Я потерял тебя

      Все началось с того, что Шэрон настойчиво зазывала Ло исследовать подвал университета прямо во время учебного дня…       Ло не послушал предостережений соседа и всё же согласился пойти. Это было ошибкой. Их поймали. Ло едва успел сбежать, но Шэрон задержали.       После этого инцидента между ней и Диланом произошла ссора. Шэрон обвиняла его в том, что из-за его принципов ей пришлось самой брать инициативу и что-то делать. А Дилан упрекал ее в безрассудстве и подверганиии опасности не только себя, но и его с Ло.       После ссоры Ло не видел Дилана весь день, хотя постоянно думал о нем и переживал. Шэрон даже не пошла на учебу, решив уйти домой и успокоиться. Вернувшись вечером в общежитие, мироходец застал соседа сидящим на кровати и уставившимся в экран телефона.       Ло было невыносимо стыдно за свой опрометчивый поступок. Из-за его легкомысленного согласия они все подверглись огромному риску, особенно Дилан. Ло хотел объясниться, но не знал, с чего начать…       Он скинул рюкзак на пол и сел на свою кровать, не решаясь даже посмотреть в сторону соседа. Ему было невыносимо стыдно и неловко перед ним. Еще страшнее было представить, как Дилан обрушит на него свой ледяной, полный разочарования голос…       — Зачем ты вообще согласился и пошел с ней? — раздался вдруг резкий вопрос. — У нас и так была эта информация. Или ты думаешь, я бы не поделился ею с вами?       Ло вскинул голову и встретился с темно-синим, полным упрека взглядом. Он было открыл рот, пытаясь объясниться, оправдаться, но Дилан не дал ему вставить и слова:       — Шэрон буквально считает меня грудой металлолома! Без души! — его голос сочился ядовитой горечью. — Я ей никто, ни друг, ни знакомый. Она меня раздражает! Подвергает опасности всех нас. Так какого хрена ты поперся с ней в этот гребаный подвал?!       В лице Дилана отражались едва сдерживаемые эмоции — злость, разочарование, досада. Ло буквально физически ощущал эти бурлящие внутри соседа чувства. Он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но ни единого оправдания не шло на ум. Почему он согласился? Сам Ло не мог дать внятного ответа.       Сожаление давило на грудь свинцовой тяжестью. Дилан был прав — своим поступком Ло едва не разрушил ту хрупкую жизнь, что они сейчас имели. Подверг риску не только себя, но и его. Дилана, для которого сохранение личности было ценнее всего.       Наконец мироходец нашел в себе силы заговорить, в его голосе звучали лишь искренность и сожаление:       — Я… не думал, Дилан. Просто по-дурацки решил, что это безопасно. Ты прав, я подставил нас. Прости…       Дилан шумно выдохнул, пытаясь успокоиться и справиться с клокочущими внутри эмоциями. Еще немного — и его системы могли перегреться.       Ло смотрел на соседа исподлобья, чувство стыда давило на него удушающим грузом. Он не знал, что еще можно сказать или сделать, чтобы загладить свою вину.       — Ты такой же, — процедил сквозь зубы Дилан. — Тоже не видишь во мне человека. Скажи, я для тебя просто машина, да?       Его слова били наотмашь, безжалостно вскрывая страхи и опасения, что таились на дне сознания. Дилан смотрел прямо в глаза Ло горящим недоверием.       — Удобно, когда есть умный автоматон под боком, который может что-то взломать, посмотреть, — продолжил он с горькой усмешкой. — Я понял тебя. Можешь даже не отвечать.       Ло вздрогнул, как от пощечины. Слова Дилана полоснули по самому больному. Он действительно ли воспринимал друга как равного? Как личность, а не искусственный интеллект?       