События, предшествующие катастрофе

      Лань Ванцзи на дрожащих ногах встал и вышел из зала совещаний. Никто его не останавливал. Но он успел расслышать за спиной обрывки сообщения о том, что Лань Сичэнь не пострадал, и скоро его привезут в их участок. Это вернуло ему способность дышать.       Лань Ванцзи шел по зданию в том направлении, куда давно рвалось его сердце, его резкие шаги по кафельной плитке в коридорах звучали, как удары молота. Постаравшись взять себя в руки, он мысленно перечислил тех, кто бы мог оказаться в Облачных Глубинах, и понял, что, к счастью, никто, кроме Лань Сичэня, не находился там. Дети ждали его в кабинете тут, а дядя, как выяснилось, был в больнице. Хотя тоже пугающий момент, но означающий, что дядя был в безопасности.       Лань Ванцзи почувствовал, как волнение нарастает в груди, а дыхание становится поверхностным. «Неужели наш дом сгорел, все исчезло?» — вопросил он себя, испытывая прилив паники. Ему хотелось закричать, но он лишь стиснул зубы. Он вновь закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Долгий вдох. Выдох. Но как сосредоточиться, когда в мыслях бушует огонь? Каждый раз, когда он пытался успокоиться, в воображении всплывали картины разрушенного дома.              Наконец, он был у входа в помещения, где размещались задержанные. Дядя Ли, дежурный охранник, смотрел в своей каморке телевизор, но узнал его и быстро открыл решетку в общий коридор, потом прошел внутрь к большой камере и, позвенев ключами, окрикнул:       — Эй, там, задержанный Вэй. Вставай, к тебе пришли!       — Айя, поспать дайте! — донёсся зевок из камеры. — Дядя Ли, дядя Ли, а можно я ещё немножко полежу? У меня тут стадия «глубокого размышления» в самом разгаре… примерно до полудня?       — Ты что же, думаешь, тут курорт. О чем тут размышлять? Хорош загорать!       — Да знаю я, знаю, что тут застенки кровавого режима, а не санаторий. Да, об этом и размышляю, о произволе и нарушении прав заключенных! Или, возможно, просто о том, как вы все не понимаете, что идеальный день в тюрьме это когда ты можешь поспать без лишних вмешательств.       — Мгм, — среди этих препирательств раздалось покашливание.       Всклокоченный Вэй Усянь поднял голову и на его лице расцвела сияющая светом миллиардов солнц улыбка. Лань Ванцзи никогда не устал бы смотреть на то, как и без того прекрасное лицо Вэй Ина от улыбки становится просто невозможным, фантастическим, нереальным.       — Лань Чжань! — пропел Вэй Ин, его глаза сощурились от радости, превратившись в полумесяцы.       — Вэй Ин, — прошептал Лань Ванцзи и, обхватив плечи своего парня, зарылся носом в его волосах.       Все ужасы сегодняшнего утра отступали изгнанные этим счастьем — обнимать Вэй Ина. Он замер на мгновение, наслаждаясь теплым дыханием Вэй Ина и нежностью, исходящей от его близости.       — Я рядом, — тихо произнёс Лань Ванцзи. — Защищать тебя. Каждый день.       — Лань Чжань, я тоже соскучился! Так сильно! А как тебе мои новые апартаменты? Не правда ли, цвет здешних стен как-то особенно хорошо поддерживает оттенок моих глаз? Тёмно-серый и тёмно-серый, м?       Лань Чжань огляделся. Да он и так достаточно хорошо был знаком с местными интерьерами. Это была довольно большая камера, где арестованные не должны были провести много времени — только на предварительное задержание, — зато их могло поместиться тут много. Но сейчас камера была почти безлюдной. Лань Ванцзи вспомнил, как Не Хуайсан предположил, что вместе с Вэй Ином в камере окажутся собранные в новогоднюю ночь по улицам дебоширы и пьяницы. И какой-то пьяница тут действительно был (и это Лань Ванцзи не о Вэй Ине, ни в коем случае). На жёсткой лавке в другом углу комнаты спал, закутавшись в куртку, бомж в заношенных до полной неопределенности цвета трениках. Аромат вчерашних приключений, сиречь перегар, из того угла разносился по камере на дальние дистанции.       — Кто он? — спросил Лань Ванцзи.        — Этот мой новый друг по несчастью? — Вэй Ин с усмешкой пошевелил бровями. — Не знаю, не спрашивал. Эй, смотри-ка! Кажется, он начинает шевелиться.       — Может, он слышит наш разговор?       