую главу в своей жизни, вдали от подростковых мук и трудностей, связанных с привязанностью к миру, который на самом деле из-за наших особенностей не был создан для нас в первую очередь. Но мир движется вперёд, и вы оба внесли свой вклад. Вы привлекли внимание общественности, и изменили мышление многих узких умов. В зале суда люди увидели не монстра, а символ клейма, которому должен быть положен конец. Ваша история любви дала надежду многим одиноким сердцам. В том числе и моему. Я уехал, чтобы подняться вверх по Миссисипи. И, возможно, найти Мэри. Она не умерла, я знаю, я чувствую это. Ваши годы с Тайлером, проведённые вдали друг от друга, повторяют десятилетия вдали от неё. И всё равно эта невидимая нить связывает нас и всегда связывала тебя с Тайлером. Для меня считается привилегией встретить вас и причислить к своим друзьям. Я могу пересчитать их по пальцах одной руки, поэтому моя привязанность — это мера того, какой ты человек. Ты научила меня стойкости и упрямству. Ты не идёшь на уступки, но твой интеллект бросил вызов моей уверенности. Я знаю, что под этой маской безразличия скрывается сердце, которое бьётся за дорогих тебе людей. Я слышал, как это маленькое сердечко бьётся в унисон с сердцем вашего сына, свернувшегося калачиком в ложбинке твоего маленького тела, которое таит в себе столько величия. Я слышал его регулярный ритм, а также всплески эмоций, которые ты так хорошо скрываешь. Будь счастлива, Уэнсдей. Ты заслуживаешь этого.       Люблю тебя. Навсегда. Джеймс.       Прочитав это пронзительное письмо, Уэнсдей пришлось на мгновение присесть. Никто и никогда не читал её так хорошо. Ей будет не хватать Джеймса, но она знала, что однажды увидит его снова. Она оставила письмо на крыше на террасе. Время и стихии позаботятся о его судьбе. Каждое слово было запечатлено в её памяти, и она никогда не забудет ни одной строчки из этого письма.       Она вернулась в Джерико во время обеда, и ей показалось, что в особняке было особенно оживлённо. Из столовой доносились обрывки разговоров. Она поспешила вверх по лестнице в свою комнату. Комната была пуста, она закатила глаза на разобранный мобиль в углу и её глаза расширились при виде ванной комнаты, где царил неописуемый хаос. Она спустилась вниз и увидела, что Тайлер дает Элио бутылочку.       — Нашла его? — спросил Тайлер с улыбкой.       — В каком-то смысле да, — просто ответила Уэнсдей. — Он в порядке.       — Ты как раз вовремя, скоро обед, дорогая, — улыбнулась Мортиша. — Тайлер сам приготовил бутылочку, и он отлично справляется с этим маленьким монстром.       — Вы, очевидно, не видели, в каком состоянии находится ванная комната, — отшутилась Уэнсдей. — Что там произошло? — спросила она Тайлера, сузив глаза.       — У нас случилась небольшая катастрофа с какашками, — признался Тайлер, морщась.       — По крайней мере, ребёнок остался жив, — сказала она монотонным голосом, заставив Тайлера посмеяться.       Во время обеда Элио передавали из рук в руки, пока он не заснул в объятиях Уэнсдей.       — Я уложу его спать и уберусь в ванной, — добавила она, бросив на Тайлера убийственный взгляд.       — Уэнсдей я уложу ребёнка спать, — вмешалась Мортиша. — А Ларч займётся ванной. А вы двое уделите немного времени себе, погода великолепная, и вам нужно наверстать упущенное. — Прежде чем Уэнсдей успела запротестовать, Мортиша забрала Элио, а Тайлер улыбнулся Уэнсдей и пожал плечами. — Наслаждайтесь этим, пока не начался учебный год, — добавила Мортиша. Тайлер кивнул и поднялся, протягивая руку Уэнсдей, за которую она ухватилась и широко улыбнулась.