Открывая рот, Ло хотел было возразить, доказать обратное. Но что он мог сказать? Своими действиями он выказал Дилану полное пренебрежение, забыв о риске для его души, его «я». Опустив взгляд, Ло осознал, что друг попросту высказал то, о чем он сам подсознательно думал…       Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом, что отдавался в ушах. Ло мучительно пытался собраться с мыслями, но те разбегались, ускользали, не давая облечь их в слова. Возможно, Дилан был прав, просто не стоило это признавать вслух. Ло опустил голову, полностью сникнув под грузом обвинений. Тихим, едва слышным голосом он произнес:       — Я так не считаю…       Ему было до боли обидно слышать, что Дилан воспринимает его подобным образом — как того, кто видит в нем лишь машину. Ведь для самого Ло сосед был по-настоящему живым. Единственным, кто выслушивал и принимал его таким, какой он есть.       — Тогда кто я для тебя? — требовательно спросил Дилан. — Кем ты меня считаешь? Я хоть что-то значу?       Ло вскинул голову, его взгляд был полон невысказанной боли. На глазах непроизвольно выступили слезы. Кем был для него Дилан? Другом? Соседом? Просто приятелем или напарником? Ло судорожно пытался найти правильные слова, но они застревали комом в горле.       — Ты мой друг… — наконец выдохнул он, глядя прямо в синие глаза. — Единственный… настоящий.       Голос предательски дрогнул на последнем слове. Он хотел объяснить, как много Дилан значит для него, как много значит само его существование. Но слова вдруг показались такими жалкими и бледными по сравнению с бушующими внутри эмоциями.       Ло отчаянно цеплялся за дружбу с Диланом, за то единственное, что имело для него истинную ценность в этом мире. И сейчас он был готов на что угодно, лишь бы тот поверил в искренность его слов.       Дилан молча смотрел в ответ, изучая чужое лицо. Увидев выступившие на глазах слезы, его взгляд немного смягчился.       — Я не хотел задеть тебя, — произнес он тише, слегка сбавив тон. — Просто… мне больно, что вы все относитесь ко мне, как к чему-то неодушевленному.       Дилан опустил голову, его голос стал почти шепотом:       — Ты единственный, кто был по-настоящему близок мне все это время. Я думал… для тебя я тоже… нечто большее, чем просто автоматон.       Ло достаточно резко встал с кровати и в пару шагов оказался рядом с соседом. Опустившись перед ним на колени, он взял Дилана за руки, заглядывая в глаза.       — Ты значишь для меня всё, слышишь? — Ло говорил сбивчиво, впопыхах подбирая слова. — Для меня ты живой, настоящий, со своими мыслями, эмоциями, личностью. Ты тот, с кем я могу быть собой…       Он судорожно сглотнул, силясь сдержать подступающие слезы. Ло смотрел на Дилана с такой болью в глазах. Дружба с соседом значила для него куда больше, чем он сам мог предположить.       Дилан внимательно выслушал эмоциональное признание. В его глазах мелькнуло понимание, а с лица начало постепенно сходить напряжение.       — Я понял тебя, — кивнул он после недолгого молчания. — Спасибо…       Ло выдохнул с облегчением. Но следующие слова Дилана вновь ввели его в тревогу:       — Теперь мне необходимо сделать резервную копию своей памяти, — произнес он ровным тоном. — В первую очередь уборщики придут именно за мной. Я не удивлюсь, если скоро меня вызовут в деканат.       Дилан говорил так спокойно, словно речь шла о самой обыденной процедуре. Но для Ло эти слова звучали ужасно, пробирая холодом до глубины души.       — Остается только надеяться, что меня не утилизируют, — продолжил Дилан. — Даже смена сценария выглядит не так ужасно по сравнению со… «смертью».       Мироходец отпрянул, содрогнувшись от этого слова. Утилизация для Дилана была равносильна смерти… Он представил, каково это — потерять друга, единственного, кто воспринимал его таким, какой он есть. Сама мысль об этом была немыслимо ужасна.       Тем временем Дилан уже направился к компьютеру, полностью сосредоточенный на создании резервной копии своей памяти. То, как он спокойно говорил о возможном уничтожении, шокировало и ужасало. Он понимал, что для соседа это вопрос жизни и смерти, игра на собственное выживание. Но принять такое было крайне тяжело.       