Вэй Ин, наклонившись вперёд, поглядел на соседа из-за плеча Ванцзи и сообщил, уткнувшись своему возлюбленному в ключицу:       — Когда меня привели, он тут уже был и спал. Так что я не в курсе, что его так утомило. Может, он спит, чтобы забыть о своих грехах. В конце концов, тут тюрьма. Можем говорить шепотом, не будем его беспокоить, он выглядит так, будто готовится к важному мероприятию…       Лань Ванцзи выразил удивление, дернув краешком глаза.       — Ну, мало ли, прием в английском посольстве, бал-маскарад в старинном замке. Вон костюм как раз подходящий.       Лань Ванцзи нахмурился, а из того угла, где находился предмет обсуждения, донеслись сонные посапывания и храп.       — Ой, я молчу-молчу, — понизив голос пробормотал Вэй Ин. Он прижал губы к уху Ванцзи и шептал так соблазнительно, что Лань Чжань был готов забыть не только о наличии соседа, о том, что они в официальном учреждении, публичном месте, но и вообще обо всём. Но как раз из-за того, что он подумал, что сейчас забудет о том, где они, он вспомнил, где они.       Вспомнил где и почему. Горло сжалось от этой мысли, как будто кто-то давил его ладонью.       — Вэй Ин, ты здесь из-за господина Цзиня? — спросил Лань Ванцзи еще сильнее притягивая любимого к себе.       — Конечно.       — Он хотел тебе навредить?       — Что? Да нет? Он, в общем-то, не очень уж и плох.       — Ты, правда, ранил его? Почему?       — Ну, вот такой я страшный и ужасный Илин Лаозу, рецидивист и серийный вредитель, и вдобавок злостный нарушитель ПДД. Таю злобу и планирую коварные замыслы. Конечно же, я нападаю на людей безо всякой причины. Что от меня ждать. Конечно, это все моя вина!       — Вэй Ин. Мгм. Три ножевых? — не в силах поверить во всю эту ситуацию, уточнил Лань Ванцзи.       — Что-что? А? Я правда думал, что это будет повреждение грудной клетки или травма головы и шеи… Ну да, именно. Три ножевых. Да, именно я ударил его ножом три раза.       — Повреждение грудной клетки?.. — переспросил Лань Ванцзи.       — А разве нет? Раны нанесены в район грудной клетки?       — Мгм.       — Ну и вот, я всё признал.       Они замолчали, глядя друг на друга. Только из противоположного угла было слышно ерзанье крутящегося на неудобной скамье бомжа.       — Ну, а что, Лань Чжань, поделаешь, я же схвачен и обезврежен. Все кончено.       — Цзинь Гуаншань. Он влиятельный и опасный. Вряд ли ему понравится, что ты навредил его родственнику. Я боюсь того, что он может сделать.       — Да, Цзинь Гуаншань. Да, Цзинь Гуаншань, это, можно сказать, цветочки! Яньли-цзецзе! Вот где ужас-то, — схватившись за голову, запричитал Вэй Ин. — Я так виноват! Я не знаю, сможет ли Яньли это понять. Как мне теперь взглянуть ей в глаза? Оставь меня в этой камере, здесь мое место. Иначе, мне только лишь и останется спрыгнуть со скалы…       — Вэй Ин. Мы будем бороться. Ты не обязан свидетельствовать против себя.       — А-а! Да я испортил нашу праведную капустку! Ты же полицейский, а встал на сторону закоренелых правонарушителей. Да ещё и советуешь им врать! Ай-яй!       — Нет.       — Что, нет? Разве советуешь говорить правду?       — Советую не говорить.       — Ха-ха, «лань-чжань-фирменный метод», каким мы все его знаем! Но я-то уже сказал, в смысле признал.       — Когда сказал? Это зафиксировано? Как вообще тебя арестовали? Я знаю, был другой подозреваемый.       — Какой другой подозреваемый? Нет-нет, никаких других, это всё я. Меня арестовали в больнице. Я пришел туда и спросил, как там моя жертва? Тут-то меня и повязали.       Объяснение было несколько мутным. Лань Ванцзи вопросительно глянул, и его стоическое лицо немного дрогнуло под влиянием эмоций. Лоб пересекла напряженная морщина.       — Лань Чжань, слушай, а ты вообще-то вчера помнишь? — Вэй Ин наконец понял проблему. Лань Ванцзи коротко отрицательно мотнул головой и уткнулся взглядом в пол.       — А-а, так вот оно что. Ну, это и следовало ожидать, Лань-пьянь ты мой чудесный. Алкоамнезия, значит. Ну-ну. Даже и не знаю, как ты выдержишь, если тебе подробно про весь день сразу рассказать. О-ёй! Какая интересная информация тебя ждёт, — захохотал Вэй Ин.       — Я уже разговаривал с Мо Сюаньюем, он рассказывал про вчерашний вечер в Облачных Глубинах. Про собаку, которая тебя напугала.       — Да! Этот монстр! С него, можно сказать, все и началось...