Сплетенные нити судьбы

Прошло больше нескольких десятков лет с тех пор, как Повелителя Ветров низвергли и он, в теле обычного смертного, вел бродяжную жизнь, не принимая никаких подарков от своих друзей Богов, в частности от Се Леня и Пэй Мина. Сколько бы они не уговаривали, Ши Цинсюань не вправил свои сломанные конечности и несмотря на хромоту, удивительно хорошо справлялся с этим недугом, ничем не выказывая свою уязвимость. Его продолжали называть старина Ветер, и он провел все эти года в Столице, не желая менять местоположение. Здесь у него уже было много знакомых и он привык к этому месту, поэтому особо не горел обзавестись новым домом и новыми знакомыми. Ши Цинсюань зачастую зарабатывал помогая жителям столицы и иногда даже небожителям, помогал чем мог, присматривал за детьми, за домом когда хозяева отлучались и мог заниматься уборкой либо смастерить что-то, у него отлично получалось расписывать веера. Все это благодаря его лицу, которая располагала к себе окружающих, ведь это лицо все еще хранило отголоски благородного бытия, но также это заслуга его долгих и непрерывных стараниях, чтобы научиться управляться всем этим одной рукой. Правда ушли не месяца, а годы, в течении которых он голодал и спрашивал милостыню, но ему никуда было спешить. Он чувствовал будто само время находится под его властью. Теперь не надо было выполнять задания, участвовать в горячих спорах, следить за своими прихожанами, соревноваться с другими Богами, проще говоря быть суетливым. Около семи лет назад Се Лянь заметил существенное изменение в поведении своего друга и невольно удивился, ведь Ши Цинсюань и вправду стал задумчив, немногословен и вел себя очень достойно, будто старик который много чего повидал, хотя он и был уже почти стариком. На днях ему исполнилось пятьдесят три, и плохое здоровье давало о себе знать. Ши Цинсюань уже несколько лет назад сильно простудился и болезнь обострилась, дойдя до легких. С тех пор он почти поминутно кашлял и старался больше молчать. А так как не надо было говорить, он размышлял о своей жизни и о прошлом. О последнем он не хотел думать вплоть до этих лет, спрятав воспоминания глубоко в сердце. Ему было очень трудно смотреть на все это с трезвой головой и не вдаваться в эмоции. Все те события все еще казались необычайно яркими, и он часто видел сцены в темнице в своих самых страшных кошмарах. Но чаще видел своего брата и «лучшего друга» во снах, просыпаясь в холодном поту и какое-то время даже боялся засыпать, муча себя недосыпом. Сейчас тоже думать об этом было сложно, но он решил хотя бы попытаться и неожиданно для себя самого, понял, что хотел бы все изменить. Сделать так, чтобы брат стал Богом без обузы в виде младшего брата и не допустить того, что Хэ Сюань стал Черноводом, потеряв всех близких и прежде всего, самого себя. Он загорелся этой мыслью и представлял разные вариации их жизни, без трагического конца. Но во всех этих случаях он оставлял себя крайнем, не допуская мысль собственного счастья.Ши Цинсюань хотел принести себя в жертву, ради двух дорогих ему людей, и считал, что так будет лучше всего. Ведь острое чувство вины никуда не делось и преследовало его. Он так много представлял сцены из прошлого, когда он беззаботно веселился на Небесах и без раздумья раздавал прихожан, что как будто наяву видел все это и не уставал корить себя. Этот тоже день не стал исключением. Он сидел прямо на земле, оперевшись на холодную стену одного из домов в центре Столицы. Он любил посидеть так, без посторонних, оставаясь с самим собой. Иногда он приходил сюда с кувшином красного вина и с удовольствием смаковал каждый глоток. В такие моменты он больше думал о хороших днях былого времени, улыбаясь до ушей и с теплотой смотря на окружающих, каждый из которых по своему проживает эту жизнь и наверняка у них тоже будет так, что они однажды, просто сядут и не спеша обернуться назад, чтобы увидеть наконец себя со стороны. Вдруг Ши Цинсюань отвлекся от размышлений, услышав отчаянный крик женщины и топот копыт. Прямо напротив него, маленькая девочка стояла в оцепенений, дико смотря несущихся лошадей, а мать бежала к ней где-то в нескольких метрах, но было ясно, что она не успеет. Извозчик же, видимо пытался остановить, но тоже слишком поздно. Ши Цинсюань недолго думая бросился к девочке и со всей силы оттолкнул ее единственной работающей рукой, сам оставшись на ее месте. Незамедлительно последовала боль, тяжелые копыта лошадей неумолимо прошлись по сгруппировавшему на земле человеку. Послышалась возня, крики и плач, но Ши Цинсюнь уже давно не соображал и лежал весь в крови, раздавленный и полумертвый. Он никогда бы не подумал, что умрет именно так. Однако он удивился насколько быстро ужасная боль сменилась простым шипением, ведь его тело уже ничего не чувствовало. Он изо всех сил держал глаза открытыми, наверняка зная, что разговорить точно не сможет. Горло так пересохло, что он боялся умереть скорее от непрерывного от кашля вперемешку с кровью. Его перевернули на спину и наконец Ши Цинсюань увидел яркое голубое небо и лица людей, выражающие совершенно разные эмоции. Он слабо улыбнулся им всем и уже готов был закрыть глаза, но внезапно у его лица оказалось спасенная девочка, которая смотрела на него слишком осмысленным взглядом. Ши Цинсюань невольно дернулся, испугавшись этого взгляда, и страннее всего было, что никто не обращал на это внимание, будто они и вовсе не замечают ее и ее взгляда. Девочка еще ближе подвинулась к нему и прошептала в самое ухо: — Я дам тебе второй шанс, также как и ты дал этой маленькой девочке. После этих слов она поцеловала его лоб, и, о чудо, он почувствовал тепло которое расползалось от лба по всему телу. Ши Цинсюань дико смотрел на нее, не зная плакаться ему или смеяться, но вскоре ему было уже не до этого. Сознание затуманивалось, тело стало ватным, а глаза уже закрывались. Последнее, что он увидел перед вселенской темнотой стала она, мило подмигивающая ему.