Пасха в резиденции

      Арей проснулся. Потянулся. Придирчиво осмотрел меч, которым сегодня собирался терпеливо учить Мефодия, как не стать на голову короче: всё-таки девушкам нравятся парни повыше. Опять же. Будущий повелитель без головы — это даже неприлично. Барон мрака был бы в недурственном расположении духа, если бы ни неясное предчувствие, охватившее его, стоило только открыть глаза.       Арей мрачно закинул ноги на стол, поудобней устроившись в кресле. Вяло обвёл взглядом портрет Лигула. Что-то непрестанно тревожно сосало под ложечкой. Арей погрозил горбуну пальцем.       — Ты, что ли, что-то затеял? — дружелюбно осведомился мечник.       Лигул на холсте оскорбленно-протестующе замотал головой, замахал руками и даже картинно отвернулся, настолько глубоки были его страдания. Жаль только, хватило его не надолго.       Арей же к молчаливому портрету быстро потерял интерес.       Что-то определённо должно было случиться.       Когда мечник наконец решил вылезть из кабинета, его взору открылось совсем не то, что представляет среднестатистический лопухоид на слове «Пасха».       Над головой низко свисали пастельные бумажные гирлянды с вырезанными зайчиками и почему-то провода с новогодними огоньками. Депресняк уютно лежал в подходящем ему по размерам гнезде, упорно напоминая ощипанную птичью тушку. Кто-то притащил и поставил возле стола громадную статую аляповато расписанной курицы с пиратской повязкой на одном глазу. На стенах висели венки из веток с цветами и бантиками вперемешку с похоронными — чувствовалась рука Мамзелькиной. В центре приёмной, в широком горшке, настойчиво упиралась в потолок обвешанная разноцветными яйцами, чуть покосившаяся туя, а рядом стоял накрытый белой скатертью и богато уставленный яствами длинный стол: примерно половина ассортимента ближайшего ресторана, какой-то самодельный салат, в котором сложно было что-то разглядеть за майонезом, ещё больше яиц, пироги и с десяток бутылок детского шампанского.       Глаз Арея медленно, но верно начинал дёргаться, когда он продолжал окидывать взглядом то, что ещё вчера было вполне себе приличной резиденцией мрака. В груди его зарождался звериный рык.       Конечно, все обитатели дома на Большой Дмитровке, 13 были прекрасно осведомлены, что христианство не очень талантливо придумано мраком — так, жалкая пародия. Петруччо заявил, что изобрёл бы религию получше, и тут же стал что-то остервенело строчить в чёрном блокноте с обложкой из, история умалчивает чьей, кожи, время от времени злорадно хихикая. Юный гений так увлёкся своим новым проектом, что Зудуке даже удалось поджечь шнурок на его ботинке.       Как бы то ни было, ученик мрака ты или нет, а развлекаться хотелось. Арей даже сказал бы, что хотелось им слишком сильно.       Вооружившись внушительной корзиной крашеных яиц, Улита предлагала комиссионерам сыграть на продление регистрации. Пластилиновые человечки одной рукой неуверенно щупали яйца, другой же торопливо строчили доносы, прежде всего почему-то на Арея.       Один из них, щупленький комиссионер с печальным лицом, с опаской выбрал-таки орудие и настороженно заморгал на ведьму. Улита расхохоталась, подняла нежную, как мчащийся бронепоезд, ручку с красным яйцом и ударила почему-то по лбу. Стоявшие неподалёку комиссионеры повысовывали от усердия языки, любовно записывая очередную кляузу.       Тухломоша в игре участвовать не спешил, зато сдуру попытался попшикать Депресняка святой водой из пульверизатора. Дафне потом долго пришлось отмывать кота от пластилина.       Покончивший с нахалом Депресняк почувствовал в себе небывалый прилив энергии и теперь носился, норовя обрушить гирлянды прямо на голову барона мрака.       В углу четвёрка несвоевременно притащившихся суккубов, вооружённых гармошкой и балалайкой, пыталась горланить частушки на православный манер. Каким-то образом в словах затесалось даже имя Арея. После этого суккубы из резиденции как-то быстро пропали.       