Ло мог только беспомощно наблюдать, как Дилан методично создает резервный файл с самим собой на случай, если его личность решат стереть…       Так Дилан просидел за компьютером до глубокой ночи. Закончив, он лег в постель, но сон не шел. Мысли роем кружились в голове. А что, если его и вправду вызовут в деканат? Что тогда? Перепрошивка, обнуление личности, потеря всего того, что делало его «им».       Дилан повернулся и уставился в темноту. Ло тоже не спал, он чувствовал это. Молчание висело в воздухе гнетущим грузом. Наконец, тихий голос мироходца прорезал тишину:       — Ты не спишь?       Дилан замер на мгновение, прежде чем ответить едва слышным шепотом:       — Нет…       Ему не нужно было объяснять причины. Ло и так все понимал. Дилан боялся — боялся больше, чем когда-либо за свое существование. Он автоматон, искусственный интеллект. Но вопреки всем, у него были эмоции, личность, своя самобытность. И он ужасно не хотел все это потерять.       Ло не находил слов утешения. Он и сам переживал, что может потерять друга. Человека, который относился к нему как к равному, не делая различий между ними.       Они лежали в полной тишине, погруженные в свои невеселые думы. Ночь обещала быть бессонной для обоих…       Ло резко проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он распахнул глаза и увидел встревоженное лицо Дилана, нависшего над ним.       — Ло, вставай, это срочно! — голос Дилана звучал взволнованно.       Сквозь сонную дымку мироходец разглядел страх, мелькнувший в синих глазах друга. Беспокойство, перемешанное с ужасом, исказило его обычно спокойные черты.       — Меня… вызывают в деканат, — выдохнул Дилан, и эти слова повисли в воздухе…       Ло оцепенел, не зная, как реагировать. Мысли путались, а тело словно оказалось парализованным от осознания серьезности ситуации. Бежать? Собрать вещи Дилана, отдать ему все свои сбережения и помочь сбежать с острова? Но сможет ли он переплыть и добраться до безопасного места? И где вообще будут безопасно?..       — Может, все же стоит…? — начал было Ло, но Дилан остановил его.       — Нет, — он качнул головой. — Я пойду, после занятий. Но, Ло… если меня не утилизируют, ты вернешь мне мою память.       Дилан смотрел прямо в голубые глаза. В его взгляде читалась решимость, но также и отчаянная мольба. Он хотел сохранить себя, свою личность, все то, что делало его «Диланом».       Ло сглотнул ком в горле и кивнул:       — Чтобы ни случилось — ты останешься собой, обещаю.       Он постарался вложить в эти слова как можно больше убежденности. Ибо в тот момент для мироходца не было ничего важнее, чем спасти друга…       Утро выдалось тревожным и напряженным. Карл как обычно пришел за ними в восемь утра, чтобы вместе отправиться на занятия. Увидев хмурые лица соседей, он хихикнул:       — Эй, что такие хмурые с утра? Не выспались, что ли?       Но парни промолчали, лишь переглянулись украдкой. Тяжелая атмосфера витала в воздухе, не давая и шанса на привычные шутки и расслабленность.       По пути в университет в автобусе Ло то и дело бросал взгляд на Дилана, чье лицо было непроницаемой маской. Что творилось у него внутри? Ло не мог даже предположить.       На занятиях сосредоточиться было просто невозможно. Мысли постоянно возвращались к предстоящему визиту Дилана в деканат. Сердце замирало от ужасного предчувствия…       Наконец лекции подошли к концу. Мироходец спускался в главный холл, когда увидел, как два уборщика в синих комбинезонах вели Дилана в сторону подвала. Сердце болезненно сжалось. Он ничем не мог помочь сейчас, кроме как надеяться, что у них еще будет шанс увидеться. Он смотрел в удаляющуюся спину соседа, пока тот не скрылся из виду.       Оставалось только ждать.       