Don't worry, darling, it's just the end of the world

Человеку никогда не понять Эона. Существо, ступающее по земле, не способно даже вообразить, чем заняты мысли тех, кто наблюдает за зарождением и гибелью целых миров, как и Эону никогда не суждено осознать, каково это — быть слабым человеком. Жизнь — лишь процесс, последовательность, всегда оканчивающаяся одинаково. Нанук не испытывает раскаяния, не печалится, глядя на то, как процессы каждого из живущих в мирах, что были разрушены его рукой, подходят к своему логическому концу. Ведь погибель — лишь фундамент, на котором выстроится новое существование. И все же, наблюдение за миром, обреченным на Разрушение, приносит некое умиротворение. Чистое полотно, что предстает перед глазами Эона, всегда так завораживает. Крошечная планета кипит жизнью, так спеша ухватиться за время, которого она лишена. Что вообще может успеть сделать живое существо за свой крохотный век? Их жизни мимолетны, бессмысленны пред ликом высшей цели, которой служит Разрушение, но никто из людей, суетящихся в своем маленьком мирке, ни на мгновение не задумывается о том, взойдет ли завтра солнце за их горизонтом. Это поистине забавно. Нанук не испытывает веселья и не понимает развлечений, которым мог бы предаваться Аха, находясь сейчас на его месте. Хаос — его спутник, но не цель, которую преследует Нанук. Он был рожден на останках своего мира, соткан из крови и плоти погибших, отдавших свои жизни ради того, чтобы положить начало Разрушению. Войны и ненависть не могут породить милосердие. Нануку тяжело осознать, почему люди, на которых он смотрит сейчас, так несчастны, но все равно находят поводы для улыбок, живя в мире, которому так скоро придет конец. Он чувствует, как эта жалкая планета испускает свои последние вздохи, и разве живущие на ней существа не должны желать освобождения, которого некогда желал и его мир? Этот умирающий шарик настолько хрупок, что, стоит Эону сжать его в руке, и на ладони Нанука останется лишь пыль. И он желает этого милосердия для увядающего мира, чтобы его смерть положила начало новой жизни, ведь все во Вселенной циклично, но… Он хочет еще немного понаблюдать за тобой. Тебе повезло, твоя жизнь очевидно счастливее, чем у многих других, населяющих эту несчастную планету. Но именно поэтому ты цепляешься за такие несущественные вещи, как семья и дом, делая все возможное для выживания, которое более не имеет смысла. Нанук знает, какая судьба уготована твоим близким, он знает, что этот шаткий домик разлетится в щепки, а его останки сгорят дотла. Он знает, что эта участь постигнет и тебя, однако, чем больше времени он проводит «с тобой», тем дольше оттягивает неизбежное. Разрушение не знает жалости, поэтому его следующие поступки не были совершены из побуждений, которые присущи людям, спасающих утопающих. Нет-нет, он не хотел спасти тебя, когда впервые его голос зазвучал у тебя в голове, и не хотел спасения для тебя, когда рассказал, что твоему миру вскоре предстоит перерождение. Он лишь хотел посмотреть на то, каким будет твое лицо, когда ты узнаешь, что все, за что ты так отчаянно цепляешься, растворится в языках пламени. Сначала ты не восприняла слова Эона всерьез, решив, что ты попросту сходишь с ума. Его голос не был похож ни на один, что ты слышала когда-либо, ты даже не могла понять, как он звучит. Слова словно вырисовывались в твоем сознании всякий раз, когда Нанук бессовестно вторгался в твой разум. Человеку действительно тяжело принять то, чего он не способен понять, и все же в конечном итоге ты поверила ему. Но это ничего не изменило. Ты продолжила проживать свои дни так, словно завтра обязательно наступит. — Чудовищу ни за что не понять, каково это быть человеком… — Убирайся из моей головы. Нанук был обескуражен, услышав от тебя подобные слова. Он еще так молод, по-своему любопытен, и твоя резкость только подпитала его интерес. Разрушение — есть освобождение, которого он желает лишить тебя, но взамен Нанук хочет даровать тебе нечто куда более ценное — возможность узреть своими глазами конец собственного мира. Почему именно ты? Что ж, ты не один раз задавалась этим вопросом, даже озвучивая его вслух, когда Нанук в очередной раз вторгался в твой разум, но никогда не слышала ответа. Возможно, все дело в том, что он и сам обескуражен этими новыми для него ощущениями. Люди обычно зовут это чувствами, но для Эона это сродни слабости, которую он пытается скрыть под маской жестокости и хладнокровия. Или благородия и великодушия. Среди ярких звезд, далеких галактик, которым некогда также уготована печальная участь, как только взор Эона Разрушения обратится в их сторону, ты наконец видишь лицо, слышишь голос своего «спасителя». Еще никогда золото не казалось тебе столь тусклым и холодным, каким оно видится сейчас, переливающееся в глазах Нанука, смотрящих на тебя сверху-вниз, и сочащимся из незатягивающейся раны на его груди. Одно только присутствие этого могущественного существа, рожденного из пепла целой цивилизации, подавляет, удушающе заключая сердце в крепкие тиски настолько, что ты попросту застываешь, не