Дафна поймала Депресняка и с маниакально-милой улыбкой пыталась засунуть его в костюм кролика с пушистыми ушками, несмотря на весьма активное сопротивление.       Уже не особенно рассчитывая на проблеск адекватности, мечник нашёл взглядом надежду всея мрака, Буслаева Мефодия Игоревича, тут же решив, что лучше бы не находил.       Наследник мечом Древнира пытался красиво порезать куличики. Острый клинок был весь в глазури с посыпкой и явно уже страдальчески раздумывал, не отомстить ли собственному хозяину за такое обращение.       От вида этого действа Арею начинало казаться, что сам он тоже потихоньку сходит с ума.       Окончательно добила его прошествовавшая мимо Аида Плаховна, нарядившаяся по такому случаю в ужасное, кремовое, висящее на её сухоньком теле платье с рюшами. Старушка отсалютовала мечнику фляжкой и, потирая ручки, поспешила к столу, явно предвкушая скорое утоление её извечной жажды.       Арей неспешно опустился в кресло, устало подперев лоб.       — Кто это вообще придумал? — рявкнул он, не обращаясь ни к кому конкретному.       Перебрасываться фразочками обитатели резиденции тут же прекратили, напряжённо переглядываясь. По правде говоря, никто уже не мог вспомнить, откуда вообще взялась эта поражающая воображение идея с размахом отметить Пасху. Все начали медленно сникать, ожидая скорого завершения банкета.       — Я же хотел в жизни праздника, да? — нахмурился Евгеша, внезапно для всех подавая голос.       Это странным образом подействовало на присутствующих расслабляюще.       — Хотите куличик? — улыбнулся Меф, распихивая объёмные кривые куски в обе руки мечника, заодно неосторожно засыпая крошками его колени.       — Салатик, сама готовила, представляете! — радостно вклинилась Улита с тарелкой, больше напоминавшей по размерам здоровую кастрюлю.       — И правда, чегой-то ты, как не родной, Ареюшка? — прошамкала повеселевшая Мамзелькина.       Начальник русского отдела мрака долго смотрел сначала на куски куличиков, потом снова на всех собравшихся. Затем всё-таки махнул рукой и потянулся в сторону бараньего окорока, молчаливо давая согласие.       Активность в приёмной возобновилась с удвоенной силой.       Ната где-то нашла новый квартет суккубов и, дирижируя палкой копчёной колбасы, пыталась заставить их исполнить песню Леди Гаги. Это дело ей очень быстро надоело, и она стала прикидывать, не появится ли на празднике кто-то, на ком можно применить свой дивный дар. День шёл как-то криво: сегодня бедняжка не охмурила ещё ни одного представителя противоположного пола.       Налакавшийся детского шампанского Петруччо порывался залезть на стул и зачитать тост.       Представляя Эссиорха, с которым она накануне поссорилась, Улита продолжала избивать комиссионеров яйцами.       Евгеша, устроившись на краешке стола, скромно пытался поглотить щедро наложенный Улитой салатик: ему не хотелось, чтобы ведьма расстроилась из-за того, что никто не оценил её стараний.       Полилась медовуха, и даже Арей уже не казался таким мрачным, вполголоса сплетничая с Аидой Плаховной.       Тусовка всё набирала обороты.       Появившийся откуда-то Варсус тоже присел за стол и теперь остервенело обкусывал с куличика глазурь и умными глазками разглядывал присутствующих, раздумывая, кого бы вызвать раз на раз. Яичных дуэлей в его жизни ещё не было.       — А ты что здесь делаешь? — удивилась Дафна, даже выронив зажатую между двумя пальцами канапешку. — Я думала, ты будешь меня избегать, как будто ушёл за хлебом, а потом появишься в самый подходящий момент, чтобы показать, что на твоём фоне Меф осветляется, и никто не решил, что я должна выбрать тебя, а не его.       — Ай, — с досадой махнул рукой Варсус. — Я хотел по-быстрому смотаться на Лысую Гору и подраться с каким-нибудь некромагом или хотя бы вампиром, чтобы мне накатали прикольный выговор, но тут, кажется, интересней.       