***

      Они рука об руку вошли в центр Джерико, и Тайлер повернулся к Уэнсдей, когда они дошли до центральной площади.       — Что ты хочешь делать? — спросил он наконец.       — То, что хочешь ты, — ответила Уэнсдей. — Ты тот, кто не был здесь много лет.       — Хорошо, — выдохнул Тайлер, глядя на кладбище. — Я бы хотел навестить могилу своей матери. — Уэнсдей кивнула, и они перешли дорогу к небольшому городскому кладбищу. — В следующий раз надо будет взять с собой Элио, — добавил он. — Я бы хотел познакомить его с мамой…       — Я уже это сделала, — сказала Уэнсдей. — Я уже привозила Элио сюда, и мы обошли кладбище и остановились у могилы твоей матери.       — Спасибо, милая… — нежно поцеловал он её, обнимая за талию. — Это много для меня значит.       Они прошли по аллеям маленького кладбища и остановились перед украшенной цветами могилой Франсуазы Галпин.       — Твой отец тоже приезжал после рождения Элио и привёз эти прекрасные цветы, — мягко сказала Уэнсдей.       Тайлер молча кивнул и опустился на колени на зелёный, свежескошенный газон, повторив за ним, Уэнсдей взяла одну из его рук и положила голову ему на плечо в знак поддержки. Несколько мгновений они молчали, прежде чем снова встать, причем Уэнсдей не отпустила руку Тайлера. Затем она окинула взглядом кладбище и затаила дыхание, когда увидела чуть дальше Бьянку, которая, очевидно, стояла у могилы Ксавье. Наконец Тайлер проследил за её взглядом и отпустил её руку. Взгляд Уэнсдей вернулся к Тайлеру, и он одобрительно улыбнулся ей.       — Иди, — выдохнул он.       — Ты уверен?       — Да, мне нужно ещё несколько минут, — улыбнулся он. — Я не против, Уэнсдей, иди.       Уэнсдей присоединилась к Бьянке и с уважением наблюдала за её размышлениями, в то время как русалка склонила голову и упёрла руки в бока. Уэнсдей на мгновение задумалась, не плачет ли она, но Бьянка наконец подняла глаза на брюнетку.       — Как поживает малыш Хайд? — мягко спросила она.       — Тайлер в порядке, — улыбнулась Уэнсдей, и Бьянка слегка рассмеялась. — Суд остался просто плохим воспоминанием, мы вместе, и это всё, что имеет значение. С ребёнком тоже всё в порядке. А как ты?       — Восстанавливаюсь потихоньку, — вздохнула Бьянка. — Я поправлюсь. Скоро начну реабилитацию. Бедро немного болит, но доктор сказал, что я молода и мои навыки плавания должны помочь моему выздоровлению и быстрому полному восстановлению.       — Хорошо, — кивнула Уэнсдей. — Ксавье спас мою жизнь, Бьянка, ты знаешь, и жизнь моего ребёнка… Он принял на себя пулю ради меня…       — Я знаю, — грустно улыбнулась Бьянка. — Я горжусь им, он сделал то, что должен был сделать…       — Я пыталась, Бьянка, — почти с отчаянием добавила Уэнсдей. — Я пыталась остановить кровотечение и умоляла его держаться. Я сказала ему, что ты ждёшь его…       — Уэнсдей, это не твоя вина, — снова вздохнула Бьянка. — Я не хочу, чтобы ты винила себя в смерти Ксавье, да и он бы этого не хотел. Он любил тебя так сильно, что отдал свою жизнь за тебя.       — Я тоже его любила, — выдохнула Уэнсдей. — Я не была влюблена в него, но я любила его, это было что-то вроде привязанности. Я хотела, чтобы ты это знала. Несмотря на наш тяжелый разрыв, он ушёл с миром, и мы оба смирились с тем, что нам пришлось пережить, и с тем, что у нас было. Тебе нужно двигаться дальше, Бьянка. У тебя ещё всё впереди.       — Конечно, — улыбнулась Бьянка. — Моя эпоха ещё не закончена, — озорно добавила она. Уэнсдей улыбнулась ей в ответ.       