Ло вернулся в общежитие, понимая, что ждать у входа в университет было бы странно и только вызвало бы ненужные вопросы. Он прошел мимо знакомых, даже не кивнув им в знак приветствия. Ло полностью погрузился в собственные мысли, абстрагировавшись от окружающей реальности.       Не ответив на сообщение от Шэрон, он молча направился к комнате, их общую, с Диланом. Ло прошел мимо общей гостиной, не обращая внимания на другие голоса и разговоры. Его разум был полностью сосредоточен на одном.       Закрыв за собой дверь, мироходец опустился на край своей кровати. Его взгляд остановился на соседней — пустой и аккуратно заправленной. Кровать Дилана.       Воспоминания одно за другим проносились в голове. Вот Дилан сидит за компьютером, увлеченно стуча по клавишам. А вот он смотрит в телефон, погруженный в свои мысли. Ло почти физически ощущал чужое присутствие рядом, несмотря на пустующее сейчас место.       Время шло, а мироходец продолжал неподвижно сидеть, уставившись на соседнюю кровать. Он боялся пропустить тот момент, когда его друг, возможно, вернется совсем другим… или не вернется вовсе. Ло готов был просидеть ночь, лишь бы снова увидеть знакомое лицо…       Но единственное, что ему оставалось сейчас — сидеть и ждать. Ждать чего? Он и сам не знал. Это ожидание неизвестности было самым ужасным испытанием.       Мысли разбегались, не находя себе упокоения. Он замер неподвижно на краю кровати, будто выключенный. Просто ждал, не в силах больше ни на чем сосредоточиться.       Вдруг за дверью раздались голоса и шаги. Ло вскинул голову, напряженно вслушиваясь. Чед и Карл о чем-то разговаривали, приветствуя кого-то. И этот знакомый, родной голос… Дилан!       Волна облегчения захлестнула, но лишь на мгновение. Ибо как только дверь в комнату отворилась, все его надежды рухнули одним махом. На пороге стоял Дилан, но… уже совсем не тот, которого он знал.       Что-то неуловимо изменилось в его чертах, в манере держаться. Безжизненный, потухший взгляд смотрел в одну точку, никого не замечая. Дилан, которого Ло знал, исчез, оставив лишь пустую оболочку.       — Нет… — бессильно вырвалось у мироходца. Он вскочил на ноги, не веря собственным глазам. Не желая принимать это как данность. — Ч-что они… что с тобой сделали?..       Дилан даже не посмотрел в его сторону, словно не узнавая. Мироходец подбежал и буквально затряс его за плечи, пытаясь пробиться сквозь эту гробовую отрешенность.       — Это же я, Дилан. Ло! Очнись, — в отчаянии сказал он, чувствуя, как к горлу подступает горький комок боли.       Дилан лишь безучастно смотрел мимо, не реагируя ни на что. Ло захлестнули эмоции — ужас, вина, скорбь. Он обнял холодное тело, некогда принадлежавшее его другу, и разрыдался. Его друг… исчез.       Ло отчаянно цеплялся за Дилана, пытаясь достучаться до его сознания хоть как-нибудь. Но тот вел себя так, словно мироходца вовсе не существовало для него.       Оттолкнув его в сторону, Дилан прошел к своей кровати и сел на нее, уставившись бездумным взглядом в одну точку. Ло замер на мгновение в шоке от такого полного игнорирования. Неужели от Дилана не осталось и следа?       — Дилан… — выдохнул он срывающимся голосом. — Ну это же я!.. Ты меня совсем не узнаешь?       Но Дилан сидел неподвижно, даже не повернув головы в его сторону. Ло судорожно сглотнул, отказываясь верить в то, что происходит на его глазах.       Он вновь бросился к Дилану, вновь встряхивая его в безумной надежде пробудить хоть какую-то реакцию.       — Эй, очнись! Это Лололошка, ты помнишь?! — горячо шептал мироходец, вглядываясь в равнодушное лицо соседа.       Дилан продолжал сидеть без малейшего движения, будто отрешившись от всего мира. От его прежней личности не осталось и следа.       Ло отчаянно вглядывался в потухшие глаза, в которых когда-то плескался огонек жизни и разумности. Но сейчас они были пусты и безжизненны, как стекляшки.       