Пастушок кровожадно калечил уже третий кулич.       Наконец заметившая его Ната, конечно, тут же начала изображать пляску лица средней степени убойности. В её списке достижений возмутительно не хватало светлых стражей. Варсус с минуту с интересом смотрел на её усилия.       — У Троила похоже глаз дёргался, когда я впервые рассказал ему про свой типичный день, — ностальгически протянул он, отворачиваясь.       Петруччо уже подумывал начинать прятать от него выпечку.       Мефодий наконец-то перестал мучить куличи мечом или меч куличами и, здраво рассудив, что скидывать на Улиту всю работу как-то несправедливо, принялся помогать ей справляться с комиссионерами.       Варсусу наскучило просто портить верхушки, и его разум вскоре посетила идея пооригинальней: он предложил Дафне посоревноваться на скорость в поедании глазури. Кусать при этом почему-то они должны были одновременно один и тот же куличик, каждый со своей стороны. Суть данного состязания светлая не очень поняла, но охотно согласилась участвовать, намереваясь во что бы то ни стало победить самоуверенного пастушка.       Ната снова стала мечтать о расширении публики. Она хотела ещё раз попытаться очаровать Варсуса, но тот в её сторону больше не смотрел.       Животы присутствующих стремительно тяжелели от еды.       Петруччо всё-таки нашептал Зудуке потихоньку начать прятать пока уцелевшую сдобу за другие гастрономические изыски, внимательно следя за тем, чтобы ничто не оказалось некстати заминированным.       Долго ли, коротко ли обитатели Большой Дмитровки веселились, как вдруг дверь в резиденцию распахнулась, впуская просвистевший порыв ветра, и перед взором присутствующих предстал малютка Лигул собственной персоной в сопровождении то и дело поглядывавших на стол голодными глазами телохранителей. Все дружно замерли. Не успевшие сообразить, что происходит, Варсус и Дафна столкнулись носами над куличом.       — Как вы посмели? — холодно осведомился Лигул, сверля Арея глазами.       Комиссионеры тут же кинулись к нему под ноги, в спешке роняя свеженькие доносы, и наперебой начали жаловаться. Горбун разозлился, отсылая из прочь.       — Как вы посмели, я вас спрашиваю, не приглашать меня на культурные мероприятия? — с яростными нотками заверещал Лигул. — Я вас научу корпоративной этике! — И, кивнув телохранителям, рявкнул: — Вносите!       Те тут же засуетились у него за спиной, проталкиваясь к столу с корзинками выкрашенных только в тёмные цвета яиц и ещё большим количеством блюд, предположительно приготовленных из обитающих в Тартаре тварей.       — Наливай! — скомандовал самый смелый Петруччо, и все радостно продолжили праздновать.       Особенно довольна была хищно облизавшая губы Вихрова. Глаза разбегались от количества новых жертв.       Лигул вскоре начал избегать пытающегося поделиться очередными идеями Чимоданова.       Один из телохранителей в странном даже для себя порыве ласково погладил Депресняка и теперь приглушённо рыдал в углу, вспоминая всех, кто его обидел с тех пор, как ему было пять тысяч лет. Другой же томился от желания целовать песок, по которому Ната ходила.       Где-то к середине дня в помещение вкатился огромный торт. Захмелевший Арей эффектно выпучил на это зрелище глаза.       — Вы совсем с ума посходили? — пробормотал он, съезжая в кресле. — Синьор помидор, гормоны шалят? Мало устаёшь на тренировках? Чьей было идеей вызвать стриптизёршу? Отвечайте!       — Да ладно тебе… — попытался было успокоить его Лигул.       Торт продолжал скрипуче катиться по полу на мелких колёсиках, а затем последовало нечто похожее на взрыв, забрасывая ближе сидящих кусками крема.       — Что, нюни мои, не ждали? — подмигнул выпрыгнувший из глубины жирных слоёв Хнык, которому тоже не терпелось продлить регистрацию.       Так Арей понял, что резиденция мрака окончательно превратилась в дурдом.