в силах оторвать взгляда от Эона, лишь раз, только для тебя, решившего принять человеческий облик. Его прикосновение к твоим плечам отравляет тело парализующим ядом, мгновенно усмиряющим дрожь, когда Нанук мягко поворачивает тебя лицом к твоей планете. От зрелища, узреть которое не удостаивался никто из представителей твоей расы, твои губы распахиваются, а глаза округляются, не способные поверить в то, что видят. Кажется, стоит тебе протянуть руку, и целый мир поместится на твоей ладони. Маленький, хрупкий шарик, несущий на своей поверхности миллионы жизней, миллионы историй, и все это наверняка кажется таким обыденным для Эона, но для человека, вроде тебя… Это нечто невообразимое, что не поддается описанию простыми словами, как и то, каким образом ты вообще можешь стоять среди звезд? Это все благодаря ему? Но зачем? — Теперь ты видишь? Этот мир лишь один из многих, окружающих нас сейчас, — наконец ты слышишь его истинный голос, или, быть может, тот, который Нанук хотел, чтобы ты услышала. Низкий, окрашенный приятной хрипотцой, но пугающе пробирающий тебя до мурашек, когда ты слышишь его около своего уха, ощущая на коже прикосновение его серебряных волос и почти обжигающее тепло его тела позади, пока его рука, из ран которой изливается золотая кровь, указывает тебе на крошечный шарик, зовущийся твоим домом. — Я не понимаю… Зачем ты показываешь мне все это? — Разве не очевидно? Я сожалею, что тебе не посчастливилось оказаться здесь, со мной, но я хочу предложить тебе нечто большее, чем простое освобождение. Еще никогда руки Нанука не касались человека, и сейчас, когда его пальцы сжимают твои плечи, ощущая то, как бешено колотится твое сердце, насколько крошечные и тонкие твои кости, насколько тепла и нежна твоя плоть, ему кажется, что ты так очаровательна в своем несовершенстве. Хрупкое, бедное создание, обреченное на свой короткий век, но он может даровать тебе то, о чем не могли даже мечтать никто из тех, кем ты так отчаянно дорожишь. Он хочет, чтобы ты была рядом с ним. До тех пор, пока эта пульсирующая мышца, перекачивающая кровь по твоему телу, не остановится навсегда. Что такого он нашел в тебе? Нануку самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Даже сейчас, когда ты смотришь на собственный мир со стороны, твои мысли заполнены переживаниями о людях, которых тебе больше не суждено увидеть. Ты похожа на него. Люди так эгоистичны, вечно в поисках лучшей жизни для себя, и Нанук не раз становился свидетелем того, как существа, проводящие свои последние мгновение в разрушаемых его руками мирах, заботились лишь о спасении собственной шкуры. Жалкие, не способные осознать истинной цели существования их планеты, но ты не такая. Однажды ты поймешь его. Поймешь, что и твой, и другие миры, которые настигнет Разрушение, избавились от оков болезни, отравляющей их существование. Нануку потребуется немало времени, чтобы расширить горизонты твоего маленького мирка, открыв тебе истины, не доступные смертным, но, к счастью, в его распоряжении целая вечность. Он чувствует, как твое тельце вздрагивает в его руках, когда твою планету, этот крохотный шар, охватывает огонь. Ты так далеко, но все равно слышишь эти беспомощные вопли агонии каждого живущего в погибающем мире, пока планета крошится, лопаясь, словно тонкое стекло, рассыпаясь на мелкие кусочки. — Почему ты проливаешь слезы, Т/И? — Нанук вопрошает, глядя на то, как ты прикрываешь губы дрожащими ладонями, остекленевшими от слез и ужаса глазами глядя на гибель своего дома. — Т-ты… Что ты наделал?.. — милый голосок, который Эон слышал раньше, теперь приобрел столь печальные оттенки, что, кажется, нечто содрогнулось даже в его пустой груди. Тебе больно, страшно и хочется кричать, но ты все равно стоишь ровно на ногах, не упуская ни секунды последних мгновений существования разрушающегося мира. — Что ты чувствуешь сейчас? — Почему… Почему ты не убил меня вместе с ними?! «Убил?.. Ах, так вот как ты это видишь» Конечно, ты хотела бы обрести покой вместе со всеми невинными душами, что сейчас обращаются в пыль в языках пламени Разрушения, но… Настанет день, когда ты поймешь, что твое место рядом с ним. — Не стоит тревожиться, Т/И, это всего лишь конец этого мира, — Нанук произносит это так бессердечно спокойно, что к твоему горлу подступает тошнота. Но он честен с тобой. — Я освободил тебя от всего, что могло тебя тревожить. Рядом со мной ты доживешь свой век в спокойствии и мире, но, когда твое время настанет, точно так же, как оно настало для твоего мира… — большая ладонь обхватывает твое лицо, заставляя повернуться и посмотреть Нануку прямо в подобные бурлящей золотой магме глаза, пристально смотрящие в твои. — …обещаю, что освобожу тебя от мучений. Твои глаза так пусты, лишенные прежнего блеска, но Нанук, кажется, начинает понимать, что ты испытываешь сейчас. Он сломал тебя, разбил на мелкие осколки, как и все, чего касаются его руки… — Ты — чудовище. …но эти осколки станут фундаментом для той тебя, которую он хочет видеть рядом с собой. Зритель, единственный во всем мире способный узреть его деяния.