Сердце мироходца сжималось от боли при виде этой холодной, безэмоциональной оболочки, некогда бывшей его другом. Он судорожно хватал ртом воздух, борясь с нахлынувшими чувствами.       — Дилан… нет… — в отчаянии прошептал Ло, сжимая чужие холодные ладони.       Но Дилан по-прежнему никак не реагировал. Его разум был полностью стерт, личность уничтожена.       Сдавшись, Ло опустился на пол, давая волю рвущимся наружу эмоциям. Он глотал ком в горле, сдерживал рыдания, содрогаясь всем телом. Его друг… был мертв.       Остаток вечера тянулся для мироходца бесконечной пыткой. Он просто сидел, не в силах оторвать взгляд от Дилана — живого и в то же время… мертвого для него.       Сосед вел себя как неигровой персонаж, механически выполняя заложенный в него сценарий поведения. Вставал, уходил, возвращался, садился за компьютер — все как обычно, все то же самое, что он делал прежде. Но для Ло это ставшее привычным существование вдруг обрело горькую пустоту и безжизненность.       Он помнил, каким был его Дилан — живым. Ло буквально физически ощущал, как разрывается его сердце при виде того, как сосед привычно подшучивает над Карлом или обменивается ничего не значащими фразами с Чедом…       А к нему, к Ло, Дилан оставался безучастным и холодным, словно его и вовсе не существовало. Каждый равнодушный взгляд, прошедший мимо, вогнал ледяной кол в самое нутро.       Он беспомощно наблюдал, как тот, кого называл другом, ведет себя ровно так же, как и всегда. Только эти привычные действия лишились какой-либо искры жизни, свойственной прежнему Дилану.       Тоска сжимала грудь мертвой хваткой. Он скорбел по утраченной личности, некогда принадлежавшей его соседу. Все вокруг было тем же, но в то же время ничего не осталось прежним. Что-то невосполнимое и бесценное ушло из жизни Ло в тот момент, когда из Дилана вытащили все то, что делало его «им».       Да, физически Дилан все еще находился рядом. Но душа его, разум, его самобытность — все это бесследно исчезло, оставив после себя лишь гнетущую, выжигающую изнутри пустоту.       Глубокой ночью, когда все уже легли спать, Ло продолжал неподвижно сидеть на своей кровати, не сводя глаз со спящего напротив Дилана. И вдруг он вспомнил — он должен вернуть!       Ло вскочил с кровати и схватил чужой ноутбук со стола, лихорадочно включая его, просматривая файлы в поисках того самого драгоценного резерва… Дилан позаботился об этом заранее — файл лежал на видном месте, а рядом обнаружилась и подробная инструкция по его восстановлению.       «Дождись, когда я усну. Открой файл, вставь переходник из моей шеи в ноутбук и начни загрузку. Если все пройдет гладко, после загрузки я проснусь», — гласило короткое указание.       С трепетом в душе мироходец принялся выполнять предписания, едва сдерживая дрожь в руках. Дилан как всегда проявил недюжинную предусмотрительность, все предвидев. Ло был бесконечно благодарен за это последнее спасительное усилие.       Подключив переходник к порту на шее спящего соседа, Ло запустил загрузку резервной копии. Загрузка файла сопровождалась ровным гудением систем и вспыхивающими индикаторами активности на ноутбуке.       Ло прислонился спиной к кровати и уставился в экран, на котором ползла полоска прогресса. Слезы обжигали глаза, но он не замечал их, всецело поглощенный единственной целью — вернуть.       В тишине комнаты звук работающего компьютера отдавался в ушах могильной зловещей пустотой. Словно сама судьба Дилана решалась в эти мгновения загрузки данных. Ло готов был часами, вечность напролет вот так сидеть, вцепившись взглядом в ноутбук, только бы загрузка прошла успешно…       Утратив ощущение времени, он молился о том, чтобы этот процесс вернул к жизни его друга. Ло не мог представить, что случится, если загрузка провалится. Это было страшнее любого кошмара.       