Чуть позже Уэнсдей почувствовала, как её обхватили руки, и прильнула к Тайлеру.       — Выпьем кофе во Флюгере? — спросил Тайлер у девушек, которые с энтузиазмом кивнули. — Бьянка, я хотел поблагодарить тебя за всё, что ты сделала для меня в Уиллоухилл, — продолжал Тайлер, пока они шли к кофейне. Бьянка сильно хромала и в итоге схватила Тайлера за руку, чтобы облегчить свою болезненную походку.       — Не стоит об этом, — улыбнулась Бьянка.       Они сели за стол у окна, но вскоре спокойствие этого места было нарушено непрерывным потоком слов.       — О Боже!!! — воскликнула Энид. — Я не могу поверить, что вы здесь, ребята! Это как в старые добрые времена! Энид сияла, садясь рядом с Бьянкой, лицом к Тайлеру. — Мы с Аяксом перекрашиваем магазин, так что вы должны прийти и посмотреть на наши улучшения! Ты читала газеты? Все газеты только и пишут о твоей истории и о том, какая она эпическая! Убийство, которого никогда не было, жертва, которая появляется вновь, чтобы дать показания на суде, бывший жених, который жертвует собой и умирает, ваша эпическая история любви и рождение ребёнка! Я уверена, что по вашей истории можно было бы снять фильм! А ещё лучше — сериал! Начиная с «Невермора» и до наших дней, как минимум пять сезонов!       — Энид, я чувствую приближение мигрени, а это не очень хороший знак… — предупредила её Уэнсдей. Энид захихикала, не впечатлённая угрозами Уэнсдей.       — Я пойду и закажу напитки, — наконец заявил Тайлер. — Что вы будете пить?       — Как обычно, — коротко ответила Уэнсдей.       — Мне молочный коктейль, — улыбнулась Бьянка. — Шоколадный молочный коктейль.       — Понятия не имею! — сказала Энид, тоже вставая. — Пока я буду думать об этом, я пойду с тобой к стойке и помогу тебе принести напитки!       Тайлер сделал заказ у стойки, а Энид наконец остановила свой выбор на карамельном макиато со льдом, и они обменялись робкими взглядами, ожидая, пока приготовят напитки.       — Я не забыла, что сказала тебе, когда мы виделись в последний раз, Тайлер… — произнесла она на более приемлемом уровне звука, почти шёпотом, и Тайлер осмелился поднять на неё глаза. — С того дня многое произошло, и я бы хотела, чтобы мы двигались вперёд, если ты не против…       — Я бы тоже этого хотел, Энид, — ответил Тайлер с застенчивой улыбкой. — И я действительно хочу поблагодарить тебя за то, что ты присутствовала при рождении ребёнка, и что была рядом с Уэнсдей.       — Знаешь, однажды, когда нам было по 16, Уэнсдей сказала мне, что если Аякс разобьёт мне сердце, она убьёт его… — сказала Энид, и Тайлер поднял бровь. — Уэнсдей всегда была защитницей, но ей никогда не приходилось делать ничего подобного или даже хуже, потому что Аякс никогда не обижал меня и не разбивал моё сердце. Уэнсдей — сестра, которой у меня никогда не было, так что если ты разобьёшь её сердце, я вырву твоё, Тайлер, — сказала она с широкой ухмылкой.       — Предельно ясно, — хмуро кивнул Тайлер. — Я люблю её, ты это знаешь. Я действительно люблю Уэнсдей, Энид, и я люблю Элио. Мы теперь семья, и мы наконец-то можем быть вместе и…       — Его зовут Элио?! — Энид внезапно вскрикнула, широко раскрыв глаза, и резко обошла Тайлера. Она взяла два напитка со стойки и присоединилась к столу, сев рядом со Уэнсдей. — Уэнсдей! Ты не сказала мне, что его зовут Элио! Ты могла бы позвонить и сказать об этом мне, как крёстной матери!       Тайлер занял место рядом с Бьянкой, передал ей напиток, и они подняли тост, когда Уэнсдей стукнулась головой о стол, получив настоящую головную боль.

***

      Уэнсдей шире раздвинула бедра и застонала, когда большой палец Тайлера стал ласкать её клитор. Она была уже близка к оргазму, но новый, более глубокий угол проникновения и большой палец Тайлера усиливающий его ритм, окончательно повергли её в пучину наслаждения. Тайлер заглушил её крик удовольствия, прижавшись к её губам, и вскоре его язык проник в её рот. Через несколько мгновений он последовал за ней, выплеснув свою сперму в её рот со звуками удовлетворения.       Тайлер на мгновение задержался в ней, наслаждаясь теплом её тела, прижатого к его, опьяняясь её естественным запахом и осыпая нежными поцелуями её шею, а затем выйдя из неё, он перевернулся на бок и поморщился, почувствовав, как хрустнула его спина.       — Кажется, ты сломала мне спину, — ныл он.       — Это не я хотела попробовать эту позицию… — проговорила она, прежде чем приблизиться и прижаться к нему сзади. — Если ты будешь хорошо себя вести, я сделаю тебе массаж после того, как покормилю Элио.       — Все мы знаем, что происходит, когда ты делаешь массаж, Уэнсдей… — выдохнул он.       — Ты сейчас жалуешься?       — Никогда, — улыбнулся он, поглаживая её руку на своей груди. — Выходи за меня замуж, Уэнсдей, — внезапно произнес он после недолгого молчания. Когда Уэнсдей ничего не ответила, он повернулся к ней лицом. — Ух ты… тишина оглушает… — хихикнул он, неуверенно и нервно.       — Это не означает «нет», — ответила Уэнсдей, лаская его лицо.       — Но это и не «да»… — поморщился он, целуя её ладонь. — Я знаю, что у меня нет кольца и мне нечего тебе предложить…       — Меня это не волнует, — сразу же заявила она. — У Ксавье было всё это: кольцо, деньги, работа, а у меня в итоге не было ничего. С тобой у меня есть всё, Тайлер. Взаимная любовь, страсть, умопомрачительный секс, семья. Я не хочу тратить следующие несколько месяцев на планирование свадьбы. Я просто хочу быть с тобой.       — Нам не обязательно устраивать грандиозную свадьбу, — возразил Тайлер. — Это можем быть только ты и я, и два свидетеля.       — Ты хочешь, чтобы моя мать ненавидела и проклинала нас до конца наших дней? — Уэнсдей подняла бровь, и он захихикал.       — Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьёй, чтобы я называл тебя своей женой и предлагал тебе весь мир, Уэнсдей.       — Мы и есть настоящая семья, — нахмурилась она. — Для этого нам не нужна бумага. И у меня уже есть мир. Ты и Элио — мой мир, у меня уже всё есть.       — Ты упрямая, — улыбнулся он, нежно целуя её. — Это важно для меня, Уэнсдей.       — Дай мне год, — наконец сказала она. — Если я правильно помню, неделю назад кто-то сказал, что год — это ничто… — усмехнулась она, и он улыбнулся.       — Год, — согласился он, скрепив соглашение ещё одним поцелуем. — Нам нужно испечь торт в честь первого месяца со дня рождения Элио.       — Хорошо, — улыбнулась Уэнсдей, вставая с кровати. — Я приму душ и присоединюсь к тебе на кухне. Можешь, сначала приготовить бутылочку для Элио?       — Да, милая, — сказал он, закинув руки за голову и наслаждаясь видом обнажённой Уэнсдей, направляющейся в ванную.       К тому времени, когда Уэнсдей добралась до спальни, Тайлер уже исчез, и она склонилась над кроваткой Элио и улыбнулась, увидев, как проснувшийся малыш смотрит на свой мобиль заинтригованными и заинтересованными глазами.       — Тебе нравятся эти маленькие призраки, правда? — тихо сказала она, взяв его из кроватки. — У тебя самый лучший папа на свете, — прошептала она, нежно целуя сына.