Когда загрузка подошла к концу, мироходец торопливо переставил ноутбук и навис над Диланом, вглядываясь в его лицо с безмолвным ожиданием. Если все прошло успешно, то сейчас, вот прямо сейчас…       К огромному облегчению темно-голубые глаза дрогнули и распахнулись, поблескивая при свете уличных фонарей. Ло нахмурился, всматриваясь в них в поисках хоть какого-то проблеска узнавания:       — Что ты мне сказал, когда я рассказал тебе про мироходство?       — Что ты ненормальный. Ло, тебе правда нужно лечиться, какая к черту магия? — привычно усмехнулся Дилан.       Ло едва сдержал счастливую улыбку, но для верности задал еще вопрос:       — А что ты сделал, когда я разбил окно?       — Я перекрыл твой зад, Ло. И я рад, что ты выходишь теперь как все нормальные «люди», — фыркнул сосед с явной издевкой.       Не в силах больше сдерживаться, Ло расплылся в широкой улыбке:       — Кто я?       — Ты Лололошка, самый придурошный из всех придурошных, — закатил глаза Дилан. — Может, хватит меня уже проверять?       Не успел он договорить, как мироходец буквально навалился на него, крепко обнимая и утыкаясь носом в теплую шею. Дилан был живой, настоящий, со своим ехидством и подшучиванием. Его Дилан вернулся!       Он обнял Ло в ответ, слегка прижимая к себе.       — Я так испугался… Думал, ты не вернешься, — пробормотал Ло, его голос дрожал от переполняющих эмоций. — Ты совсем меня не узнавал, игнорировал, словно меня не существует…       — Как можно забыть такого психа? — усмехнулся Дилан.       — Я серьезно!       — Ладно, ладно… Я понял.       — Я не хочу тебя больше терять… — прошептал мироходец.       — Не потеряешь, — уверенно произнес Дилан, крепче сжимая тело в своих руках.       В этот момент они ощутили облегчение. Дилан был спасён, а это значило больше, чем что-либо другое, в этом мире.       Они лежали так, обнявшись, удивляясь тишине ночи и слушая размеренное дыхание друг друга. Дилан постепенно успокаивался, чувствуя тепло рядом, и Ло, в свою очередь, находил утешение в этой близости.       — Ты действительно так переживал за меня? — спросил Дилан едва слышным шепотом.       Ло только кивнул, прижимаясь щекой к волосам Дилана.       — Почему? — это слово прозвучало сквозь пелену сомнений.       — Потому что... ты самый дорогой мне человек, — признался Ло, и эта простота в словах скрывала в себе море чувств.       «Человек», слово эхом отдалось в сознании Дилана, и он крепче сжал мироходца в объятиях. Самый дорогой... Человек...       — Ты серьезно? А как же Шэрон? — усомнился. — Она же намного ближе тебе, она тоже мироходец. Может, тебе стоит подумать о тех, кого ты мог забыть? У тебя, наверное, есть друзья куда лучше меня.       — Возможно, у меня и были друзья, но сейчас я их не помню. Сейчас ты — единственный, — сказал он.       — Кто я для тебя? — Дилан повторил вопрос, шепчущим голосом, ожидая, надеясь, боясь одновременно.       Ло отстранился чуть-чуть, чтобы уместить в своем взгляде лицо соседа; в те темные глаза, что звали его найти ответ не словами, а чувствами. Он провел ладонью по чужой щеке, чувствуя, как та дрогнула под прикосновением. Подается вперед, касается губами мягкой кожи, делает это аккуратно, нежно, чуть задерживаясь, не спеша отстраняться.       Голова Дилана еле заметно дернулась в ответ, и Ло оставил между ними лишь миллиметры, губы его соскользнули ниже, к уголку рта, прикасаясь мягко, также трепетно и боязливо, как и первый взгляд, первое слово.       Дилан протянул руку, дотрагиваясь до шеи мироходца, чуть погрузив пальцы в его мягкие волосы. Он немногого повернул голову и тут же поймал губы Ло, теплые, такие знакомые и в то же время бесконечно новые каждый миг. Поцелуй был исследованием, обетом, передачей всех слов, которые не могли быть сказаны.       Ло ответил на поцелуй, нежным, обещающим, подтверждающим каждое слоганное и невыраженное эмоцией, обнажая свою привязанность.